Ломка Избранного
27 августа 2018 г., 10:34
Гарри Поттер, мальчик-у-которого-исчез шрам, был недоволен переменами в этой школе. После смерти доброго директора Альбуса Дамблдора достаточно быстро исчезло особое отношение к «Золотому трио». Почему-то на практике совершенно внезапно оказалось, что хотеть быть «Просто Гарри» и быть им — две очень большие разницы. Слишком многое оказалось не так, как предполагалось. Гарри Поттер решил посоветоваться с бывшей подругой Гермионой Грейнджер. А вот и она, куда-то идёт.
— Привет, я хочу с тобой поговорить.
— Привет.
— Мне не нравится, что происходит в этой школе.
— Что здесь не понимать. Директор Дамблдор умер, Тот-кого-нельзя-называть больше не вернётся. Живи и наслаждайся жизнью.
— На самом деле всё не так. Раньше мы слышали друг друга, у нас была общая цель, а сейчас?
— Когда тебя слышат без слов, понимают без действий, прощают, даже если преднамеренно сделаешь большую гадость. Наивная, глупая и безнадёжно далёкая от реальности, но потрясающе прекрасная иллюзия, нередко вызванная незнанием основ окклюменции.
— Это не так, мы раньше понимали друг друга.
— Считать, что тебя понимают — очень приятно. Обосновывать такое понимание магией — идиотизм на базе собственных иллюзий. Но если поддаться иллюзии взаимопонимания, она станет настоящей трясиной, как топь, покрытая огнями святого Эльма, откуда пока никто не возвращался. Насколько приятно будет забраться в это болото, где живут опасные твари, которые вызовут истинное умиление у Хагрида? Взаимопонимание — очень опасная иллюзия. Ты не представляешь, что происходит с теми, кто внезапно очнётся от этой идеи? Гарри, этот мир жесток. Пойми простую истину: добрый директор Альбус Дамблдор умер, теперь Избранный-со-шрамом-во-лбу не нужен. В этой стране с семнадцатого века и до середины тысяча девятьсот семидесятых годов ничего не происходило. Только иногда доходила рябь от континента. И у нас снова не будет ничего происходить, будет, как говорит наш новый профессор защиты от тёмных искусств Антонин Долохов: тишь, благодать и благоволение во языцех.
— То есть ты считаешь, что жертва моей матери и моя победа на Волдемортом, когда на мне остался шрам, не важны, я на самом деле плохой?
— Оценивать поступок и оценивать личность — это далеко не одно и то же. Считать человека хорошим за единственный хороший поступок, совершённый в далёком детстве без свидетелей, — очень большая ошибка. Теперь ты просто Гарри — ты сам этого хотел. Твоё желание исполнилось. Попробуй жить, как все остальные ученики этой школы, без особого отношения доброго директора. Я не уверена, что тебе понравится.
— Я слишком долго верил тебе.
— Ты можешь верить кому-то и доверять ему свои секреты, но рано или поздно получишь удар в спину. Особенно это касается твоего друга Рона, который охотно греется в лучах твой славы, но чей запас прочности далеко не бесконечен.
— То есть ты ему не доверяешь?
— Рон обычный мальчик, тупящий в гостиной, похожий на фаната футбольного обыкновенного, пришедшего с работы и тупящего перед телевизором.
— А ты?
— Не надо меня недооценивать. У меня есть скромный талант оставаться одиночкой, даже вытирая кое-кому сопли.
— А как-же полоумная Лавгуд?
— А она мне, как младшая сестра. Она гораздо более подходящий объект для заботы, чем твой рыжий друг, у которого в этой школе три старших брата.
— А я?
— А ты сам отказался быть мне младшим братом.
— Да мне это и не надо! — вспылил Гарри.
— Тогда проваливай! — ответила Гермиона.
***
Грустный Гарри-который-стал-никому-нужен пошёл дальше. Минерва МакГонагалл чётко сказала, что теперь все живут по школьному уставу. Школа волшебная, поэтому будут применяться магические средства контроля за учениками, следовательно: теперь не побалуешь. Рон действительно тупил в гостиной, рассматривая квиддичные журналы. Если бы там был телевизор с сотней телеканалов, в том числе специальные квиддичные, как есть специальные телеканалы только про футбол… То Рон непрестанно сидел бы перед телевизором. С точки зрения одной действительно невыносимой заучки и всезнайки явно отрицательный персонаж. Рон был совершенно прав, давая эту характеристику. И что теперь делать? Как дальше жить?***
Гермиона пришла в свою спальню, где её ждала подруга Луна. А почему у неё нет своего животного? — Луна, почему бы тебе не завести фамильяра? Например, морщерого кизляка? — Мне не нужны домашние животные. У меня и так есть что-то надоедливое и пушистое, которое умрёт, если о нём не заботиться. Это ты.
