Адюльтер

Эмма все же поехала домой. Она не знала дома ли дети, но звонить уточнять не стала. Свон хотела попросить их переехать к ней и Дайане, хотя в душе уже готовилась к отказу. Ведь она очень больно ударила не только по Реджине, но и по Камиле с Дастином. — Дасти, привет, маленький мой. Дасти! — только подъезжая к дому, Свон увидела сына, который слезал со скутера. Она быстро остановила машину и вышла из нее, направляясь к ребенку. — Привет, мам, — немного отстраненно сказал парень, ставя скутер на подножку. — Дасти, — Эмма подошла к сыну и захотела обнять его. — Не нужно, — Дастин остановил попытку матери. — Малыш, — Эмма тяжело выдохнула, опустив руки, — как твои дела? Ты не отвечаешь на мои звонки. — Я был занят. А ты чего приехала? — Дастин ковырялся в багажнике скутера. — Я соскучилась. Сынок, лучик мой любимый, — Эмма подошла и всё же обняла сына со спины, — скажи, что ты тоже скучал. — Скучал, — Дастин выдохнул. Он злился на своих матерей, но очень их любил и не мог отталкивать. — Прости меня. Я так ни разу не попросила у тебя прощения. Пожалуйста, прости, — Эмма целовала сына в затылок и макушку. — Мам, я все знаю, — тихо сказал Дастин, решая, что пора поговорить. — Я догадалась, — Свон обнимала сына, — ты слышал наш разговор месяц назад, утром. — Да. Я слышал. Я слышал, как вы кричали и что вы говорили, — пояснил Дастин. — Мы не должны были этого делать. Прости нас. Прости меня, родной мой. Я очень виновата, — Эмма почти плакала. — Вы не виноваты, просто вы не любите друг друга, — парень хотел немного прощупать чувства Эммы, чтобы им с Камилой было легче действовать. — Не правда. Мы любим друг друга. Просто мы запутались, понимаешь? — Эмма развернула ребенка к себе лицом. Дастин увидел в глазах матери искренность и это его радовало. — Пойдем домой? Камила, мама там? — Эмма быстро вытерла, скатившиеся слезинки со щек. — Камила должна быть дома, а мама… я не знаю. Днем ее практически нет, — Дастин и Эмма пошли в дом. — Ее нет? А где она, снова на своей работе? — Свон хотела узнать у сына, чем сейчас живет ее жена. — Не знаю. Мы не спрашивали. Вечером мы вместе ужинаем, а потом она сидит в кабинете. Ками, ты дома? — когда они зашли в дом, громко спросил Дастин. — Готовлю ужин, — крикнула девушка, не подозревая, что брат не один. — Вы с ней не общаетесь? — Эмма посмотрела на сына. — С мамой? — С мамой. — Общаемся. Просто мало и не так как всегда. Она стала закрытой, — пояснил парень и пошёл на кухню к сестре. — Ками, у нас гости. — Кто там еще? — недовольно спросила Камила, а потом увидела в дверном проеме мать. — Привет, дочка, — Эмма тепло улыбнулась, но подойти не решалась, ведь знала, что Камила ее оттолкнет. — Здравствуй, — девушка отвернулась к плите. — Мама дома? — спросил Дастин у сестры. — Нет, — ответила Камила, перемешивая содержимое сковороды. Она не знала о чем разговаривать с мамой Эммой и поэтому отвернулась от нее. — Ты ей звонила, она к ужину будет? — Дастин решил сегодня поговорить с матерями. — Я не звонила, — ответила девушка, — а вы садитесь. Уже всё готово. Эмма посмотрела на стол, где были приготовлены салат, сок и три набора. — Ками, а ты так часто сама готовишь? Мама не готовит? — уточнила Эмма. Ей совсем не нравилось, что Реджина не заботится об их детях. — Это Ками у нас по праздникам готовит, а так мама, — с улыбкой пояснил Дастин, — хотя мы несколько раз заказывали пиццу и смотрели вместе телик. — Значит, готовит реже, — для себя уточнила Эмма и села за стол, смотря на дочь, — а какой-то праздник сегодня? Дастин видел, что Камила не хочет отвечать маме Эмме. — Ками, а что на ужин? — Тушеная телятина, — ответила девушка и выключила огонь, — сейчас настоится, и будем есть. Я сейчас, — она быстро вышла из кухни. — Я сейчас, — Дастин побежал за сестрой. — Ками. Слушай, давай сегодня? — Какой к черту праздник, Дастин?! — зло спросила Камила. — Да я просто сказал, — Дастин аж отшатнулся, — ты чего, с цепи сорвалась? — Да потому что! — Камила выдохнула, — я сегодня прочла пришедшую маме смс. — И что там? — Дастин сразу напрягся. — Дословно — «Реджи, жду в нашем кафе. Целую, скучаю, считаю минуты. Чанинг» — ответила Камила. — Аа… Чанинг?! Что за дурацкое имя? И вообще кто он такой? Ты узнала? — Не знаю! — Камила рыкнула и села на лестнице, — она с ним встречается. — Черт! И что нам теперь делать? Как нам быть? Ками, — Дастин был в отчаянии. — Переезжайте ко мне, — из кухни вышла Эмма. Она слышала разговор детей, и ее сердце буквально разрывалось, — Дайана всех нас зовет к себе. — Черт! Да вы достали, — Дастин зло посмотрел на Эмму и увидел, как в дом входит Реджина, — я больше так не могу! — крикнул он. — Дастин, что произошло?! Что вообще происходит? — Миллс очень взволновалась. — Успокойся, Дасти, — Камила шептала брату на ухо, — поедем к тете. Думаю, это она посоветовала маме Эмме. У нее, наверное, есть план. — Мы пойдем, а они останутся здесь и пока что-нибудь не решать пусть лично ко мне не подходят. Обе, — сказал зло парень и посмотрел на обеих матерей. Он достал листок из кармана джинс, — мы записали вас к психологу. Раз вы жить нормально не умеете, пусть он вас научит! — Дастин, пожалуйста, хватит. Малыш, успокойся, мы все решим, — Реджина впервые видела сына в таком состоянии и очень переживала. — Дастин, сын, — Эмма подошла к ребенку, — не психуй. Твои и Камилы нервы нам дороже. Мы сходим к психологу обязательно. Камила ничего не говорила, а просто поддерживающе обнимала брата, не смотря ни на одну свою мать. — Вы можете развестись, вы можете остаться вместе и восстановить семью, но вы должны остаться в дружеских отношениях и не тянуть нас в разные стороны, — Дастин тоже обнял сестру. Он посмотрел на нее, — позвони тете Дайе и скажи, что мы к ней переезжаем. — Дастин, Ками, не уезжайте, мы все решим. Мы с мамой постараемся относиться друг к другу с уважением, — Реджина кинула сумку на пуфик и подошла ближе к детям. — Мы переезжаем к тете. А вы разбирайтесь. У вас есть время и повод всё исправить. Психолог лучший, вот и идите к нему, — Камила посмотрела на Эмму, а потом на Реджину, — за вещами мы заедем потом, — она потащила брата из дома. — Ками, Дасти, я привезу вещи, — сказала Эмма, и не думая спорить с детьми. — Мы переезжаем без тебя, — уже выходя из дома, сказал Дастин и они ушли. — Черт! — Миллс не знала, что делать, — это всё из-за тебя! — прорычала она. — Из-за меня? — не менее зло рычала Эмма, — это ты виновата! Ты забыла про детей! Встречаешься с каким-то вшивым барменом. Он шлет тебе смски, вы встречаетесь в кафе, хорошо хоть в дом ты его не приводила. А где же вы это делаете? У него? У него хоть квартира есть? Или всё происходит в клубе? Отдаешься ему в клубе?! Эмма несла ужасные вещи, но только из-за того, что она любит Реджину и совсем не хочет её терять, но чувствует, что потеряла. Реджина подлетела к жене и, замахнувшись, так же как в тот раз, когда увидела измену, хлестко ударила по щеке, — замолчи! Не смей такого говорить. — Что, тебе не нравятся мои слова? А они ведь правда! — с горящими гневом глазами выкрикнула Эмма, чувствуя горящую болью щеку, но, не поднося к ней ладони. Свон смотрела прямо в глаза жене. — Я каждый раз убеждаюсь, что люблю мразь, предательницу и тварь, — Реджина оттолкнула Эмму и побежала наверх, в спальню. — Стой. Реджина! — Эмма, не думая и секунды, побежала за женой. Миллс залетела в когда-то их с Эммой спальню. Она хотела забрать несколько вещей и уехать. То, что творилось внутри, было очень болезненно. — Ты это сказала! Реджина, ты это сказала! — Эмма залетела следом и схватила жену за руку, разворачивая к себе лицом. — Отпусти мне больно! — Реджина пыталась выдернуть руку из захвата. — Ты меня любишь. Ты это сказала и ты моя! Ты навсегда моя! — говорила уверенно и четко Свон. А потом переступила через черту. Она прижала жену к стене и поцеловала, не давая вырваться. — Мм… — Реджина начала вырываться, бить Эмму по спине и мычать. Но Свон было всё нипочём. Она продолжала целовать жену, прижимая ее всем своим телом к стене, а руками начала блуждать по бедрам, поднимая при этом платье. У Реджины все сжималось внутри. Она ненавидела Эмму и одновременно любила. Она продолжала колотить ее по спине и даже несколько раз укусила блондинку за губу так, что чувствовался привкус крови, но при этом она отвечала на поцелуй. Свон очень мешало платье жены. Она отстранилась от губ и, посмотрев в глаза Реджине, рванула платье. Эмма разорвала его и положила руки на груди, вновь возобновляя жесткий поцелуй. Эмме было абсолютно наплевать на внешнее сопротивление жены, ведь она чувствовала, что внутри себя Реджина этого очень хочет. Миллс начала ногтями впиваться в спину Эммы. Она хотела выместить всю боль, которая сидела внутри. Показать, что она этого не хочет и Свон ошибается в своих чувствах. Свон сминала груди жены, кусала ее шею, сильно прижимала к стене. Сейчас не было никакой нежности. В обеих женщинах кипела злость, и они обе ее вымещали друг на друге. Своими действиями Реджина раздирала рубашку жены и глубоко царапала ей ногтями спину. Ей было все равно, что в этот момент Эмма чувствует. Миллс уже и сама была поглощена страстью, постанывая от некоторых действий Свон. Эмма оттолкнулась от жены с ревом в голосе. Ей стало больно, так как Реджина расцарапала спину в кровь. Свон усмехнулась, а потом схватила жену за предплечья. Два резких движения и Эмма кидает брюнетку на кровать, мгновенно нависая сверху, вновь целуя в губы. Она не останавливалась и руками, гладя бедра, а коленом упираясь между ног, касаясь трусиков. — Мм… — Реджина выгнулась в спине, почувствовав прикосновения к ее промежности, ведь она уже была заведена не на шутку. Но все еще Реджина хотела, чтобы Эмма не наслаждалась всем, что происходило, и продолжала ее царапать только уже в районе бедер и поясницы. — Больно… — всё же вырвалось из губ Эммы, и она прикусила торчащий от возбуждения сосок. Реджина оставалась лишь в трусиках перед голодной женой. — Ам… — от изначально неприятных ощущений, застонала Реджина, но всего через секунду почувствовала, как становится приятно. Эмма почувствовала, как хватка жены ослабла и этим самым она увеличила скорость своих движений. Свон терзала грудь и в один момент пробралась рукой в трусики, проводя двумя пальцами по складочкам, чувствуя тот самый жар. Тело Реджины отвечало на каждое прикосновение Эммы. Она громко стонала, извиваясь в руках жены. Но она все же не лежала без действий, стаскивала одежду с блондинки. Свон этим ей помогала, отвлекаясь от удовлетворения жены. Через несколько мгновений они обе были абсолютно голые и извивались в жарких, а главное жестких объятиях друг друга. Они целовались и кусались, царапались и сминали упругие части тела, стонали и кричали о продолжении, хоть слов не было. Были только действия, отдача и эмоции, захлестнувшие обеих. Они практически одновременно жестко проникли друг в друга, сразу задавая бешеный темп. Они двигались в унисон как когда-то и знали, что нужно делать. Оргазм получился убийственным. Он был громким, желанно-болезненным, горячим. Женщины кричали и шли друг дружке навстречу. Они смотрели в глаза друг другу и читали все свои эмоции по одним лишь глазами. Им было безумно хорошо вместе сейчас. И этот оргазм был тому подтверждением. Они упали на спины, тяжело дышали и смотрели в потолок, еще не осмысливая произошедшее. Миллс прикрыла глаза и тяжело выдохнула. — Это сейчас было то, что ты потеряла. — Не потеряла. Ты меня любишь, а значит ничего еще не потеряно, — Свон смотрела в потолок. — Я тебя любила, а это разные вещи. Сейчас я тебя тихо ненавижу, — Реджина открыла глаза и посмотрела в потолок. — От ненависти до обратной любви короткое расстояние, — Эмма повернула голову в сторону жены. Миллс не хотела смотреть на Эмму, она считала то, что случилось неправильным своим поступком. Свон подняла руку и нежно прикоснулась к животику жены одним пальчиком, проводя по коже вверх. — Не жалей. Это не было ошибкой, — прошептала блондинка. — Ты не знаешь, что я сейчас думаю, — Реджина наконец-то посмотрела на жену. — Я предполагаю, — Эмма поцеловала Миллс в плечико. Очень нежно. Не было той жесткости ни во взгляде, ни в действиях, что была каких-то полчаса назад. Реджина села на кровати, опуская ноги на пол, — уходи. Через несколько дней съездим к детям и убедим вернуться домой, им здесь лучше. — Они хотят, чтобы мы пошли к психологу, — Эмма пододвинулась к жене и вновь нежно поцеловала ее в позвоночник. Реджина поежилась, — я считаю эту идею бредом. — Давай послушаемся наших детей? Они хотят как лучше, — Эмма несколько раз целовала Реджину в спину, поднимаясь к шее. — И что он нам там скажет?! Я не пойду туда с целью сохранить брак. Дастин чётко сказал, для него важно нормальные между нами отношения. Вот что нужно решить. — Они знают про твой роман, — Эмма сглотнула, но всё же решила рассказать Реджине то, что сама подслушала. Она тоже села на кровати, поставив ноги на пол. — У меня нет никакого романа! И я ещё раз повторяю, чтобы ты перестала лезть ко мне в жизнь, — Реджина дотянулась до каретки и стянула с нее шелковый халатик. — Камила увидела смс. Я ничего не говорила детям, — Эмма помогла Реджине расправить халат и накинуть на тело. — Черт! Ками, — Реджина накрыла лицо руками, — хорошо, мы пойдём к этому психологу. — Завтра. А сегодня пойдем поужинаем? Дочь приготовила ужин, — Свон встала с кровати. Она не считала их секс ошибкой. А даже наоборот характеризовала его как достаточно осознанный шаг вперед. Эмма посмотрела на жену и протянула ей руку. — Обработай спину и оденься, — Реджина пошла из комнаты. — И как я смогу ее обработать? — Свон ощущала, что спина щиплет, но не обращала на это внимание, — помоги мне. — Сама справишься или к любовнице сбегай, пусть обработает, — Реджина сейчас злилась на себя. — Нет у меня никакой любовницы, — Свон выдохнула, — пожалуйста, помоги, а? Ты же это наделала. — Ты тоже многое наделала, — Миллс все же вернулась в спальню. — Хватит, Реджина. Мы ходим по кругу, — Эмма пошла в ванную, — давай постараемся перестать упоминать про наши измены. — Это не… — Реджина выдохнула, успокаивая себя, — хорошо. Ради детей я готова попытаться нормально общаться. — Тогда помоги мне, — Эмма смачивала ватный диск в ванной. Миллс зашла в ванную и забрала у Эммы ватный диск, — повернись. Свон повернулась. — Я всегда любила твою страсть, — она улыбалась. Миллс тоже улыбнулась, только не на слова Эммы, а на то какую красоту она создала на спине жены. Вся спина Свон была глубоко поцарапана до крови и царапины пройдут явно не за несколько дней. Брюнетка не церемонясь, без нежности протерла спину. — Ай, ну больно же. Аааай… — Эмма не могла терпеть эту обработку, — ну что же ты за человек такой? Всё сильнее хочешь моей боли… Ну, блин лучше бы избила, а не истязала. — Не ной! — Реджина взяла мягкую салфетку и ей промокнула всю спину Эммы, — нужно подсушить. Одень что-то свободное, — все же забота проявилась. — А можно я так похожу? — Эмма с язвительностью в глазах посмотрела на жену. — Нет! — Миллс пошла из ванной. Она продолжала думать, почему же они это сделали. По хорошему, после всего, что произошло в их жизни, они просто должны развестись, и ради детей оставить нейтральное отношение друг к другу, но не выходит. Они постоянно совершают еще более неправильные поступки и говорят еще более неправильные вещи. Свон понимала, как тяжело ее жене, но и Эмме не легче. Они обе совершают те самые неправильные поступки, но этот секс Свон не считает неправильным. Она тоже пошла из ванной, накинув свой халатик. Она еще не все вещи увезла из этого дома. Реджина молча разложила ужин по тарелкам и села за стол. Она не смотрела на Эмму, которая села напротив. — Я позвоню этому психологу и узнаю, когда можно приехать. Раз дети этого хотят, мы это сделаем. — Не воспринимай этот поход в штыки, иначе он будет напрасным, — Эмма взяла вилку и начала кушать, — ух ты… Камила замечательно готовит. — Да. У нее талант, — Реджина улыбнулась, попробовав блюдо, — она всегда в детстве любила смотреть, как я готовлю. — Ты перестала часто готовить? — спросила Эмма, пережевывая мясо. — Я постоянно готовлю, загляни в холодильник, — Миллс разозлил вопрос Эммы. — Я просто спросила. Не злись, — Свон не хотела напрягать обстановку, — просто дети говорят, что тебя часто нет дома. Проблемы на работе? — Нет, все хорошо. Сейчас у меня все налаживается, — брюнетка выдохнула. Она отошла к бару и налила себе мартини, — ты будешь? — Если ты разрешишь мне здесь переночевать, — Эмма посмотрела на жену. Миллс налила Эмме джин, — в гостевой комнате. Ко мне не приходить. — Поняла, — Свон взяла предложенный Реджиной бокал, — расскажи про работу? Ты, наконец, нащупала нужную волну?! — Я просто нашла другое море, — обобщенно ответила брюнетка. — Другое море? — Эмма отпила глоток любимого напитка. — Да. Ты потом все узнаешь, вместе с детьми, — Реджина не хотела сейчас ничего рассказывать Эмме. — Я не хочу потом. Давай рассказывай сейчас. Может, я помогу, чем смогу, — Свон разговаривала и кушала. — Не нужно. Я сама со всем справлюсь. Это мои дела. Ты лучше расскажи как у тебя дела, как новая секретарша? Или у тебя все еще работает старая. Эмма усмехнулась и закачала головой. — Конечно, не работает. Секретарша новая, та еще штучка. Так стоп, не думай, что я говорю о пошлостях и измене. Я имею ввиду, что на первый взгляд серая трусливая мышка. Но она совсем не трусливая. Говорит, как думает и совершенно меня не боится. — Тогда она действительно молодец, может, хоть с ней не переспишь. А то я знаю, как ты можешь на уши подсесть. — Ну, вот только не нужно вот этого, — Эмма серьезно посмотрела на жену, — я переспала один единственный раз. И не подсаживалась я на уши. — Она просто так перед тобой ноги раскинула! Или ты ей приказала? — Реджина вновь начала эту тему. — Реджина, не начинай. Мы договорились, — Эмма тяжело выдохнула и допила свой джин. — Мы договорились, но ты так ни разу и не ответила на мои вопросы, — Реджина попила мартини и заела последним кусочком мяса — Хорошо. Давай я отвечу, на любой твой вопрос. Задавай, — Свон тоже доела ужин. — Не хочу, — Реджина встала из-за стола, — помой посуду, — она пошла наверх. — Реджина, ты же хочешь, — сказала Эмма в спину жены. Миллс не ответила. Она убежала наверх и закрылась в спальне. Она опять все вспомнила в своей голове, и все что случилось тогда и сейчас перемешалось. Эмма налила себе еще джина и залпом осушила бокал. Всё происходящее в жизни было морально тяжело и очень больно. Вся жизнь была трудна и напряжена и Эмма не раз задавалась вопросом «почему и как это исправить?». — Хорошо научился водить, — сказала Камила, слезая со скутера брата. — Спасибо. Хотя я и так умел, — парень улыбнулся, — когда тебе машину подарят, тоже катать меня будешь. — Ага, когда подарят, — Камила иронично усмехнулась. — На день рождение. Ты же знаешь, что они ее тебе хотели подарить год назад. Так что, Ками, ещё немного подождать. — Ну да. Я ж не ты, мне подарки только на день рождения, — Камила похлопала брата по плечу и пошла в дом тети. — Стой! — Дастин остановил сестру за руку, — прости. — За что это? — Камила криво улыбнулась. — За… за все. За это. Ками, они любят нас одинаково, я знаю, просто ты сдержаннее и не любишь нежностей, — Дастин очень любил сестру и своих мам. Он как единственный мужчина купался в женской любви. — Успокойся. На тебя у меня обид нет, — Камила обхватила шею брата рукой, сжимая в локте, — ты просто хитрее меня. Умеешь вовремя попросить то, что нужно. А нежности… ерунда это. — Я люблю тебя, сестренка, — засмеялся мальчик. — И я тебя, дурачок, — Камила тоже засмеялась, и они пошли в дом. — О, ребята, — Дайана вышла встретить племянников, услышав их голоса, дверь им открыла экономка. — Привет, тетя, — Камила отпустила брата и подошла к Дайе, — мы переезжаем к тебе. — Отлично! Я очень этому рада, — Дайана поцеловала Камилу, — мама вещи несёт? — Привет. Мы переезжаем к тебе вдвоём, — пояснил Дастин и, поцеловав тетю в щеку, пошёл в гостиную. — Мы с ними не разговариваем, пока они обе не договорятся жить нормально, — добавила Камила. — Ам… Ками, Дасти, — Дайана пошла за племянниками, — что это все значит? А как же мамы? Что значит нормально жить? — женщина была в недоумении. — Без ссор, ругани и взаимных оскорблений, — Камила села к брату на диван. — Мы хотим, чтобы они сохранили уважение друг к другу. Потому что они постоянно тянут нас на себя, при любом проколе друг друга, — пояснил Дастин, — так что мы живем у тебя, а они пойдут к психологу, к которому мы их записали. — Вот так вот, — Камила усмехнулась, — мы кстати голодные. Ужин я приготовила, а вот поесть не успели. Дайана засмеялась, — ну вы даете. Ладно, пойдемте, я вас как раз к ужину ждала. Грета, накрывай, — крикнула она экономке и обняла племянников.