Капучино с доп шотом эспрессо

…

      Баки растирает левое плечо ладонью, когда выходит из университета. У него есть всего сорок минут до следующей пары, и чтобы выжить на ней, ему срочно нужен кофе. Желательно с доп шотом эспрессо.       Погода радует солнцем, а не серостью, что для поздней осени Нью-Йорка в принципе сказка, так что Баки хотя бы для приличия старается казаться не таким угрюмым.       Он снимает с себя кепку, растрепывая длинные волосы, и цепляет ее на шлевку джинсов, когда входит в любимый Старбакс на углу улицы. Очередь как всегда безумная, но за сорок минут управится.       Баки лениво рассматривает экран своего телефона, копаясь в интернете. В фэйсбук ему пишут несколько девчонок, и он не успевает отвечать, потому что пишут те очень быстро, будто ожидают каждое его сообщение.       — Проходите на следующую кассу, — слышит Баки и поднимает взгляд.       На него смотрит парень. Очень симпатичный парень. Он бы даже сказал сверхсимпатичный.       И Баки определенно раньше его здесь не видел. Он знает каждого бариста этого Старбакса, так как кофе пьет столько, что возможно на 80% состоит как раз из него, а не из воды.       Глаза бариста сверкают голубизной, и Баки кажется, что он, наверное, выглядит полным идиотом, так откровенно разглядывая его.       Полным заебанным идиотом, потому что после трех пар не заебанным выглядеть невозможно.       — Мне капучино с доп шотом эспрессо, — выдавливает из себя Баки, а тот лишь спокойно улыбается и спрашивает размер. — Грандэ, спасибо, — и у Баки расширяются глаза, когда он обращает внимание на дернувшиеся крупные уши над волосами.        «Что?» — думает он, начиная оглядывать бариста. Действительно, над копной светло-русых волос находятся такого же цвета ушки.       И Баки буквально чувствует, как краснеет, потому что понимает, что его реакцию невозможно не заметить.       Но черт, как вообще не реагировать? Подумаешь, видишь перед собой самого сексуального парня на свете, а у него над волосами дергаются ушки. Те самые, которые кричат о невинности их обладателя.       Какого черта они вообще там находятся?       Баки помнит, что его собственные уши и хвост пропали где-то в тесном помещении дешевого клуба, когда он занялся сексом с первой встречной девушкой, которая была не против, а потом всю ночь в этом же клубе и провел. Ему тогда было шестнадцать, родители должны были вернуться только через несколько дней, и они с Наташей достали левые ID и прошли внутрь. Правда Наташа домой вернулась с рыжими ушками и пушистым хвостом, а на Баки накричала мать, которая, оказывается, вернулась раньше отца домой.       Впрочем, он никогда не хотел лишаться этих самых ушей с кем-то определенным, особенно учитывая то, что с отношениями у него складывалось крайне хреново.       — Ваше имя? — бариста чуть наклоняется к нему, а Баки не может перестать смотреть на его пухлые губы.       — Джеймс, — Боже, почему он представился так? — То есть Баки. Меня зовут Баки.       — Это сложновато перепутать, — улыбается тот, но пишет второе имя.       — Это от второго имени, — зачем-то объясняет ему Баки, а бариста кивает. Баки оставляет деньги, а тот поворачивается и идет к кофе-машине, и парень видит абсолютно очаровательный длинный хвост.       Ему определенно надо в психушку.       — Грандэ капучино с доп шотом эспрессо для Баки готов, — слышит он голос бариста, и тот ставит стаканчик на стойку, а потом широко улыбается ему ровными зубами. — Приходите еще!       — Обязательно.       Точно надо в психушку.

…

      — Наташа, как я выгляжу? — спрашивает Баки, оставляя перед ней сумку, где совершенно нет учебников, зато есть айпэд и очередная книга, которую ему посоветовала Романова.       Девушка поднимает на него взгляд, чуть приподнимая аккуратную бровь, а потом оглядывает с ног до головы. Волосы ее друга закручены в неаккуратный пучок, несколько прядей выбиваются и падают на лоб и щеки, на лице легкая щетина, помятая черная футболка не скрывает татуировку, имитирующую пластины металла на всю левую руку, свободные темно-синие джинсы, которые неплохо было бы кинуть в стиралку, и черные гриндерсы.       — Ты не купил мне кофе? — возмущенно спрашивает она, замечая только один картонный стаканчик в руке Баки, а тот цыкает и ставит стаканчик перед ней.       — Возьми мой. Так как?       — Как человек, который не спал неделю, — удивленно отвечает она, но кофе от него принимает, хотя Баки, добровольно отдающий свой кофе — это что-то из ряда фантастики. Впрочем, сам Баки лишь вздыхает и опускается рядом с ней, опуская лоб на руку.       — Черт…       — Да что случилось?       — Кажется я видел самого горячего парня во вселенной. — Девушка опять приподнимает бровь. — Нет. Не кажется. Это был он.       Стоя на остановке, Наташа устало выглядывает на дорогу, думая, когда же наконец приедет ее автобус и увезет ее от Баки.       — Он выше меня, и ты не понимаешь, под зеленым фартуком была самая узкая футболка, которая только существует. И, Господи, я даже боюсь представить, что было под ней.       — Остановись, — просит она, устало глядя на него. — Джеймс, я люблю тебя, но клянусь: еще слово про этого бариста — и я прирежу тебя. — Понятно. Наташа называет его первым именем, значит он ей действительно надоел.       Они, к счастью Наташи, меняют тему, но Баки все равно не перестает думать о новом бариста Старбакса.       Правда, после первого впечатления его начинает распирать любопытство, которому Баки никогда не был подвержен. Парень явно его ровесник, ну может старше или младше на год, так почему же он до сих пор с ушами?       Это странно. Баки редко видит взрослых ребят с ушами. Да что там, уже подростки ходят без них. Или с накладными, которые смотрятся очень потешно. А некоторые наоборот закрепляют эти самые уши заколками, чтобы видно не было, но этому парню, кажется, вообще все равно.       Баки вздыхает.       Ему надо просто отвлечься.       Девушки из фэйсбука отлично помогают это сделать.

…

      Когда Баки в следующий раз приходит в Старбакс, его ждет внутри Наташа, которая сидит за широким столиком, разложив конспекты. Через полтора часа у них контрольная, и Баки очень нужно ее не завалить.       Очередь не очень большая, и Баки сразу видит того парня за кассой. Тот явно узнает его, потому что начинает шире улыбаться, и сегодня Баки чувствует себя уверенней.       Возможно из-за того, что выглядит он сейчас не так убого, как в прошлый раз. Сейчас на нем нет кепки, его волосы заплетены в хвост, на нем новая красная толстовка и обычные темные джинсы. Ну и еще он выспавшийся и бритый.       Когда он подходит к кассе, бариста улыбается ему.       — Привет, — говорит ему Баки, глядя в голубые глаза и тоже слабо улыбаясь. Надо стараться выглядеть не идиотом.       — Привет, Баки. — Отлично. Он запомнил его имя. Стараться выглядеть не идиотом становится сложнее. — Что тебе приготовить? — Ушки бариста дергаются вверх, и Баки улыбается сильнее, когда замечает это.       — Капучино с доп шотом эспрессо, пожалуйста, — говорит он, — Вэнти.       — Будет сделано, — улыбаясь, отвечает бариста, и Баки прикусывает свою губу, сдерживая ухмылку.       Обаятельный засранец.       Он идет за парнем и наблюдает, как тот ловко управляется с кофе-машиной, и когда тот ставит перед ним стаканчик, не успевая произнести имя, Баки говорит:       — Как тебя зовут? — Парень смотрит на него с прищуром.       — Стив Роджерс. — Он тянет к нему через стойку свою руку, и его мега-обтягивающая футболка не скрывает сильных мышц.       — Джеймс Барнс, — говорит Баки, пожимая теплую руку парня. — Джеймс Бьюкенен Барнс, если быть точным.       — Очень приятно. — Стив отстраняется и посматривает на кассу, а Баки опять прикусывает, скорее всего, покрасневшую от этого губу.       — Ладно, не буду отвлекать.       — Увидимся, Баки, — улыбается ему Стив, и Баки улыбается в ответ.       Когда Баки подходит к столику, где сидит Наташа, та укоризненно на него смотрит.       — Что?       — Так тебя привлекло только то, что он девственник?       — Что? — Баки начинает хмуриться. — Чушь.       — Ну да, — иронично выдыхает Романова и качает головой. — Без разницы.       Они больше это не обсуждают, но Баки не может не думать над ее словами.       Он думает об этом и тогда, когда выходит после контрольной из университета. Баки никогда ни с кем не занимался сексом для галочки. И то, что у Стива есть уши, не вызывает ничего, кроме удивления, даже без них он бы все равно обратил на него внимание.       Нет, ну как не обратить?       Вопрос в том, что у Стива, скорее всего, таких же «обращающих внимание», как он — миллион, а судя по ушам, ему на это наплевать с высокой башни. И Баки, разумеется, понимает, что Стив либо безнадежно влюблен в какого-то, видимо, слепого человека, либо просто не нашел того, с кем бы действительно хотел лишиться девственности.

…

      Баки решается зайти в тот Старбакс только через неделю. Не из-за Стива, разумеется, просто он хочет кофе. И, разумеется, он совершенно не разочарован, когда не видит парня у кассы.       — Капучино с доп шотом эспрессо, — безэмоционально просит Баки, а когда собирается выйти из кафе, видит, что в углу за самым неприметным столиком сидит Стив.       И сначала он хочет просто выйти, но потом все-таки решает подойти. Просто поздороваться.       — Привет, Стив. — Тот резко поднимает голову над альбомом, его уши дергаются вверх.       — Баки, — тихо говорит парень, начиная улыбаться. — Давно тебя не видел.       — Ты рисуешь? — заинтересованно спрашивает Баки, заглядывая в альбом. Там он видит черно-белый рисунок морды тигра. Рисунок явно не закончен, и Стив хочет его прикрыть локтем. — Не надо, выглядит здорово, — говорит ему Баки, и Стив слабо ему улыбается.       — Не хочешь присесть? — Баки хмурится, смотря на стул, а потом опять на Стива.       — Я не буду мешать?       — Нет, конечно, тем более я собирался закончить позже.       Баки не может отказать. Да и не хочет.       Они разговаривают обо всем. Об учебе Баки, об учебе Стива, о его подработке в Старбаксе и неоплачиваемой стажировке мультипликатором. Он узнает, что Стив всего на год младше него, но уже на последнем курсе. Стив очень увлеченно рассказывает о своей учебе и стажировке. Он хочет продолжать работать в этой сфере, но ему нужно закончить университет, чтобы его взяли на постоянную основу, и Баки очень хочет, чтобы у него все получилось, потому что тогда голубые глаза Стива будут светиться так же ярко, как и сейчас, когда он об этом говорит.       На улице темнеет, и они успевают взять по чизкейку и еще по кофе.       — Мне нравится твоя татуировка, — говорит вдруг Стив, и Баки на автомате смотрит на свою левую руку. Сейчас почти вся татуировка закрыта рукавом толстовки. Видна только часть на тыльной стороне ладони.       — Спасибо. На самом деле сделал, чтобы шрамов на руке видно не было. В детстве был не совсем спокойным ребенком.       — Думаю, мало что изменилось… — говорит Стив, а его уши поникают, и Баки завороженно смотрит на них. — Ты… Тебя это смущает?       — Что? Шрамы? Нет, конечно, я…       — Я не о шрамах, — говорит Стив, глядя в его глаза. — Я о них, — он указывает пальцем на свои уши и специально шевелит ими, а Баки приоткрывает губы.       — Нет-нет, конечно нет, я просто… — Стив ждет, пока он скажет, что он «просто», а Баки вздыхает и утыкается лбом в свою ладонь. — Я просто не понимаю, почему они у тебя есть.       — В смысле — почему? — Стив, кажется, откровенно издевается над ним. На его губах появляется слабая улыбка, совсем не смущенная, а Баки, наоборот, старается не смотреть в глаза Стива. — Просто я никогда не занимался сексом. Вот они и на месте. — Баки поднимает на него удивленный взгляд, чуть приподнимает брови, а Стив начинает смеяться. — Да расслабься, Баки, — Стив тянется и хлопает его по плечу. — Я просто немного старомодный в этом смысле.       — Старомодный? — переспрашивает Баки. — В смысле, только после того, как женишься и все такое? — Стив задумывается, а потом отрицательно качает головой.       — Не совсем. Правильней будет сказать, что я хочу отдать эти уши тому, с кем буду всю жизнь.       Стив режет без ножа, а Баки чувствует, что влюбляется как последний идиот.       Почему-то ему начинает казаться, что Стив отнюдь не так невинен, как кричат об этом его блядские уши.       Впрочем, Стив сразу меняет тему разговора. Прощается тот со словами о том, что он был бы рад посидеть с Баки как-нибудь еще.

…

      — Вы встречаетесь? — слышит Баки еще через несколько недель. Рядом с ним стоит Стив, на нем теплая коричневая кожаная куртка, а уши прикрывает черная шапка. Сам Баки одет теплее, ему сложно переносить холод, его волосы заплетены в короткий хвост, который скрывает длинная шапка, а поверх нее черный капюшон парки, в его руках горячий кофе, что сделал ему Стив перед тем, как закончить смену в Старбаксе.       Стив спрашивает это ни к чему.       — С кем? — недоуменно спрашивает Баки, поворачиваясь к нему. Роджерс не смотрит в его сторону.       Они идут по улице, и в свете фонарей вниз на них падают небольшие хлопья снега.       — С Наташей, вы почти всегда вместе, видно, что вы очень близки, — Стив спрашивает это, открыто глядя своими голубыми глазами на него, и Баки не может сказать, что чувствует в этот момент.       С каждым днем он все больше и больше понимает, что пропадает в Стиве. Они много общаются, много переписываются и очень много смеются.        И это совершенно неправильно, и он совершенно не привык так быстро влюбляться. Даже больше — он в принципе не из тех, кто влюбляется, но Стив не оставляет ему варианта этого не делать.       Он будто не из этого мира.       Стив из того типа мужчин, которых смело можно называть джентльменами, и все это так заметно по мелочам: как он открывает дверь перед девушками, как уступает место в общественном транспорте, как помогает незнакомым пожилым переходить дорогу. И все это он делает так искренне, ненавязчиво, будто вообще не представляет, что может быть по-другому.       И с каждым днем Баки все сильнее убеждается в том, что он совсем не пара ему. У него должен быть кто-то такой же идеальный, как он сам, чтобы они жили в небольшом домике с зеленым газончиком, белым заборчиком и с большой пушистой собакой.       А что Баки может ему предложить? Кроме одинокой квартирки-студии, что купил ему отец, который и сейчас продолжает содержать его, потому что он сам не работает, у него ничего и нет.       Ну и еще скверный и не в меру язвительный характер.       — Нет, она моя близкая подруга, — отвечает ему Баки, чуть хмурясь. — С детства знакомы, она перешла в мою школу, когда переехала из России. — Стив слушает его, и на его пухлых губах появляется слабая улыбка.       — И как вы подружились?       — О, — Баки кидает тихий смешок. — Мы оба были новенькими, ее дразнили потому, что она плохо знала английский, и я один заступился за нее. И когда один из мальчиков полез драться, она прыгнула на него и побила своим пакетом с обедом. — Баки начинает тихо смеяться, вспоминая тот день. Он как вчера помнит, как перед глазами мелькала длинная рыжая косичка, а вокруг летала еда из порванного пакета.       Стив тоже смеется с ним и заметно расслабляется.       — По ней сразу видно, что в обиду себя не даст.       — Это мягко сказано, — отвечает Баки, а Стив улыбается ему.       — Здорово, когда есть друзья детства, — говорит Стив. — У меня в детстве совсем не было друзей.       Баки действительно удивляется. Это странно. Обычно красивых, воспитанных и умных детей всегда любят.       — Почему?       — Ну, я был меньше и ниже всех остальных, даже девчонок. Болел часто, а дети не особо любят играть со слабыми, — просто отвечает Стив, пожимая плечами.       Баки недоверчиво хмурится, а потом останавливается перед Стивом и поднимает голову. Он на полголовы ниже.       — Ну, я потом вырос, — предвосхищая его вопрос, говорит Стив, не отстраняясь. Они стоят почти вплотную, и Баки не может отстраниться. Он смотрит в глаза Стива, потом вниз на слабую улыбку и сам начинает улыбаться. — Если хочешь, можно пойти ко мне, посмотришь фотографии. — Он чуть опускает голову. — Как раз отогреемся, я живу совсем неподалеку.       И Баки, конечно, соглашается.       Они доходят действительно быстро, Стив здоровается со всеми соседями, которых видит, и они поднимаются по лестнице на третий этаж. Стив открывает замок и пропускает Баки вперед себя, прикрывая за ними невысокую светлую дверь и включая свет.       Здесь тепло, и Баки пытается поскорее согреть руки, потирая их друг о друга, Стив снимает с себя куртку, шапку и обувь, а потом подходит к Баки. Он кладет свои ладони на его. Руки Стива теплые, и в них ладони согреваются быстрее. В груди тоже появляется тепло, но Баки старается игнорировать это. Они ничего не говорят, Стив пристально смотрит на него, а сам Баки прикусывает губы. Стив перестает тереть его ладони, но не отпускает их, а Баки привлекает хвост Стива, который двигается слева направо и обратно.       — Я принесу тебе альбомы и сварю кофе, — говорит ему Стив, глядя в глаза, а Баки усмехается самому себе и кивает.       Нет, серьезно, вот как его угораздило?       Стив делает ему капучино. У него нет кофеварки, и он сам заваривает кофе с нуля, а взгляд Баки мечется от его виляющего длинного хвоста к фотографиям и от фотографий к хвосту.       У Стива всего лишь один альбом, и здесь совсем мало фотографий, на всех них Стив действительно маленький и худой. И рядом с ним почти никогда никого нет, только несколько фотографий с матерью.       — Зато глаза у тебя не меняются, — говорит Баки скорее себе, чем ему, но Стив его слышит. — Как ты так умудрился вымахать?       — Не знаю, просто в переходном возрасте резко вырос, — пожимает плечами Стив и ставит перед ним самую большую чашку, которую только нашел у себя. Она вся красно-бело-синяя и в звездах. И Баки не удивится, если постельное белье Стива тоже окажется этих цветов. Странно, что здесь портретов всех президентов США нет. — Позже бег по утрам и тренировки.       — Колись, анаболики и стероиды? — с улыбкой спрашивает Баки, а Стив начинает кивать.       — Да, из-за этого и уши на месте. Стоять перестал. — Баки приоткрывает губы, а потом начинает громко смеяться вместе со Стивом, который, пока он не видит, наблюдает за его смехом.       Баки не хочет уходить, но уже одиннадцать. Он не хочет уходить, но у Стива одна кровать и один неудобный диван, на котором он не позволит ему спать.       У Роджерса поникают уши, когда Барнс надевает свою парку. Баки борется с собой, чтобы не протянуть руку и не провести по ним ладонью.       — Спасибо, что зашел, — говорит Стив, подходя чуть ближе к нему. Баки улыбается.       — Спасибо за кофе. — Стив улыбается, и когда Баки хочет развернуться и уйти, то тот с раздраженным вздохом хватает его за запястье и тянет к себе.       Баки кажется, что мир рушится в тот момент, когда Стив целует его. Его рука не отпускает запястье Баки, а теплые губы раскрывают его, углубляя поцелуй. И Баки в кои-то веки перестает думать. Он чувствует Стива, чувствует его губы, его язык, и ему не хочется думать ни о чем другом. Только чувствовать.       Закрыв глаза, он прижимается к Стиву, обнимает его за шею руками и наконец зарывается пальцами в его волосы на макушке, трогая ставшие такими родными уши. Он так и знал, что они мягкие.       Стив целуется не как девственник.       Он сжимает его задницу своими широкими ладонями не как девственник.       И стонет он определенно не как гребаный девственник.       Стив отстраняется от него с громким чмокающим звуком, а Баки завороженно смотрит на его покрасневшие губы и опять тянется к ним, вовлекая в новый поцелуй, чувствуя, как тот улыбается.       Они не могут друг от друга отстраниться, Баки держит свои руки на лопатках Стива, чуть сжимая очередную мега-обтягивающую футболку, чувствуя, как широкая ладонь Стива стягивает резинку и зарывается в каштановую копну его волос.       Они отстраняются друг от друга, и сердце Баки быстро бьется. Стив улыбается ему такой улыбкой, что Баки кажется, он окончательно сошел с ума.       — Увидимся, Бак, — с улыбкой говорит Стив, и Баки уходит так быстро, что забывает свою шапку и резинку, которую Стив надел на свое запястье.

…

      Он не придумывает ничего лучше, чем не отвечать на звонки Стива и больше не ходить в Старбакс. Наташа называет его откровенным идиотом, и Баки с ней абсолютно согласен.       Он действительно идиот. Идиот, который знает, что просто не может быть «тем самым» для Стива, потому что… Ну кто он такой?       Баки впивается взглядом в уведомления о пропущенных звонках и прикрывает глаза рукой. Господи, ну неужели гребаный Стив не может быть хотя бы немного менее идеальным. Совсем чуть-чуть, чтобы Баки не чувствовал себя так хреново.       — Блядь-блядь-блядь, — шепчет он, и Наташа, сидящая рядом, только закатывает глаза.       — Ведешь себя как полный мудак.       — Ты не понимаешь, — отвечает ей Баки, возводя глаза к потолку. — Я его не достоин. Он это поймет, но будет поздно, и все его жизненные принципы полетят к чертям. Я не хочу делать его несчастным.       — Да с каких пор ты стал считать, что кого-то недостоин? — раздраженно говорит она, поднимаясь с дивана. — Святой, что ли, твой Стив?       Они сидят в его квартире целый день. Причем если первые три дня она не реагировала на то, что Баки сразу уходит домой после учебы и никуда не выходит в принципе, то на четвертый пришла разбираться, в чем дело.       — Святой.       — От того, что его член еще не побывал ни в одной дырке, он святым не стал, Джеймс, что за бред. — Она скрещивает руки на груди. Ее глаза кажутся очень злыми.       — Дело не в этом, Наташа, — отвечает ей он. — Дело вообще не в сексе, дело в том, что я действительно хочу стать ему тем единственным. Я ничего так в жизни не хотел, как быть с ним, — на одном дыхании говорит он, а она непонимающе смотрит на него.       — Так в чем проблема?       — В том, что он заслуживает партнера, который не бухает на каждых выходных и не трахается с первыми встречными. Со мной американской мечты не получится; я ненавижу маленькие дома, меня бесят белые заборы, и мне нравятся кошки больше, чем собаки.       — Что ты несешь… — с придыханием говорит Наташа, качая головой. — Ты совсем на почве Роджерса с катушек съехал. Ты не думаешь, что за все то время, что вы общаетесь, он понял, что ты за человек? — Баки молчит, ему нечего ответить. — Но больше меня поражает лишь то, что по самому Стиву ты не понял, что ему тоже твои домики с заборчиками и собаками нахрен не сдались, — говорит она, а потом поднимает свою сумку с пола. — Все, я устала. Хочешь сидеть здесь и пялиться в свой телефон — пожалуйста. Пиздец просто. — Она буквально выскакивает из его квартиры, громко хлопая дверью, а Баки прикусывает свою губу.       Он в душе не ебет, что ему делать.       Телефон опять начинает вибрировать, а на экране отражается фотография улыбающегося Стива.

…

      Баки никогда не думал, что умеет ревновать. Он встречался с девушками, с парнями, но он никогда никого не ревновал. Совсем.       Он стоит у дома Стива в десять вечера. Как чертов маньяк. И наблюдает за тем, как Стив разговаривает с какой-то девушкой.       И Стив сейчас стоит к нему спиной и не может его видеть, зато перед ним стоит милая блондинка, и по всему ее гребаному виду понятно, что она с ним флиртует. И он ей отвечает.       И Баки плевать, что прошло больше недели. Плевать, что Стив перестал ему звонить.       Когда они вместе заходят внутрь дома, Баки сжимает зубы от злости и идет за ними. Ноги сами ведут его к лестнице, а сердце яростно стучится о грудную клетку.       Он несколько раз стучит в дверь Стива, и тот открывает с улыбкой, но она исчезает, и взгляд становится сначала удивленным, а потом злым, как только Баки узнают. Стив не успел даже куртки с себя снять, а Баки заглядывает за его спину, но девушки там не видит.       — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Стив. Он старается говорить спокойно, но Баки видит, что тот очень зол. Даже больше. Тот просто в гневе. И у него есть на это причины.       — Поговорить пришел.       — Да что ты, — Стив усмехается, а Баки прикусывает губу. — С чего бы? — уши Стива не двигаются. Они напряжены, как и их обладатель.       — С кем ты зашел сюда? — спрашивает Баки, отводя взгляд, а Стив приподнимает бровь, а потом начинает тихо смеяться.       — Ты не появлялся десять дней, игнорировал мои звонки и сообщения и сейчас спрашиваешь, с кем я зашел? — Стив выглядит возмущенным до глубины души, а Баки просто кивает ему.       — Да. Похоже, именно это я и делаю.       — Понятно, — Стив поджимает губы. — Что-то еще, прежде чем я закрою дверь?       И Баки срывается. Он глубоко вздыхает и упрямо смотрит в его глаза, сводя брови.       — Я люблю тебя.       И Стив наверняка этого не ожидал, потому что сейчас с шоком в глазах смотрит на него. Его губы приоткрываются, а уши, наоборот, опускаются.       — Что?       — Я люблю тебя, — повторяет опять Баки, сглатывая накопившуюся слюну. В его груди становится тяжело, а дыхание сбивается. — И я в ужасе, потому что я никогда так не любил. Я вообще раньше не любил, мне крышу от тебя сносит, я постоянно думаю о том, что ты, черт возьми, можешь найти кого-то намного лучше, кого-то, блядь, не такого ебанутого, как я, и от этого мне еще хуже, потому что я убить готов любого, кто с тобой флиртует!       — Баки… — тихо выдыхает Стив, а Баки поднимает левую руку, останавливая его.       — И ты можешь злиться на меня, но ведь я знаю, что ты сам сбежишь от меня, потому что я невыносимый. — Он начинает загибать пальцы на руке. — У меня ужасный характер. У меня нет работы. У меня было столько половых партнеров, что, если ты узнаешь их число, то поведешь меня проверяться к врачу, прежде чем еще раз поцеловать. И я, как оказалось, ревнивый, как недотраханная жена какой-нибудь кинозвезды, и… — он поднимает взгляд на Стива, что смотрит на него в абсолютном шоке, — абсолютно не достоин ни тебя, ни того, чтобы они, — он указывает на уши, — принадлежали мне.       Они молчат около минуты, но Баки кажется, что проходит вечность. Стив глубоко вздыхает и качает головой, а Баки хочет развернуться и уйти, но Стив не дает ему это сделать, начав говорить:       — Во-первых, я зашел в дом со своей соседкой. Она живет прямо напротив, и я не удивлюсь, если сейчас слышит все, что здесь происходит. — Он указывает пальцем на дверь позади Баки. — Во-вторых, у тебя не ужасный характер. Просто он есть. И мне он очень нравится. — Стив подходит ближе и с тихим вздохом продолжает: — В-третьих, я сам бариста в Старбаксе, и мне все равно, что у тебя нет работы, господи, Баки, закончи хотя бы университет, а потом ной по этому поводу, — и когда Баки думает, что сейчас Стив тупо закроет перед ним дверь, тот говорит: — И, в-четвертых, — Баки опускает взгляд, — я тоже тебя люблю. — Баки вскидывает голову и видит мягкую улыбку Стива. Он не может ушам своим поверить.       — Повтори, пожалуйста, что в-четвертых, — просит он, а Стив качает головой и тянет его за куртку в квартиру.       — Сказал, что тоже люблю тебя, — повторяет Стив, закрывая дверь и прижимая к ней Баки. Он наклоняет голову и прижимается лбом ко лбу Баки, чуть прикрывая свои глаза. — И ты жуть как взбесил меня.       — Говорю же, я невыносимый, — тихо говорит Баки, тоже прикрывая глаза. Он чувствует тепло Стива, его запах, его руки на своих бедрах.       — Пока ты рядом, — говорит Стив, находясь в сантиметре от его губ, — будь каким угодно, — Баки не смотрит в его глаза, а Стив поднимает руки и кладет ладони на его щеки, приподнимая голову.       Он целует его.       Глубоко и так, как целует только Стив: со всей нежностью, со всеми эмоциями, на которые способен. Он раскрывает его губы своими, целует каждый уголок, спускается к едва заметной ямочке на подбородке, а потом опять поднимается к губам.       — Почему я? — спрашивает Баки, не давая Стиву отстраниться от себя. Стив и не хочет отстраняться. Он проводит ладонью по небритой щеке Баки, убирая его растрепавшиеся волосы назад.       — А почему я? — спрашивает в ответ Стив, глядя в его глаза, и в этих глазах Баки видит столько нежности, что в груди начинает щемить.       Баки слабо улыбается и опять тянется к его губам, шепча:       — Ты делаешь лучший капучино с доп шотом эспрессо, который я только пробовал. — Стив начинает тихо смеяться и вовлекает его в очередной поцелуй, и Баки больше не может сдерживать себя.       Он снимает с себя куртку, стараясь не отрываться лишний раз от распухших губ Стива. Он прикусывает нижнюю, иногда спускается к линии челюсти и опять возвращается к губам, помогая и Стиву снять с себя верхнюю одежду.       Он толкает того к стене возле двери в спальню и целует его шею с таким энтузиазмом, что на ней остаются красные следы. Чувствуя бедром напряжение в ширинке Стива, Баки начинает тихо смеяться, а потом опять целует Стива, притягивая его к себе за шею. Тот и сам руками скользит по всему его телу. Его теплые ладони пробираются под черную футболку, проводят по бокам, по прессу и груди, задевая соски.       — Блядь, — шепчет Баки, толкаясь бедрами вперед. Он чувствует, как возбуждается, чувствует тепло внизу живота, он так давно хотел Стива, хотел слышать эти абсолютно потрясающие стоны, чувствовать его сильные руки на себе и целовать его блядские губы. — Когда первый раз увидел тебя, единственным желанием было опуститься на колени и отсосать тебе. — Стив начинает смеяться, а потом смех прерывается стоном, когда Баки опускает ладонь на его ширинку, чуть сжимая возбужденный член через ткань.       — Что же тебя остановило? — спрашивает Стив, зарываясь пальцами в его волосы и оттягивая их, чтобы Баки приподнял голову. Он опять целует его, двигая бедрами навстречу движениям руки Баки.       — Твои гребаные уши. — Стив меняется с ним местами и сам прижимает его к стене, наклоняясь и ставя колено между его ног. Он насмешливо смотрит в глаза Баки.       Тот облизывает свои покрасневшие губы и опять тянет Стива на себя, сжимая пальцы в волосах, между вздернутыми ушами, а тот, отстранившись, берет его за запястье и тянет за собой в спальню.       Они оставляют свет выключенным, и Стив по памяти идет к кровати. Баки целует его шею и надплечье, а потом, остановившись, поднимает взгляд.       Он может видеть Стива только из-за света желтых фонарей через окно, тот улыбается ему, гладит его волосы и смотрит в глаза. Баки уверен, на его щеках наверняка есть легкий румянец возбуждения.       — Ты уверен? — спрашивает Баки, смотря на него, а Стив, улыбаясь, наклоняется и прикасается к его лбу своим.       — А ты уже хочешь сбежать? — Баки лишь хмыкает и толкает его на кровать, устраиваясь сверху. Он наклоняется над Стивом.       — Ты, наверное, не понимаешь, Стиви, — полушепотом говорит Баки, начиная целовать его скулы, и опускается к губам, — но ты никуда от меня не денешься. Даже если захочешь. — Он проводит пальцами по вздернувшемуся ушку. — Не отпущу тебя. Никогда, — он говорит это почти шепотом, а Стив впивается в его губы.       Они раздевают друг друга под звуки поцелуев и тихих стонов. Вся комната наполняется ими, и Баки даже кажется, что он слышит биения их сердец.       Руки Стива повсюду, они гладят, притягивают к себе, даже царапают, и Баки отдает ему всего себя, каждый свой вздох, каждый стон, каждое движение, чувствуя отдачу Стива в ответ. Они оба возбуждены, и Баки безумно хочет Стива.       И Баки хочет видеть Стива, видеть каждую его реакцию, но он хочет, чтобы первый раз Стив запомнил на всю жизнь. Чтобы он вспоминал его с улыбкой, чтобы ему было так хорошо, чтобы без смущения он не мог вспоминать эту ночь. Никакой боли, никакой неловкости, только чистое удовольствие.       Баки садится чуть ниже его колен, проводит по всему его телу ладонями, задевая чувствительные соски, останавливаясь у пупка, потом разводит ладони, кладет их на бедра и наклоняется.       Стив резко вбирает воздух в себя.       — Баки… — шепчет он, когда чувствует дыхание парня около своего возбужденного члена.       И, конечно, член Стива такой же идеальный, как и он весь сам. Крупный, ровный, с выпуклыми венами. И Баки наклоняется над ним и проводит кончиком языка по уздечке, слыша тихий стон. На его волосы сразу ложится широкая ладонь Стива, но он не сжимает пальцы, просто перебирает пряди, и Баки опускается ниже, обхватывая губами покрасневшую головку.       Он прикрывает свои глаза и начинает двигаться, очерчивая языком каждую венку, обводя каждый сантиметр члена Стива, слушая его потрясающие стоны. Он хочет, чтобы Стиву было хорошо, он хочет, чтобы Стив кончил, произнося его имя, думая о нем, только о нем.       Его рука подбирает поджавшиеся яички, и он опускается настолько глубоко, насколько может. Не до конца, но почти, помогает себе рукой и опять поднимается вверх. Он чуть отстраняется и начинает облизывать член со всех сторон и, черт возьми, он никогда с таким удовольствием не сосал член, но то, как дрожит под ним тело Стива от удовольствия, то, как его рука сжимает теперь его плечо, заставляет желать доставить Стиву удовольствие любыми способами.       — Бак, я не могу… — с придыханием говорит Стив, но Баки не дает закончить. Он опять склоняется и начинает медленно вбирать в себя мокрый от слюны и естественной смазки член Стива. Баки знает, что Стив уже близко. Настолько близко, что его член еще сильнее затвердел в его рту, а смазки стало так много, что она чуть вытекает по уголкам губ вместе со слюной. — Баки!.. — выдыхает тот и хочет отстранить его от себя, но Барнс лишь убирает его руку и крепче сжимает губы, ведя их к головке и вниз.       Через миг он слышит громкий стон и чувствует, как на язык выливается вязкая сперма, а Стив крепко сжимает руку на его левом плече, где на утро от этого останутся явные следы.       Баки проводит по опавшему члену языком, жадно собирая все капли спермы, и поднимается, сглотнув с характерным пошлым звуком. И он уверен, что Стив краснеет, когда слышит это.       Тот тяжело дышит, его руки стараются притянуть Баки к себе, и тот поддается. Барнс ложится между его ног и утыкается носом в скулу, чувствуя в волосах пальцы Стива.       Собственное возбуждение начинает приносить дискомфорт, но он понимает, что Стивену нужен перерыв.       — Баки… — на выдохе произносит Стив, притягивая его за голову к себе. И Роджерс целует его, не брезгуя, а Баки отвечает, крепко прижавшись к нему.       Он чувствует, как рука Стива тянется к его члену, и приподнимается, чтобы тому было удобнее. Тот действует очень неуверенно, но Баки нравится. Он прикусывает свою губу, когда ладонь любовника ложится на его член и начинает медленно водить по нему вверх-вниз. Он поворачивается вместе с Баки, укладывая его на спину, и тот зарывается рукой в его волосы, лаская пальцами мягкие ушки, чувствуя, как виляющий хвост Стива иногда прикасается к нему, щекоча.       Стоны сами вырываются из груди каждый раз, когда Стив проводит рукой по всему стволу, при этом целуя его по линии челюсти.       — Такой красивый, — шепчет он ему на ухо, и Баки зажмуривается.       — Слишком темно, — говорит Баки в ответ, слабо улыбаясь, — ты не можешь меня видеть. — Его слова обрываются тихим стоном, когда Стив чуть сильнее сжимает руку. Тот приподнимается и мягко касается его губ, раскрывая их.       Они долго с упоением целуются, и Баки старается прижаться к нему сильнее, оставляя на лопатках характерные следы от коротких ногтей.       — Я помню твое лицо в мельчайших подробностях, — шепчет Стив ему в губы, — и я знаю, что твои губы сейчас красные и опухшие. — Баки задерживает дыхание, когда Стив говорит это. — Знаю, что твои голубые глаза сейчас блестят, что твои ресницы подрагивают. — Стив опять целует его. — Знаю, что на твоих щеках очень милый румянец. Ты знаешь, что ты потрясающий, когда смущаешься?       — Я думал, что я потрясающий всегда, — отвечает ему Баки, в самом деле стараясь скрыть то самое смущение. Баки обнимает его за шею и притягивает к себе. Он утыкается носом в мягкие волосы Стива и целует мягкое ушко. — Стив, — шепчет он ему на ухо. — Мой Стив.       И тот тихо смеется, а Баки может чувствовать, как член Стива опять твердеет, упираясь в его бедро.       — Я хочу тебя, — шепчет Стив, приподнимаясь. Он чуть сильнее сжимает руку на его члене, проводя большим пальцем по сочащейся смазкой головке. Баки резко выдыхает и выгибается к нему навстречу, а Стив ловит губами его стон.       Баки толкает его в грудь, и они опять поворачиваются на кровати, чуть смеются, перебираясь ближе к центру — иначе неминуемо свалятся на пол. Руки Стива зарываются в его волосы и тянут к себе, чтобы не прерывать мокрого и глубокого поцелуя, а сам Баки садится на его бедра и царапает короткими ногтями сильные плечи и грудь.       Он отстраняется от его губ и находит руку Стива.       — Смазка есть? — Стив отрицательно качает головой. — Презервативы?       — Я как-то не знал, что ты собираешься прийти, не подготовился, — полувозмущенно выдыхает Стив, а Баки, усаживаясь ровно на его бедрах, притягивает к себе его руку. Он осторожно целует запястье Стива.       — Тогда будем действовать по классике, — говорит Баки, раскрывая его ладонь. Он тянет к своим губам три пальца и обводит их языком, слыша тихий выдох Стива. Тот садится под ним, тянет одной рукой за поясницу ближе к себе, и их члены касаются друг друга, посылая разряд удовольствия по всему телу. — Сейчас… — Он проводит кончиком языка между пальцами, покрывая их слюной, — ты растянешь меня сам. — Он целует верхнюю фалангу указательного пальца, а потом медленно всасывает его в себя, грудью чувствуя, как сердцебиение Стива учащается, а дыхание сбивается. — Ты знаешь, как это делается? — Баки улыбается, когда спрашивает это. Он всасывает в себя второй палец, обильно покрывая его слюной, а потом, чуть задерживаясь на верхней фаланге, отстраняется и наклоняется к уху Стива. Баки слабо прикусывает мочку и толкается бедрами вперед. Ему хочется, чтобы Стив взял его. Поскорее, терпеть почти нет сил. — Конечно, не знаешь, — отвечает за него Баки, целуя за ухом. — Палец за пальцем, медленно, глубоко, будешь подготавливать для себя. — Баки опять поднимает его руку и обхватывает сразу три пальца губами, чувствуя, как Стив начинает двигать ими, поддевать его язык. Роджерс наклоняется к его шее, начиная целовать ее. Его ушки щекочут челюсть Баки. С громким чмокающим звуком Баки освобождает пальцы Стива и приподнимается, чтобы тому было удобней. — Давай, Стиви, — шепчет он, прижимаясь к его лбу своим. — Я так хочу тебя. — Он чувствует уверенное движение рук Стива. Тот мягко оглаживает его поясницу, а потом спускается к ягодицам, разводя их. Пальцы проходятся по всей ложбинке, а потом начинают гладить края мышц. Он мягко надавливает и проталкивает один палец внутрь, Баки прикусывает губу и старается сам насадиться на него.       — Тебе не больно? — обеспокоенно спрашивает Стив, поднимая голову, чтобы видеть Баки. Тот отрицательно качает головой.       — Мне хорошо, давай, Стив, — отвечает Баки, чувствуя, как второй палец проникает внутрь. — Вот так… — шепчет Баки, поощряя и опускаясь на них. Он сильнее выгибается в пояснице и откидывает голову, а Стив начинает мелко целовать линию его подбородка.       Пальцы мягко скользят по слюне внутри Баки, задевая чувствительные гладкие мышцы. Стив старается быть осторожным, и Баки не понимает, как у него хватает самообладания сдерживаться.       У самого Барнса уже давно кружится голова от возбуждения, и, когда Стив проталкивает пальцы глубже, он сжимается и хрипло стонет.       — Вот там, правильно, Стив, — выдыхает Баки, двигая бедрами. Он тихо стонет каждый раз, когда пальцы любовника уже осознанно гладят его простату, и зажмуривается, а потом опускает голову и целует Стива, шепча, чтобы он не останавливался.       Тот и не собирается. Он уже увереннее двигает пальцами, разводит их внутри Баки, гладит гладкий комок нервов, ловя губами потрясающие тихие стоны. Узкие мышцы крепко обхватывают его пальцы, но поддаются третьему, а Баки прикусывает его губу и постоянно ерзает на нем.       Барнс останавливает его руку и переводит дыхание. Он чувствует, как Стив крепко сжимает его ягодицы и улыбается. Его ведет от запаха Стивена, от запаха смазки, от возбуждения, что заполняет всю комнату, от тихих стонов Стива, смешанных с его собственными.       — Давай, Стив, — шепчет Баки, прикрывая глаза и целуя его переносицу. Он обнимает его за шею и начинает перебирать русые волосы, задевая стоящие ровно ушки. — Возьми меня. — Стив шумно выдыхает и раздвигает его ягодицы, и Баки чувствует, как крупная головка прижимается к его входу и осторожно толкается внутрь.       Барнс приоткрывает губы и зажмуривает глаза, крепко вцепившись ногтями в сильные плечи Стива. Тот гортанно стонет, входя до конца, и прижимает любовника крепко к себе.       — Черт… — шепчет Баки, с его губ срывается тихий стон, когда Роджерс толкается бедрами вперед, скользя головкой члена по простате.       — Больно? — встревоженно спрашивает Стив, и Баки, чувствуя, как тот хочет приподнять его, отрицательно качает головой, прижимаясь своим лбом к его.       — Пиздец как хорошо, — отвечает он и целует Стивена, заглушая довольное «не выражайся» своими губами. Они начинают двигаться друг другу навстречу, Стив крепко держит его своими сильными руками, выдыхая при каждом толчке. И Баки, держа пальцы левой руки в волосах Стива, а вторую на его плече, сам задает ритм, двигаясь на его члене. Он ловит губами его стоны каждый раз, когда глубоко опускается на член.       И то, как Стив крепко сжимает его бока, притягивая к себе, то, как целует его губы, его щеки и ямочку на подбородке, то, как тихо шепчет его имя, заставляет Баки терять голову.       Их бедра плавно двигаются в унисон, увеличивая темп с каждым толчком, сильнее, глубже, ближе. Сладкие стоны заполняют всю комнату. Баки чуть ли не рычит, чувствуя, как крепко сжимаются пальцы Стива на ягодицах, сминая в ладонях, разводя и опять сжимая, прижимая к себе ближе, входя на всю длину.       Ему нравится темперамент Стива, нравится его ненасытность, Баки помнит свой первый раз, ему хватило и десяти минут для разрядки, но Стив держится, еще и умудряется вместе с этим оставлять на Баки слабые укусы, которые хоть и не оставят следов, но сейчас мурашками отзываются по всему телу.       Член Стива внутри него становится еще тверже, набухает и скользит легче по естественной смазке, из-за которой Баки слышит абсолютно крышесносные хлюпающие звуки, смешанные со звуком шлепков кожи о кожу.       Он чувствует приближение разрядки, чувствует, как узлом скручивается низ живота, и меняет угол проникновения, выгибаясь в пояснице и упираясь руками в грудь Стива, лаская и царапая чувствительные соски. И Баки совсем не сдерживает стонов, когда рука Стивена обхватывает его потяжелевший член, начиная скользить по нему в такт своим движениям.       Барнс резко вскидывает голову и вскрикивает. На живот и грудь Стива брызгает сперма, и Баки начинает мелко дрожать, обессиленно падая на него. Перед глазами плывет. Все, что он может чувствовать — запах Стива, его дыхание, его губы и его семя внутри себя.       Стив откидывается на кровать и крепко прижимает его к себе. Его грудь часто и высоко вздымается, он гладит волосы Баки, его спину и плечи, а сам Баки чувствует абсолютную эйфорию и улыбается, получая ни с чем не сравнимое удовольствие от объятий парня, которого он любит. Который его любит. С которым Баки хочет проводить каждую минуту своего времени.       Просыпаться вместе, принимать душ, разговаривать, шутить, смеяться, спорить и ругаться, а потом мириться и много-много заниматься любовью.       — Бак, — слышит он тихий голос Стива и приподнимается с его груди. Их лица на одном уровне, и Стив осторожно ловит его губы своими. Это не страстный поцелуй, наоборот. Он ленивый, медленный и самый лучший, потому что, похоже, все поцелуи Стива самые лучшие. — Ты как? — Баки улыбается и опять опускается на его грудь.       — Мне кажется, это я должен спрашивать, — отвечает ему Барнс, а потом приподнимается, чтобы Стив вышел из него. По бедру сразу же стекает струйка спермы, и Баки ежится, но Стив опять тянет его к себе, как только он наспех вытирается. — Ты проснешься уже без них, — тихо говорит Баки, проводя рукой по светлым волосам, задевая пока еще живые ушки.       — Знаю, — отвечает Стив сонным голосом, а Баки сжимает волосы между ними и тянет Стива на себя, заставляя его перекатиться. Стив тихо смеется и ложится на его плечо, слабо целуя в ключицу. Баки накрывает ладонью руку Стива, покоящуюся на его груди, и улыбается.       — Теперь тебе придется каждый день варить мне кофе, — говорит Баки, накрывая их обоих тонким одеялом. Стив тихо смеется и прижимается к нему сильнее.       — Это самая нелепая угроза в мире, — отвечает Стив, и Баки чувствует, как он улыбается, — ведь я только за.       Баки ничего не отвечает. Он засыпает, продолжая гладить волосы Стива пальцами.

…

      Баки просыпается от того, что в глаза из окна ярко светит солнце, и ему хочется встать, чтобы зашторить занавески, но будить Стива, который горячий, как печка, прижимается к его боку, закинув на бедро свою ногу, не хочется.       Баки поворачивается к нему и смотрит в спокойное лицо спящего Стива. Его губы распухшие с ночи, длинные ресницы совсем легонько подрагивают. Баки смотрит на растрепанные волосы Стива и улыбается. Он проводит ладонью по светлым волосам, а потом осторожно приподнимается. Рядом со Стивом, на соседней подушке, лежат два мягких ушка, которые отпали ночью, и Баки, ухмыльнувшись, качает головой.       Стив не просыпается, когда Баки встает с кровати, а сам Баки осматривает комнату. Вчера в темноте он ничего не разобрал, да ему и не до этого было.       Здесь очень чисто, возле стола стоит небольшой мольберт, и Баки знает, что Стив больше любит рисовать карандашами. Он помнит, как тот подробно объяснял ему разницу между простыми карандашами, а сам Баки уже и думать об этом забыл.       На столе лежат несколько альбомов, и Баки открывает первый попавшийся. Здесь незаконченные рисунки различных животных, во втором Стив рисует абстрактные фигуры, и когда Баки тянется к третьему альбому, то замечает лист бумаги, находящийся под ними. Он вытаскивает его, и то, что на нем изображено, заставляет Баки задержать дыхание.       Он видит самого себя на бумаге. С неаккуратным пучком, щетиной, и засранец Стив даже синяки под глазами ему нарисовал.       Баки начинает широко улыбаться, а потом кидает довольный взгляд на спящего Стива.       В груди становится невероятно тепло.       Он подходит к Стиву и наклоняется над ним, как слышит, что в дверь стучат. Цыкнув, он коротко целует спящего Стива в висок, находит свои боксеры, что лежат возле кровати, и идет открывать дверь, по которой не перестают стучать.       На пороге стоит темнокожий парень, и тот сначала удивляется, а потом скрещивает руки на груди.       — Ты кто? — спрашивает Баки, опираясь плечом на косяк. Парень начинает выглядеть возмущенным. Он приподнимает брови, а потом фыркает.       — Я кто? Я тот, кто подтирал сопли этому засранцу из-за одного придурка, вот же, — парень качает головой и проходит мимо Баки, который начинает удивленно смотреть на него. — Ты же Баки, верно? — Баки закрывает за ним дверь, а потом до него начинает доходить, с кем он разговаривает.       Разумеется, он слышал обо всех друзьях Стива. Но больше всего тот всегда рассказывал о Сэме Уилсоне.       — А ты Сэм? — Парень кивает, и по его взгляду понятно, что, похоже, к Баки он относится не очень позитивно. Хотя Стив вечно говорит, что тот самый добродушный человек из всех, кого он когда-либо встречал.       — Угадал. — Возникает неловкое молчание, но длится оно от силы минуту, потому что из спальни выходит Стив. Он в одних лишь спортивных штанах, трет свои глаза и когда видит Сэма, то замирает на месте.       — Сэм? — тот смотрит на Стива, потом начинает ухмыляться и в секунду достает свой телефон. Баки слышит звук, имитирующий фотоаппарат, а потом Стив, замечая, что тот сделал, резко бежит на Сэма, вытягивая руку, чтобы отобрать телефон, а тот, убегая, что-то щелкает на экране.       Баки лишь с шоком наблюдает за этим.       — Не смей! Только не это! — громко просит Стив, а Сэм громко смеется. Они ходят вокруг стола.       — Отправлено! — Баки приподнимает бровь, смотря на обоих. На то, как Стив с полной обреченностью смотрит на своего друга, а тот откровенно смеется.       — Нет! Ты!.. Сэм, какого!.. — мобильный Сэма начинает звонить, и он сразу же берет трубку.       — Видел? Поздравь его, Старк, он слушает! — Он включает громкую связь, а Стив прикрывает ладонью лицо, а потом Баки слышит насмешливый мужской голос.       — Пьем сегодня у меня! И Баки своего бери, принцесса!       Стив бросает взгляд на шокированного Баки, а потом обратно на Сэма.       — Если ты думаешь, что я тебе это забуду, ты очень сильно ошибаешься, — говорит ему Стив и, отходя от стола, идет к Баки, который, немного справившись с удивлением, поняв, что происходит, тоже начинает улыбаться.       Друзья Стива ему уже нравятся. И еще больше ему нравятся розовые от смущения щеки Стива. Он уверен, что сегодняшний вечер пройдет просто замечательно.

…

      Баки сидит за столом, перебирает конспекты, перед ним стоит планшет с открытыми вкладками интернета, рядом еще учебник, и он устало опускает голову. Гос уже завтра, и он заебался.       Перед ним появляется еще одна крупная кружка кофе, и Баки поднимает благодарный взгляд на Стива. Тот встает около него и кладет ладонь на плечо.       Баки вздыхает.       — Ты все равно будешь меня любить, если я завалю это завтра? — Стив тихо смеется и наклоняется к нему. Он целует его в лоб, а потом в переносицу.       — Я буду любить тебя в любом случае, но ты завтра все сдашь, Бак. — Баки устало вздыхает и утыкается головой в твердый живот Стива, когда тот выпрямляется.       Пальцы Стива сразу начинают перебирать длинные пряди каштановых волос, и Баки улыбается. Он помнит, как в прошлом году точно так же успокаивал Стива перед его экзаменами.       Он поднимает голову, а Стив, глядя на кружку с кофе, говорит:       — Я сделаю тебе еще через два часа, но потом ты сделаешь паузу. Много кофе пить вредно, хорошо? — Стив давно уже не работает в Старбаксе, хотя свой капучино с доп шотом эспрессо Баки продолжает получать каждое утро уже как полтора года, с тех пор как они решили съехаться. И ему это жутко нравится. Нравится просыпаться рядом со Стивом, нравится лениво целоваться с ним по утрам в выходные, когда не надо никуда спешить, нравится встречать его с работы, нравится находить в самых разных местах рисунки, на которых изображен он сам в абсолютно разных позах. И определенно нравится, когда тот заваривает ему кофе.       В общем, он просто до безумия влюблен в такого же до безумия влюбленного в него Стива.       — Так точно, Капитан, — улыбается ему Баки, и Стив улыбается в ответ.       И, если честно, Баки до сих пор не понимает, как его вообще угораздило влюбиться в кого-то настолько сильно. Он в жизни бы не подумал, что с ним когда-нибудь такое случится.       И еще он бы в жизни не подумал, что когда-нибудь будет как зеницу ока беречь мягкие светлые ушки, слушая гадкий смех Наташи по этому поводу.