Dark

Если бы полиция нашла Гарри на месте происшествия, они бы тут же надели на него наручники и увезли в участок. Несмотря на его невероятную способность избегать темы о криминальном прошлом, я все же оставалась в курсе его отношений с властью. Они бы только взглянули на него и тут же посчитали виновным. Я решила, что, вероятно, лучше, если я встречусь с полицией, поэтому я оставила человека, лежащего на полу гаража, и кинулась, как обезумевшая, к полицейской машине. Не все было так сложно. Мои слезы были свежими, но это не доказательство того, что случилось; потеки на щеках — вот, что свидетельствовало о том, что на самом деле со мной происходило. — Сюда, — закричала я. Меня трясло от волнения, полицейский продолжал спрашивать, все ли со мной хорошо и нужно ли мне присесть. То, что я не говорила, было последствием шока, но они и понятия не имели об этом. Некоторое время спустя я увидела, что отец Гарри уже лежал на носилках в машине скорой помощи. Я с облегчением услышала звук колес, мчащихся по тротуару. Часть меня негодовала, увидев, как старый мужчина плакал во весь голос, пытаясь выглядеть невиновным. Я была рада, что ему вкололи какое-то вещество, чтобы он заткнулся. *** Я никогда прежде не сидела в полицейской машине. Меня поразило, как машины, ехавшие рядом с нами, тут же снижали скорость и не пытались перегнать нас. Я была почти уверена, что, как только мы исчезнем из виду, автомобили вернутся к привычной езде — высокая скорость и желание перегнать друг друга. В полицейском участке меня снова попросили назвать имя. Я чувствовала себя не очень хорошо и одиноко. Мне не хватало прикосновений Гарри, я пыталась представить то, как он держит меня за руку; он всегда делал это с улыбкой на лице. Но сейчас не было никого, кто мог бы поддержать меня. *** — Мисс? Я повернулась к молодому офицеру, сидящему передо мной. Он дал мне маленький стакан, в котором был чай; я прикоснулась к нему руками и пыталась согреться. Мы просидели в комнате уже достаточно долго, обстановка вокруг начинала раздражать. Я представляла, как меня затащат в темную комнату, направив свет в глаза, и станут требовать правду. Но нет. Я всего лишь сидела на мягком стуле с подлокотниками, на стенах были рисунки парусников, рядом стоял столик с журналами. У нас должен был быть «неофициальный разговор». «Не пытайся выглядеть виновной», — осознанно повторяла я. — Я под арестом? Мой голос был хриплым, я была под давлением неустанного наблюдения. Независимо от того, как обыденно они обставили комнату, я все равно искала камеру в правом верхнем углу передней стены. — Нет, мисс, — ответил он, улыбнувшись. Он сидел на краю своего места напротив меня. Его тело наклонилось вперед, как будто он не хотел пропустить ни единого слова, произнесенного мной; будто каждый звук был ключом в совершенном преступлении. — Значит, я могу уйти в любой момент? На этот раз он взял кружку чая себе. — Сперва мне бы хотелось задать вам несколько вопросов, — сказал он, дуя на свой чай. — Какие вопросы? Его хмурые глаза встретились с моими. — Важные. Я пыталась отвертеться от его оценивающего взгляда. Он не был запугивающим, но мне все равно было не по себе. Они забрали мою сумку, — «стандартный протокол», по-видимому, но было трудно не видеть их любопытства по отношению ко мне. Я могла себе представить, что они думали, найдя меня там. Несмотря на то, что куча офицеров заявили, что я не виновата, у меня все еще были непростые чувства. — Мисс, вы видели что-нибудь? Вы знаете, кто это сделал? Большую часть моей жизни я была слишком тихой, слишком застенчивой, слишком отчужденной. Иногда мне хотелось быть другой, хотелось повести себя нагло и ужасно. Я могла бы сломать ему руку и ребра. Я могла бы быть опасной. Но нет. — Нет. У него были темные круги под глазами, и мне стало интересно, из-за чего. — Есть что-то, что вы могли бы мне рассказать? Он пытался ухватиться хоть за что-то. — Что он сделал? Мой тон был напористым. Теперь его очередь попотеть. Он уставился на меня, и это могло плохо кончится — то, что я стала задавать лишние вопросы. Но это, казалось, не имело значения. — Мм? — Нахмурился он. — Мужчина, которого я нашла, что он сделал? Молодой офицер оставался спокойным, попивая свой чай. Я не была уверена, имеет ли он право разглашать такую информацию, но это стоило еще пары вопросов. — То, что его сопровождали полицейские, означало, что он известен власти. Но он едва двигался, когда я нашла его. Что он в итоге сделал? Черты его лица изменились, когда он услышал мои вопросы. Я верила, что их первое впечатление обо мне было нормальным, они всего лишь подумали, что я случайно оказалась на месте происшествия. Но, когда лицо офицера стало нерешительным, я вздрогнула. Его тон понизился, спина согнулась. — Не для протокола, мисс, — он наклонился ближе. — Он находится в розыске. — В розыске? Что он сделал? — По его вине в больницу попали женщина и ее тринадцатилетний сын, — ответил он. Во рту пересохло, я аккуратно поставила чай на столик, едва не разлив его, так как мои руки дрожали. Мне стало трудно дышать, и я перевела дыхание. — Он навредил им? — Я проглотила ком в горле. — Такое случалось раньше? — Были и другие случаи, мальчик от первого брака был доставлен в больницу с ранением, они думали, что причиной было битое стекло. Гарри. — Это было несколько лет назад, и у нас заняло много времени, чтобы собрать всю информацию и, наконец, взять его. Мы очень долго искали его. На мой взгляд, он — настоящая мерзость, и это не в наших интересах расследовать, почему он был в таком состоянии, когда вы нашли его. Но, если у вас есть информация, то я, как офицер, хотел бы вас призвать выступить с ней. — Я ничего не знаю. *** Ветер развевал мои волосы. Я пыталась убрать их, надев капюшон. Скоро будет дождь. Мое сердце стучало с бешеной скоростью, безжалостно причиняя мне боль изнутри, пока я не увидела его на ступеньках. Голова Гарри была наклонена, он не обращал внимания на холод, сидя с расстегнутой кофтой. Я подошла к нему без особой осторожности, но тревога в его глазах заставила меня остановиться. — Прости меня, Бо, — тихо сказал он. Я подбежала к нему, мой капюшон больше не был на мне, и волосы снова развевались. Как только я была рядом, я обхватила его лицо своими руками, а его пальцы гладили мои запястья. — Тебе не нужно говорить этого, — сказала я. — Мне очень жаль, — повторял Гарри, зарываясь лицом в мои волосы. Я нежно прижалась к нему, услышав его тяжелые вздохи. От моих прикосновений он перестал дрожать, я коснулась его волос и закрыла глаза. Мы оба успокоились, находясь в объятиях друг друга. Я почувствовала, как начинаю плакать, но Гарри вернул меня в реальность. И тогда я заметила сумку справа от него. — Ты уезжаешь? — Только на некоторое время, — прошептал он. — Один? Без меня? Он кивнул, и этого было достаточно, чтобы расплакаться. Когда он пытался положить руку мне на колено, я уклонилась, чтобы посмотреть, есть ли у него хоть какое-то угрызение совести. Боль на его лице все подтвердила. — Если дело в твоем отце, то мне все равно. Я знаю, что ты — совсем другой. Он не изменил мои чувства к тебе, — сказала я, не в силах взглянуть на Гарри. — Я не могу так больше, — ответил он. — Не могу рисковать тобой. Я подсознательно расположилась у него на коленях, пытаясь оградить себя от его мучительных слов. Я расслабилась, когда он провел своим пальцем по моей щеке, что заставило меня остановить поток слез. — Перестань сравнивать себя с ним. Борись за меня, а я буду бороться за тебя, — сказала я, стиснув зубы. — Я устал от вечной борьбы, — выдохнул Гарри. — Поэтому ты сдаешься? Он слабо улыбнулся, все еще находясь в печали. Крепко сжав мои руки, он прижался своим лбом к моему. — Нет, — он слегка покачал головой. — Я просто должен отпустить тебя. Это было, словно я лежала под ножом, подвешенным на нити, и только один человек, которому я доверяла больше всего на свете, мог разорвать ее. И сейчас это был Гарри. Все, что мы проделали вместе, все дерьмо, через которое нам пришлось пройти. Я вспомнила некоторые моменты, когда я видела улыбку с ямочками и заразительным смехом. Я сохранила эти воспоминания глубоко внутри, чтобы Гарри не смог забрать их, когда уйдет. — Я могу тебя поцеловать? — Нет, если прощаешься, — ответила я. Его губы так и не встретились с моими. Вместо этого, он крепче прижал меня к себе; я все еще была на его коленях, обхватив шею Гарри руками и впитывая все, что только могла. Он держал меня так близко, что, казалось, будто мы едины, и невозможно найти шов, который бы смог нас разделить. Я прижалась губами к его шее, убеждая себя, что он все еще рядом, что он — настоящий. — Не бойся. Я говорил тебе, что ты будешь в безопасности, я не собираюсь нарушать это обещание. Мои всхлипы снова перешли в рыдания, он поглаживал мои волосы, пока мы сидели на лестнице. Меня не волновал никто другой. Люди, проходившие рядом, пытались скрыть свое любопытство хитрыми взглядами. Но они были просто туманом; единственное, что сейчас было ясным, это парень, который держал меня, как будто от этого зависела его жизнь. Но он ускользал от меня. — Я буду присматривать за тобой, Бо, — остановился Гарри. — Я просто не могу быть с тобой. Я вцепилась в кофту парня, когда убрала руки от его шеи, будто боролась за выживание. Пряди его волос коснулись моих щек. — Ты понятия не имеешь, как сильно я хочу удержать тебя. Несмотря на спокойный тон, я видела отчаяние на его лице. Даже встав рядом со мной, он все еще не отпускал мою руку. — Так сделай это, — умоляла я. — Если бы я мог. Он закрыл свои зеленые глаза и коснулся носом моего. Я хотела сказать, как много он значит для меня, сказать, что я не смогу собрать воедино разорванные части меня после того, как он уйдет; что он забрал мою жизнь и встряхнул ее, оставив на ней знак со своим именем. Гарри не собирался оставлять меня вот так. Мы все еще шептали друг другу слова любви, пока Гарри не встал и не взял свою сумку. Один последний поцелуй был оставлен на моей щеке. — Прощай, красавица.