Адюльтер

— Эй! Просыпайся, — Дайана приехала в офис сестры, так как не смогла до нее дозвониться, — ты чего тут то спишь? Ты же должна была вчера из командировки вернуться?! — старшая Свон гладила Эмму по голове. — Только не думай, что я здесь с кем-то трахнулась. Я вернулась из командировки, но меня выгнали, и я приехала сюда и просто заснула, — бормотала Эмма, не открывая глаз. — Да не думала я, — Дайана продолжала гладить сестру по голове, — так почему тебя выгнали? Это твой дом и ты можешь в нем жить. — Если в нем буду жить я, в нем не будет жить она. А я не могу оставить её без крыши над головой, — Эмме были приятны прикосновения сестры, — вчера мне прислали документы на развод. — Всё же она подала на развод, — выдохнула Дайана, — ну ничего, подать на развод это ещё не развестись. — Я обещала их подписать, — Эмма открыла глаза и посмотрела на Дайану. — Ты все же решила с ней развестись?! Эмма, ты же хотела бороться за вас? — старшая Свон была удивлена решением сестры. — Пойми, я не хочу ей причинять боль. Я люблю её, и раз она говорит, что ей будет без меня лучше, значит, так оно и есть, — Эмма не хотела, но вновь глаза стали слезиться. — Ну, тихо, — Дайя начала стирать появившиеся слезинки на глазах сестры, — если ты хочешь, так попытайся. Давай я запишу вас к психологу?! — Она не пойдет. Она хочет всё закончить и чтобы я исчезла из её жизни. — Ты все равно не исчезнешь, ты ее жена, мать ее детей, так что на то, чтобы ты исчезла, она может не надеяться. Давай ты дашь ей время, документы подписывать не будешь, а потом я запишу вас к психологу, и вы постараетесь все решить. — Дай, да пойми ты, я не хочу разводиться вообще, — Эмма свесила ноги на пол, садясь, — но она просит, а я как всегда ни в чем не могу ей отказать. Она говорит, что у нее перед глазами стоит картинка, где я ей изменяю. А я хочу, чтобы эта картинка заменилась на другую, где я люблю ее и она это знает. Я пыталась вчера начать всё заново, даже играть начала, типа мы не знакомы, но она… она этого не хочет. Психолог просто-напросто не поможет. — Мелкая, прошла неделя с того момента как ты совершила глупость, что ты сейчас от нее хочешь? Так что дай ей месяц, а потом я вас запишу к лучшему семейному психологу. — А как мне ей объяснить, почему я не подписываю бумаги? — спросила Эмма, — и еще, как мне объяснить Дасти, что я не живу с ними?! — Дасти нужно сказать правду. Это будет трудно, но придется, — Дайана понимала, что для сестры это будет еще сложнее сделать, — а о документах скажешь, что изучишь их… или еще чего. — Мне рассказать собственному сыну, что я изменила его матери? — Эмма посмотрела с непониманием на сестру. — Ну, нет, скажи, что вы решили пожить отдельно и подумать, а потом вновь будете вместе. Если ты не расскажешь, то расскажет она и будет как с Ками, которая сейчас общается только со мной. — Как она? Дасти тоже говорит, что она не общается с Реджиной. — Она переживает, обижена на тебя и Редж, думает, что вы разрушили семью, — пояснила старшая сестра. — Бедная моя девочка, — протянула Эмма, — как же она переживает. Ведь она и Дасти ни в чем не виноваты. — Вот поэтому ты и должна сделать всё для того чтобы сохранить вашу семью. Миллс должна вновь в тебя влюбиться как когда-то. — Как когда-то? — Эмма усмехнулась, — значит, я правильно вчера начала со знакомства. — Возможно, правильно, возможно и нет, — Дайана обняла сестру, — Мелкая, все будет хорошо. — Я стараюсь в это верить, — Свон прижималась к старшей сестре. Во вторник Реджина и Эмма встретились в приемной своего юриста. Миллс хотела побыстрее все решить. — Здравствуй. Сейчас подпишем документы и поедем расскажем все детям, — Миллс присела на диван, так как их юрист был занят с клиентами. — Я хочу сама рассказать Дастину. Сразу после встречи мы с ним встретимся у меня в офисе, — Эмма напрямую смотрела на жену. — Всё же я хочу поговорить с ними вместе. Дастину трудно будет все понять сразу, а Ками… я больше не могу не общаться с дочерью, — Миллс была спокойной и сдержанной. — Ты уже рассказала Ками, дай мне поговорить с сыном самой. Я не хочу, чтобы он считал меня говном. — Из-за тебя моя дочь считает меня говном, я не хочу, чтобы и сын ещё так считал. — Наша дочь, — грубо поправила Эмма, — сын не должен знать причины, как Камила. — Прости, наша дочь, — здесь Реджина знала, что не права, — я тоже так считаю, но он должен и меня понять. Я не хочу, чтобы Дасти считал меня виноватой. — Я не буду винить тебя, — сказала Эмма и встала с кресла. — Если после разговора с тобой он также как и Ками будет винить меня, я не знаю, что с тобой сделаю, — Реджина смотрела на Эмму снизу вверх. — Я и с Ками поговорю. Хоть и понимаю её, — Эмма тоже смотрела на жену. — Эмма, Реджина, — в этот момент из кабинета вышел их семейный юрист мистер Рин Дженкинс. — Здравствуйте, мистер Дженкинс, — Эмма выдохнула и подошла к мужчине, чтобы пройти в его кабинет. — Здравствуй, — Реджина знала Рина лучше, чем Эмма, но семейство Свон всегда ему доверяло. — Дамы, — он показал на кресла напротив его стола, а сам сел за свой стол, сразу открывая папку с бумагами по разводу. Эмма села и тоже открыла папку. — Я еще не читала эти бумаги, — сказала она. — Эмма, я прислал тебе эти документы в прошлый четверг, — Рин посмотрел на Миллс. — Ты что издеваешься?! — Миллс перевела злой взгляд на жену. — Я была занята. Не успела их прочесть, — Свон сейчас стала читать. — Хорошо, тогда Реджина давай дадим Эмме время прочитать документы, а сами обсудим вопрос по вашему имуществу, — начал Дженкинс и достал другую папку. — Это стандартные формы? — через несколько минут спросила Свон и посмотрела на юриста. — Да. Реджина сказала, что вам просто нужно расторгнуть брак, а вопросы имущества и опеки над детьми вы обсудите и я составлю соглашение, — пояснил Рин. — Просто подпиши, ты обещала, — начала недовольно Миллс. Она надеялась быстрее с этим закончить. — Как я могу это подписать? Ты читала пункт… — Эмма посмотрела в папку, — четвертый? Там сказано, что я соглашаюсь с дополнительными соглашениями, которые включают раздел имущества и опеку. Это мы еще не решили. Я не стану подписываться под тем, что мы не решили. — Эмма, я не собираюсь забирать детей или лишать имущества. Мы просто расторгнем наш брак, — возмутилась брюнетка. — Я хочу, чтобы всё было четко. Иначе никак, — Свон встала из-за стола, — думаю на сегодня всё. Мистер Дженкинс, нам нужно еще время на обсуждение. — Эмма, давайте… — Рин встал из-за стола, но Эмма, не слушая его, ушла из кабинета. — Свон, Свон, — Реджина хотела остановить Эмму, — Рин, черт, Свон, стой, — схватив сумочку, она побежала за Эммой. — Эмма, что за цирк? — Это ты устроила цирк, Реджина, — Свон не останавливалась, — развод, развод. Подписание бумаг. Каких бумаг? Нужно сначала всё решить, а потом уже расторгать. — Я хочу, чтобы нас с тобой больше ничего не связывало. Я хочу не думать о том, что нахожусь в браке с предательницей. Мне нужна свобода. А если ты хочешь все наше имущество, так забирай раз до такой степени жадная. — Нас с тобой до конца жизни будет связывать. И я не только о детях сейчас говорю, — Свон зашла в лифт. Миллс в последний момент зашла за ней, — хватит. Я хочу развод. Я хочу начать новую жизнь. Мы обо всем договорились, ты сказала, что подпишешь документы. — Подпишу. Обещала, значит, сделаю, — Эмма неизвестно зачем и как, но поддалась инстинктам. Она припечатала жену к стене лифта, — зачем тебе свобода?! — Ам… — стон сорвался с губ Реджины, ведь она не ожидала таких действий от Эммы, — отпусти меня! — придя в себя, сказала Миллс. — Зачем тебе свобода? Ты не хотела её целых семнадцать лет. Зачем сейчас? — Эмма очень близко приблизила свое лицо к Реджине. — Семнадцать лет у меня была жена, которая во всем меня устраивала, а сейчас я хочу знакомиться с новыми людьми, — прошипела Реджина и хотела вырваться из-под натиска Свон. Но Эмма ей это сделать не дала. — Я и сейчас могу тебя во всем устраивать. Я всегда буду тебя устраивать, — прошептала Эмма и практически касалась губ жены своими, обдавая их горячим дыханием. Миллс чувствовала, как ее тело ей не поддаётся, оно полностью идет навстречу Эмме. Брюнетка практически сама поцеловала жену, но ее спасли открывшиеся двери лифта. Эмма заметила жесты Реджины, невербальные знаки. Она почувствовала, как Реджина идет к ней навстречу. Эмма не стала целовать жену, ведь и так всё поняла. — Ты моя, — очень тихо прошептала Эмма и резко оттолкнулась, уходя из лифта и здания, давая свободу Реджине. — Черт! — Миллс осталась стоять в лифте, хотя в него уже вошли люди. Реджина не понимала себя, ведь она ненавидит Эмму, хочет развода, но все равно не может перед ней устоять. Свон всю дорогу до офиса улыбалась. Именно вот такого знака не хватало ей, чтобы бороться. Она почти опустила руки, но теперь не сдастся. — Мой сын пришел? — спросила Эмма, заходя в приемную. — Да, он в кабинете. Я сделала ему коктейль, — пояснила Френсис. — Отлично, — Эмма зашла в кабинет. — Малыш, — Свон широко улыбнулась. — Мам, — Дастин сидел в кресле матери, — привет. — Привет, я так соскучилась, — Свон обошла стол и нагнулась, чтобы обнять ребенка. Дастин немного повернулся и сам обнял мать, — как дела? Почему ты задержалась?! — Дасти, мне нужно тебе кое-что сказать, — Эмма выдохнула и встала ровно. — Что сказать? — парень напрягся от этого серьёзного тона матери. — Только, пожалуйста, не реагируй остро, — Эмма смотрела на сына и боялась всего ему рассказать, хоть и знала, что это необходимо. — Мам, ты меня пугаешь. Говори, что случилось, — младший Свон смотрел и интересом на Эмму. — Я не смогу больше жить с вами. Дасти, малыш, мы с мамой разводимся, — Эмма села перед сыном на корточки. — Что?! Почему? Как? Зачем? Мам, что за хрень ты говоришь, — нервно начал спрашивать Дастин. — Малыш, мне очень тяжело тебе всё объяснить, — Свон взяла сына за руки, — ты со временем всё поймешь. — Что я должен понять?! — Дастин смотрел на мать, — а что мама Реджи, она тоже этого хочет? Как вы можете? У вас же было все идеально. — Всё было хорошо, но так получилось, — Эмма смотрела в глаза Дастину, — я хочу, чтобы ты знал, что в этом в большей части виновата я. Мама Реджи… на маму Реджи не нужно обижаться. — Что значит не обижаться?! Мам, вы разводитесь! — Дастин встал с места и отпустил руки Эммы, — Камила знает? — Знает, — Свон тоже встала за сыном. — Могла бы не отвечать, я это понял, — Дастин догадался, — это поэтому она не общается с мамой Реджиной и не звонит тебе?! Вот почему ты так вела себя тогда в магазине, а потом и дома. — Да, маленький мой, ты во всем прав, — Эмма смотрела на сына со страхом в глазах, что и он сейчас от нее отвернется, — но я постараюсь всё исправить. Очень постараюсь. — Что значит постараешься? Мам, я не понимаю, почему так вышло. Что произошло, что вы решили развестись, хотя ты хочешь все исправить?! — Я виновата перед мамой, — Свон облокотилась о стол, — и сейчас мне нужно всё исправить, чтобы окончательно вас не потерять. — Ты виновата перед мамой?! — Дастину было трудно все понять, ведь он, как и его сестра считал свою семью идеальной, — что ты сделала? — Малыш, это не важно, — Эмма опустила голову, — просто, пожалуйста, потерпи. Я сделаю всё, чтобы наша семья снова стала семьей. — Мам, мамочка, — Дастин сел на подоконник и закрыл лицо руками, — как ты все вернешь?! Эмма сразу подошла к сыну. — Я не знаю, радость моя. Но я сделаю всё от меня зависящее. Я так вас всех люблю. — Мам, — Дастин сразу обнял Эмму, — я очень люблю вас с мамой, я не хочу, чтобы вы расстались. — Я тоже не хочу, любимой мой мальчик, — Эмма обнимала сына и целовала его в висок, в макушку, в щеки. Дастин больше ничего не говорил, он уткнулся в шею матери и как маленький заплакал. — Ну, тихо, тихо, малыш, — Эмма гладила сына по голове, — всё будет хорошо. Не плачь. Ты мужчина, не плачь. — Мам, ты же сможешь все исправить?! Ты же вернешься к маме? Мы с Ками очень вас любим, — младший Свон взял мать за руку. — Вернусь, я всё исправлю. Просто нужно время, — заверяла себя и сына Эмма. Через некоторое время Дастин успокоился и просто сидел в объятиях матери, — ты знаешь, что нужно делать? — Примерно, — Эмма крепко обнимала сына и поглаживала его по спине. — Это хорошо, значит, мама Реджи поймет, что ты не виновата, и ты вернешься. Она же любит тебя. — Я виновата, малыш. Мама Реджи должна меня простить, тогда всё будет хорошо, — Эмма поцеловала сына в висок. — Тогда ты найдёшь способ, чтобы она тебя простила. Ты же любишь ее?! Ты же не хочешь разводиться?! — Я безумно её люблю и совершенно не хочу разводиться. Я очень сожалею, что так вот всё получается. — Тогда все точно будет хорошо, я же знаю, как она тебя любит. Мы всегда с Камилой любили наблюдать за вами, — Дастин улыбнулся. — Эй, что значит наблюдать? — засмеялась Эмма. — Мы с Ками сидели на лестнице и смотрели, как вы в гостиной целуетесь, — парень усмехнулся, — а один раз мы видели, как вы танцуете. Вы были такие счастливые. — Вам было очень интересно за нами наблюдать, — Эмма засмеялась и опять поцеловала сына, — вы у нас таки молодцы. — Это вы у нас молодцы, — Дастин улыбнулся, — если нужно я помогу тебе вернуть маму Реджину. — Спасибо, сынок. Ты у меня умница, — Эмма тоже улыбнулась. — Мам, а Камила, почему не разговаривает с мамой? Они обе молчат, а если что-то нужно говорят через меня. — Камила обижается и на меня и на маму. Но ничего. Мы сейчас поедем и я с ней поговорю. Это же я виновата, пусть на меня только обижается. — Хорошо, тогда поехали. Камила, тоже все поймёт. — Ты случайно не знаешь, о какой машине мечтает Камила? — Эмма вела автомобиль в сторону дома. — Конечно, знаю, она постоянно трещит с Марией о мустанге, — сказал с улыбкой Дастин, — она мечтает с шестнадцати о машине. — Отлично. Мустанг хорошая машина. Как раз недавно выставку проходила. Новую модель представляли. — Только с мамой поговори, а то она злится из-за скутера. — А чего это она злиться? — Ты его купила, а с ней не посоветовалась, ведь она считает, что мне ещё рано ездить на скутере, — пояснил младший Свон. — Но ты же пока не ездишь, а только учишься, — подмигнула Эмма, — так что не переживай. — Да она уже отходит. Хотя она, наверное, больше из-за вашей ссоры злится, чем из-за скутера. — Скорее всего, но не думай об этом. И тем более не рассуждай, а то она еще сильнее будет злиться. — Хорошо, мам, не буду. Ты это… не переживай, мы все вернем. — Конечно, вернем, — Эмма подмигнула сыну. Они заехали в супермаркет, купив разные вкусности, и уже через час заходили в дом. — Реджина, Камила, кто дома? — крикнула Эмма, идя с двумя большими пакетами на кухню. Реджина сразу вышла из гостиной, — Дасти, — она очень переживала, что и сын ее не поймёт. — Привет, мам, — он подошёл к матери и поцеловал ее в щеку. У Реджины сразу груз с сердца упал, и она обняла сына, — малыш. — Мам, мама все хорошо, я понимаю, — парень отстранился. — Камила, в комнате, — только и сказала Миллс, посмотрев на Эмму. Брюнетка не хотела общаться с женой из-за произошедшего в лифте, ведь головой она понимала, что так не должно быть. Свон поставила пакеты на столешницу. — Вы разбирайте, а я с Ками поговорю. Реджина, сегодня я приготовлю ужин, и мы все поужинаем. А еще мы купили твой любимый торт, — Эмма подмигнула Дастину и быстро убежала из кухни наверх. Дастин широко улыбнулся, на что Миллс сдержалась, чтобы не высказать Эмме, что это плохая мысль. Она не хотела показывать сыну как зла. — Ками, — Эмма дернула ручку двери в спальне дочери, но та оказалась заперта, — Камила, открой. — Что надо? — послышался из-за двери вопрос. — Поговорить. Дочка, открой, пожалуйста. Мы уже больше недели не виделись, я соскучилась. — А я нет, так что можешь идти своего малыша в попку целовать, — крикнула в ответ Камила. — Камила! — возмущенно воскликнула Эмма, — открой мне дверь. Немедленно, дочь! — Сейчас прям, разбежалась, — Камила постучала по кровати, — видишь уже бегу, ой черт, спотыкнулась. — Не заставляй меня, её выбивать, а то и вовсе без двери останешься. — Ну да, ты же у нас крутая, — Камила лежала на кровати с журналом, — но я не хочу общаться, так что отвали. — Не разговаривай со мной так, дочь. Я тебе мать или кто? — Эмма опять постучала в дверь. — По сути да, а по факту нет. Ты только и можешь семью разрушать, — Камила была зла на Эмму и поэтому была груба. — Но всё мне это надоело, — Эмма ушла от комнаты дочери в спальню. Она взяла оттуда складной ножик из ящика трельяжа и вернулась к двери. Несколько ловких движений и Эмма уже входит в комнату. — Камила. — Какого хрена?! — увидев вошедшую мать, спросила Камила. — Ловкость рук и никакого мошенничества, — Эмма закрыла за собой дверь, — Камила, не разговаривай так грубо. Это некрасиво по меньшей мере. — Я не хочу с тобой разговаривать, как ты этого не поймёшь?! Я и так знаю все, что ты скажешь. — И что же я скажу тебе? — Эмма прошла в комнату и принюхалась, но не стала обращать внимание на этот запах. Она села на кровать к Камиле. — То, что вы с мамой нас любите, но так вышло, — начала бубнить девушка, — что твой поступок на нас не отразиться. Только семьи нет. Уважения нет. Как вы детей растить собираетесь?! — Нет, не это я собиралась сказать. Мы с мамой вас очень любим. А я люблю маму. Да, я изменила ей, но это моя ошибка и я буду её исправлять. Я добьюсь того, что мама меня простит, слышишь, добьюсь. — Только мама тебя прощать не собирается. Она сама сказала, что из-за детей мучиться не будет, — Камила села на кровати, — так что тебе ничего не светит. — Потому что она эгоистка, — Эмма улыбнулась и взяла Камилу за руку, — но это не страшно. Если она не хочет быть со мной ради вас, значит, она будет со мной ради себя. — А ты кто? Ты не эгоистка? Ты ради чего с той девушкой трахнулась?! — Камила не стеснялась в выражениях. — Пожалуйста, Ками, доченька моя, не выражайся так, — попросила Эмма и вздохнула, — я не могу ответить на этот вопрос. Он очень сложный. — Ну, конечно же, он очень сложный. Мам, хватит мне тут на уши приседать, я не Дастин, кипятком писать не буду. Так что выйди из моей комнаты. — Ладно, хочешь взрослого разговора? Давай. Мне не хватало секса с твоей матерью. Мне не хватало тех эмоций, что были в моей, в нашей с ней молодости. Да, я эгоистка. Но я не хотела, чтобы она узнала, чтобы всё это произошло. — Тогда зачем она тебе сейчас?! Что-то изменится или просто, чтоб была?! — Камила зло смотрела на мать, — ты говоришь, что любишь, а сама поступаешь омерзительно. — Поступала. Камила, поступала, — поправила Эмма и опять взяла дочь за руку, сжимая её, — я люблю её и поэтому хочу вернуться домой. Мне не нужны фальшивые эмоции, мне нужна моя семья. — Ага, и секс на стороне, — девушка выдернула руку из рук матери, — я не знаю, как тебе сейчас объяснить все то, что я чувствую, но мне обидно за нас с Дасти. Мы считали вас идеальными, а вы обе только и думаете о себе. Ты о том, что секса с женой не хватает, а она что ты ее предала и мир рухнул. Вы разрушали идеальную семью, обе. — Но мы можем её вернуть. Можем, — Эмма искренне надеялась на это, — Ками, доченька моя, любимая моя девочка. Вы только не отворачивайтесь с Дасти от нас. Ведь только ради вас мы с мамой вообще живем. Вы же наше сокровище. Поверь, мы не хотели вас подводить. — Мам, хватит. Я не хочу об этом говорить. Вы с мамой сами разбирайтесь, а нас не трогайте. Я на время перееду к тете Дайане, мне тяжело здесь быть. — Нет, Ками, вот этого не нужно. Не бросай маму Реджи и Дастина. Им нужна твоя поддержка. Да и вообще у тети Дайи живу я. Ками, не обижайся на маму Реджи. Если тебе так хочется кого-то ненавидеть, ненавидь меня. Она же не виновата ни в чем. — В этом ты права, — Камила понимала, что на маму Реджину она действительно зря обиделась, ведь ей и так очень тяжело, — ладно, когда у вас развод? Она говорила, что просила юриста подготовить документы. — Сегодня встречались с юристом. Но я не подписала документы, — честно ответила Эмма. — Понятно, — Камила выдохнула. Она не знала о чем говорить с матерью, поэтому развернувшись, пошла вниз. — Привет, мам, — девушка обняла Реджину со спины, — прости, я зря на тебя злилась. — Ками, малышка, — Миллс сразу повернулась и обняла свою дочку, целуя ее в висок. — Всё хорошо. Просто давай не будем это обсуждать, — Камила в ответ тоже обняла мать и почувствовала взгляд второй матери, которая тоже спустилась вниз. — Давай, — Реджина улыбнулась и посмотрела на Эмму. Она была благодарна жене за то, что дочь ее поняла. Хотя она и не знала смысл их разговора. — Так скажите мне только одно, что готовить на ужин? — спросила Эмма и увидела недоуменный взгляд дочери. — Она останется с нами ужинать?! — Если ты этого хочешь?! Потому что Дастин, за, а я против, твой голос решающий. — Ками, пожалуйста, — протянула Эмма, видя как дочь задумалась. — Ладно, — коротко сказала Камила, а потом быстро пошла на задний двор. — Эй! Я тоже так могла сказать, — крикнула вдогонку дочери Реджина, — черт! Вот и на какой черт тебе с нами ужинать?! — Они и мои дети тоже. Я по ним соскучилась, — ответила немного грубо Эмма и отошла к холодильнику. — А тебе никто и не запрещает с ними общаться, так что хватит тут трепать мне нервы своими психами. — Моими психами? — Эмма посмотрела на жену, — Реджина, прошу, не нужно скандалов только. — А никто и не собирался, — ответила, Миллс и пошла из кухни. — Реджина, подожди, — попросила Эмма. — Ну что еще? — скрестив на груди руки и повернувшись к Эмме, спросила Миллс. — Давай купим машину Камиле сейчас? Не будем тянуть, — сказала Эмма. — Это ещё зачем? — Реджина напряглась и вернулась в кухню, — мы договорились, что подарим ей машину на день рождение. — Мне кажется, она не то что обижена, но ей неприятно, что Дасти купили скутер, а ей ничего, — Эмма смотрела на жену, а руки начинали готовку. — Неужели до тебя доперло это?! Ты когда это делала мозг включала или у тебя единственной целью было подкупить сына?! — Миллс злилась на Эмму за все. — Он меня попросил, а я не могла отказать, потому что обещала выполнить любое его желание, — ответила Эмма, стараясь спокойно. — А сейчас жопа горит, да?! Свон, мы хотели сделать подарок дочери на день рождение, а ты все подгадила, — брюнетка говорила грубо, — понятное дело, что сейчас и перед Камилой нужно быть хорошей. — Купи сама Камиле машину. У тебя есть карточка от моего банковского счета. Пусть это будет твой личный подарок, но ребенок не должен считать себя ущербным, — говорила Эмма. — Я и сама могу купить ребенку машину, но не буду делать этого до дня рождения. А ты в следующий раз включай мозги, чтобы не казаться перед детьми ущербной, — прорычала Реджина. — Ты теперь специально это делаешь? — Эмма в ответ тоже рычала, — прекрати так вести себя, я с тобой хочу нормально договориться! — Нормально?! Это как? — Вместе подарить нашему ребенку машину. Какая к чертям разница на день рождение или нет?! — А что ты подаришь ей на день рожденья? — Миллс понимала, что ребенок, получив такой дорогой подарок просто так, будет ждать на день рождение что-то равноценное. — Что попросит, то и подарю, — ответила Эмма, — мы вообще должны были подарить ей машину еще на шестнадцатилетие. — И почему же мы ей ее не подарили?! — уточнила Миллс и сама же начала отвечать на этот вопрос, — а не, потому что кто-то ее учил и вы попали в аварию?! — Это была случайность и ничего страшного. Просто царапина, — Эмма начала злиться. — И сотрясение мозга у ребёнка. Свон, мне кажется, врач тогда ошибся, это у тебя было сотрясение. — Реджина, прекрати! — прикрикнула Эмма, так как до сих пор винила себя в случившемся. Она не могла несколько ночей спать, переживая за Камилу. — Хватит орать! Во всем этом дерьме виновата только ты, — осадила Миллс. — Тебе это нравится, — Эмма немного истерично улыбнулась, — тебе нравится то, что виновата я. — Конечно, нравится, ведь всегда во всем была виновата я, — Реджина подошла ближе, — а теперь наша идеальная мамочка хоть как-то очернена. — Когда была виновата ты? Что ты сейчас несешь? — Эмма тоже подошла ближе. — А не я ли виновата в том, что вы поехали тогда учиться водить? Не я виновата в том, что ты мне изменила? Не из-за меня ты купила Дастину скутер?! — Ты права, — Эмма положила руки на талию Реджины и резко притянула к себе, — во всем виновата ты. Только ты. — Отпусти меня! — зарычала Миллс и попыталась сделать шаг назад. Но Эмма не дала этого сделать, крепко держа. — Реджина, я виновата во всем. Ты только в том, что моя жена. Вот так тебе не повезло. — Отпусти меня! Я не хочу твоих прикосновений, — Реджина положила руки на плечи Свон и начала с силой отстранять. — Не сопротивляйся. Вспомни, меня всегда это только раззадоривает, — Эмма улыбнулась, а потом отпустила любимую жену и отошла на шаг. — Мне плевать сейчас что тебя раззадоривает. Больше не смей меня трогать, — приказным тоном сказала брюнетка. — Помоги мне сделать соус, — Эмма решила не акцентировать внимание на приказе Реджины. Она отошла к столешнице и продолжила готовку. — Какой?! — Твой фирменный. Твой соус, моя паста, — Эмма улыбнулась. Реджина не хотела помогать Эмме, но знала, как дети любят ее соус к пасте, — хорошо, — она пошла к холодильнику. — Люблю тебя, — Эмма в воздухе чмокнула жену, благодаря её. — А можно молча все делать?! — фыркнула женщина, доставая продукты. — Тишина угнетает, — Свон улыбалась. — Для кого как, — Реджина начала мыть овощи. Она сейчас вспомнила, как им с Эммой нравилось вместе готовить, ведь большую часть этого времени они обнимались и целовались. — Для тебя и для меня, — тихо сказала Эмма на выдохе. — Ну и чего с ними делать будем? — Дастин смотрел в кухонное окно на своих матерей. — Мы? — Камила сидела на качелях спиной к дому. — Нет, я, конечно мы! Они же разводятся, а мы бездействуем. Тебе нужно мне было сразу сказать. — А толку? Хотят, пусть разводятся. Маму Реджи заставлять я не могу. — Ками, ты что, головой ударилась? Они же любят друг друга и нас, они должны быть вместе, — Дастин хотел, чтобы Камила его услышала, — тебе что, все равно?! — Ты хоть знаешь, почему они разводятся? Я этого не хочу, но понимаю маму Реджи. Дастин, я тоже не хочу. Но она всё испортила. Уже ничего не исправить! — Мама Эмма, сказала, что виновата, но она хочет все исправить. Ками, они любят друг друга, я знаю, — говорил Дастин, — просто нам нужно их сплотить. — Как? Дастин, ты такой еще маленький, — махнула рукой Камила. — Да ну тебя, не хочешь мам мирить не надо, сам справлюсь, — фыркнул парень. — И как же? Из дома сбежишь, чтобы они объединились, и стали тебя искать?! — с иронией спрашивала Камила. — А может и так, тебе какая разница, раз ты не хочешь, — уточнил младший Свон. — Не хочу, чтобы ты выглядел глупым, — усмехнулась Камила. — Тебя не спросил. Мне важна наша семья и если они вновь будут вместе, мне будет плевать, как я выгляжу. Лучше скажи, что мама сделала, ты же знаешь, а я нет. — Она тебе не сказала, значит и мне не стоит, — Камила встала с качелей. — Ну и фиг с тобой, я и сам потом узнаю, — Дастин очень хотел помирить матерей. — Дастин, не копайся в этом. Ладно? — слегка грубо сказала Камила и пошла от дома, желая прогуляться. — Я тогда ничего знать не буду, а меня это не устраивает, — Дастин был настырным. — Смирись, — Камила зашла за угол дома. — Как всегда, — недовольно буркнул Свон.