Типичное лето, или цветы из «Весны»

Оклемался я после этого быстро и решил пойти на неожиданный для себя шаг. Кстати, чуть не забыл, за свои прогулы «по болезни» начальник узнал, вычитал из моей заработанной платы. Мне было в тот момент плевать и то, что обо мне подумают и то, что получу сравнительно небольшую сумму денег. Моим взорам представилась другая, очень рыженькая и милейшая цель в моей жизни. На следующий день я приехал в решительной готовности (которой у меня недоставало, но в какой-то момент она выплёскивалась чересчур). Так вот, решительно и настойчиво я вошёл в магазинчик, надел свою форму и начал работу, как ни в чём не бывало. Маша была удивлена моим прибытием, полезла сразу же обниматься, и, конечно же, расспрашивать обо всём на свете. Но работа, она и есть работа. Недолго думая, я кое-как отвязался от Маши и приступил к своим обязанностям с необычайными приливами сил. Делали то это, то другое. Работы было не впроворот, мы с Машей гонялись от одного конца магазинчика в противоположный. В общем, когда приближался конец рабочего дня, я предложил Маше поужинать со мной. Она с удовольствием согласилась, даже прыгала на удивление. Хотя, мы были полностью вымотаны и походили на болезненных людей. Закрыв «цветочный рай», при этом я прикупил цветы, мы направились в сторону разнообразных кафе и ресторанов. Всё дорогу Маша допытывалась, кому будут принадлежать цветы, а я с завораживающим лицом специально хотел её помучить. С Машей мы вели милую беседу обо всём, что только вспомнится. О случаях из детства, о родителя и родственниках, забавных происшествиях и о первой любви. Заказали мы немного, поели, попили. Я решился проводить её домой. Купив билет, мы сели в пустующий автобус. Воздух был пропитан общественностью: пирожками, дымом сигарет, духами дамы преклонного возраста и свежий апельсин, в руках добрый и ласковых, но сильных и сокрушительных. Единственное о чём я размышлял – о Маше. Мне хотелось сберечь её ото всех невзгод. Мне хотелось подарить ей счастье и забаву, не хотел видеть её хмурой и грозной с заплаканным лицом. Я хотел лишь защитить её от реального и злобного мира людей, порождающих ненависть друг к другу. Вдруг она заговорила, прервав мои размышления. - Ваня, я замёрзла. Погрей меня. Я без единого слова прижал её к себе, руку положил на талию, а она свою хрупкую головку положила на мои плечи. Мы согревали друг друга. Я чувствовал биение её сердца, оно билось в такт моему, и я мог наслаждаться этим явлением вечно. Она прижалась ко мне, как дитя, положив руки на свои колени. Она и была ребёнком. Я не встречал милее существа за весь мой скудный промежуток жизни. Её веки опустились, всем телом она прильнула ко мне, будто она дрожала от неопределённого. То ли от холода, покрывший её стан, то ли от дурных снов, снившиеся ей в дремоте, но я прижал её ещё сильнее, чтобы согреть и отвлечь от мерзких сновидений. В тот момент я был уверенней в себе. Не знаю почему, но так я чувствовал. Жаль, что всегда приятное заканчивается и приходится возвращаться в реалистичный мир. Безжалостный, коварный и корыстный мир. Наш путь подошёл к концу, и я слегка провёл рукой по нежной щёчке Маши, дабы пробудить её ото сна. Она тут же открыла свои карие, наивные глазки. Мы вышли из автобуса и направились к её дому. К счастью, он был выстроен неподалёку от остановки. Когда мы начали подходить, Маша вдруг заговорила (хотя всю дорогу от остановки до дома терпеливо молчала). - Ваня, а кому цветы-то? – спрашивала она, как любопытный ребёнок, заранее хотевший разгадать всю сладкую тайну. - Маша, это тебе, - не знаю, зачем я так быстро это сказал, покраснев, и, отвернувшись, я начал ждать дальнейших действий. - Ты утолил моё любопытство, - с хитринкой в глазах она проговорила фразу. Я преподнёс ей цветы, она улыбнулась и сияющими глазами от радости смотрела на меня до полного изумления. Будто бы чего-то ждала. Долгожданного… Я, не теряясь ни минуты, чуть наклонился вперёд, коснулся кончика её восхитительного маленького и аккуратненького носика и прикоснулся свежим и насыщенным губкам. Мы были увековечены в поцелуи наслаждения. О, как трудно мне это всё вспоминать! Я хочу возвратить этот миг обратно. Не думайте, что это был извращённый (как с начальником) поцелуй. Нет, никогда. Это был светлый и до боли детский поцелуй двух наивных и открытых людей. Маша не испугалась. Напротив, она приобняла мою шею своими миниатюрными белоснежными ручками и впилась в мои губы, как сумасшедшая. Я не знаю, сколько мы так простояли. Может быть, тридцать, а может и все сорок минут. Но это было райское наслаждение неземного великодушия. Я первый прервал поцелуй. - Маша, я люблю тебя. Да, я не могу выражать свои чувства, как такие знаменитые поэты. Я могу лишь повторять и говорить о своей неустанной любви к тебе. Я влюблён в тебя без памяти, - прикоснувшись к её ушку, я проговорил своё признание от всего сердца. - Ваня, я…Я…Я тоже люблю. Прости, я в растерянности. Это так неожиданно! Ваня! – чуть ли не прыгая, она вновь прижалась ко мне с необычайной силой девушки. Влюблённой девушки. Итак, мы стояли. Просто стояли, обнимая друг друга. Она прерывала наши объятия своим взгляда безумца, будто говоря при этом: «это же не сон? Мы вместе?». Я проводил её, поцеловав на прощание, и метнулся в путь через весь город, думая о своём. Я знал, что за кусочек счастья придётся отдать много времени разочарованиям и страданиям… Это и есть залог успеха истинного счастливого человека.