Призрак

Я пытался сохранить свое тело от движений.

Я пытался не сомкнуть глаз.

      Воздержаться от движения. Держать глаза открытыми. Я хотел закрыть их. Очень этого хотел, но не мог. Я бы увидел всех. Майки и Даллона, Джошуа и Брендона. Семью и всех остальных. Я знаю, что не могу спать, но чувствовал себя исчерпанным. Мой разум, моя голова, мое сердце, все болит. Боль была не физическая, а эмоциональная. Мне не хватало сил, чтобы пройти через все эти воспоминания, которые сделали из моих мыслей ураган ностальгии. Я чувствовал себя потерянным и местами тошнотворным. Я не могу позволить своим векам упасть, потому что тогда все проявится.       Я бы увидел Даллона, снимающего Майки в саду на камеру или Джоша, сидящего рядом со мной в театре. Я бы услышал смех Джоша и улыбку Даллона, тихие вздохи Майки. Это невыносимая боль для меня, что бежала по венам. Я вздрагивал каждый раз от всего этого, покрываясь потом. Я надеюсь, это скоро закончится.

Но как это случится, если уже все закончилось?

      Мои глаза снова закрылись, но на этот раз я не смог их открыть. К тому времени, когда я открыл их снова, было слишком поздно. Я думал о том, что глаза Даллона были пронзительно-синими. По какой-то причине я был поражен другой волной агонии. Я пропустил яркие глаза Даллона, словно освещающие мне путь, а Майки одолжил мне свои книги, изрисованные в уголках страниц. Я пропустил через себя и Джоша, который прикусил свой язык, улыбнувшись. Я пропустил то, что пошел бы к библиотеке с Майки в воскресенье; смотрел бы, как Даллон играет с командой в баскетбол, как Джош держал бы меня сзади и обещал, что все будет в порядке.       К сожалению, я больше не увижу танцующие глаза Даллона и маленьких каракулей Майки, улыбку Джоша. Я больше не приду к Брендону, не посижу с мальчиком Майки в библиотеке; не увижу, как Даллон закидывает многократно мяч с Питом; не почувствую теплое прикосновение Джоша, которое бы смогло успокоить меня и отправить в расслабляющий сон, заставляя верить, что он никогда не отпустит.

Но все подходит к концу, будь то небольшая прогулка в продуктовый магазин или долгая дружба.

Все вещи подходят к концу.

      Я знал, что это — конец, но я не чувствовал его. Я был просто ребенком, умершим в возрасте шестнадцати лет. Я так много не успел сделать. Так много мест, которые я никогда не видел. Так много вещей, которые я никогда не делал. Так много людей, которых я никогда не видел. Я мог бы сделать все это и гораздо больше, если бы действовал. Я дорожил бы этими моментами лучше. И только тогда я принял то, что все потерял навсегда. Я вспомнил только те моменты, которые останутся со мной навсегда — самые ценные. Я никогда не находил времени, чтобы понять, — ничто не вечно. Все кончается, все вымирает рано или поздно, никто и не вспомнит этого. Никто не вспомнит моего имени… пройдут годы, но никто не вспомнит. Я буду просто тем человеком, который ходил по земле, а затем попал под машину. Как и все остальные. Я не умер из-за взрыва. Я не умер из-за редкого заболевания. Я не умер из-за того, что ниндзя отрубили мне голову. Я не умер естественной смертью. Нет, я погиб в автокатастрофе.       Я был настолько глуп, что не был осторожным, что не вышел из дома позже, вел бы машину медленнее. Я бы не сидел здесь, пытая себя всеми воспоминаниями сразу. Когда я умер, то не видел вспышки в виде воспоминаний. В настоящее время я наблюдаю за своей тяжкой жизнью, вспоминая все, когда позволяю глазам закрыться. И это — самая ужасная боль, которую я когда-либо чувствовал. Мои глаза были открытыми все время, напрягаясь, чтобы не захлопнуться. Истощение и усталость постепенно накрывали мое тело. Песок будто осыпался на мои веки. Мои глаза закрывались. Медленно. Медленно. Нет, пожалуйста, я не хочу видеть. Я не хочу видеть эту боль больше.       Мои глаза закрылись, и все кругом потемнело. Все стало серым. Унылым серым. Все утеряло свой цвет и выцвело. Воспоминания всплыли в ряд, образуя некую картину. Воспоминания на подходе. Слабый смех и шаги на фоне. воспоминание. я чувствовал, что на подходе. Я увидел фигуры мальчиков. Блондин стоял рядом с парнем, чьи волосы были на порядок темнее. Рядом с ними стоял высокий парень, другой с красными очками в инвалидной коляске. Это был я, Майки, Даллон и Брендон. Обычный солнечный день. Мы гуляли в парке. Мы любили это делать.

~

— Я не думаю, что инопланетяне реальны. — голос пронесся эхом в моей голове. — Не-а. — ответил Майки, и я видел, как хмурюсь. Стук наших шагов по тротуару напомнили мне о том, какими расслабляющими были эти прогулки. — Инопланетяне не любят людей, потому что мы не верим в них. — Брендон засмеялся на мгновение. Он сидел очень тихо, пока Даллон не толкнул его вперед на своем кресле. — Хорошо, они верят в нас? — спросил Майки. — Я, э, не знаю. — ответил Даллон. — Эй, следите за трещиной. — я наблюдал за ней, сказав им. — Что?.. — Трещина в тротуаре. Не наступите на нее, или вы доставите своим матерям много хлопот. — я смотрел на маленькие травинки и одуванчики, которые росли между трещинами разбитых тротуаров. — Я уже доставил ей хлопот, когда был грубым вчера вечером. — сказал Даллон, заставляя Брендона смеяться. — Дебил. — Майки засмеялся, слегка толкая в плечо Даллона, и он засмеялся.       Мы продолжали идти, и я заметил несколько луж, не высохших после вчерашнего ливня. Майки шел впереди и прыгнул на одну из них. Он смеялся, и я присоединился к нему, прыгая по луже, не смотря на грязные капли на наших джинсах. Даллон и Брендон догнали нас позже. — Даллон? — вздохнул Брендон, поправляя свои красные очки. мы все продолжали ходить вместе; конечно, Брендон заталкивали в своем инвалидном кресле dallon. — Да, Б… — Я когда-нибудь буду нормальным? — Брендон, ты нормальный, — сказал ему Майки. — У нас у всех есть свои маленькие недостатки. — Я просто… — Брендон вздохнул. — Если бы я знал, как это, снова ходить. — Если бы был способ, чтобы заставить тебя ходить снова, то я бы сделал это. Я сделаю что-нибудь, чтобы ты снова ходил. Я обещаю. — сказал парень, и Брендон засмущался. — Спасибо, Даллон.       В молодом возрасте Брендон попал в автокатастрофу, которая вызвала паралич от талии до самого низа. Он в инвалидной коляске с тех пор, как ему стукнуло шесть, и мы все чувствовали себя ужасно по отношению к нему. Майки встретил его в библиотеке один раз, а затем представил Брендона нам. Мы были рады новому другу, и теперь стал нам близок. — Я просто хочу встать с пойти… снова. — вздохнул он, играя с пальцами, пока мы шли вперед.

~

      Мои глаза широко открылись. Воспоминания закончились.

Но я знал, что мне предстоит страдать через многое другое.