Знакомство с родителями

      — Папа, папа, у меня появился молодой человек! — Кью, растрепанный, счастливый, замер на родительском пороге. — Могу я привести его к нам на ужин?       — Да, конечно, дорогой. — Джон оторвался от чтения газеты и пнул уснувшего в кресле-качалке Шерлока под колено. — Мы будем только рады, правда, Шерлок?       — … — Сыщик лениво потянулся, потом перевел взгляд на сына.       — Значит, «да»? — Лучезарно улыбнулся Джеффри и поспешил ретироваться, пока Холмс не успел дать отрицательный ответ. — Спасибо!       Голос его долетел уже из коридора.       — Как думаешь, кого он приведет? — Заинтересованно произнес Ватсон, не отводя от опустевшего проема двери пытливого взгляда. — Это будет милый интеллигентный зубрила или мегабрутальный мачо?       — Лучше бы ни то, ни другое. — Ворчливо послышалось со стороны кресла.       — Почему это? — Джон обернулся.       — …       Шерлок натянул на длинные ноги плед и совершенно, казалось, не собирался обосновывать свою точку зрения, но его супруг умел добиваться своего:       — Почему, Шерлок?       — Потому что тогда он уйдет, — нехотя выдал консультант. — Полностью, — решил уточнить он, так как, фактически, Джеф ушел уже давно и теперь жил один в соседнем районе.       Но что есть одинокий сын и сын, у которого появилась своя семья?       — Боже, Шерлок, ты просто ревнуешь! — В голосе Джона отчетливо слышалось облегчение: он успел вообразить себе незнамо что за эти долгие три секунды.       — Вовсе нет! — Раздраженно отрезал Холмс.       — Знакомьтесь, это Бонд. Джеймс Бонд.       В дверях застыл светловолосый мужчина, за которым смутно угадывалась худощавая фигура Кью. Незнакомец был широкоплеч, одет в шикарный костюм, глаза имел пристальные и удивительно голубые. Во всем его облике читалась сила, мирно спавшая под личиной джентльмена, но готовая пробудиться в любой момент. На фоне суетливого, торопливого и чувствительного Кью он выглядел нерушимой и предельно спокойной каменной скалой.       Он и Джеффри весьма наглядно иллюстрировали понятие «полные противоположности»: светлый и темный, слабый и сильный, аккуратный и немного неряшливый, спокойный и эмоциональный, — Ватсон заметил это с первого взгляда и приятно поразился тому, что сын нашел себе именно такую вторую половинку.       — …       Шерлок, возомнивший было вчера играть роль неподкупного и сурового отца, был поражен. И, как оказалось, не внешним видом ухажера своего сына, а чертами его лица, весьма и весьма знакомыми чертами.       — Джеффри, ты можешь не таскать в дом всякую гадость, связанную с разведкой и политикой? — Ехидно спросил он спустя какие-то пару мгновений.       В комнате повисла гробовая тишина. Теперь незнакомец перестал казаться таковым и Джону: он вспомнил, что пару раз видел его в парламенте, когда они с Шерлоком по важным вопросам проведывали старшего Холмса.       — А почему это? — Кью всегда являлся полной копией отца и сдаваться после первой неодобрительной фразы не собирался. — Почему дядя Майкрофт привел в семью дядю Грега, и ему это можно, а мне — нельзя?       — Потому что дядя Майкрофт способен дать отпор врагам, — отрезал Холмс, а после добавил язвительно: — и мы не волнуемся за него столь сильно.       — Чем? — Хмыкнули в ответ. — Зонтиком?       — Хотя бы им. — Джон вовремя спохватился: острые слова вовсе не разряжали напряженную обстановку. — У-у-у-у, дядя Майкрофт профи по обращению с зонтами…       — Ага, и с дядей Грегом!       — Воспитали на свою голову! — Взвыл Шерлок, едва не хватаясь за кудри. — А что можешь сделать ты при попадении в похожую ситуацию?       — Ну, у меня есть взрывающаяся ручка. Одна.       — Ты подарил ее мне, — словно бы вскользь напомнил Бонд, до этого молчавший. — При весьма интересных обстоятельствах, когда ты умолял меня…       — Вторая, — с нажимом перебил его Кью, и уши его чуть заалели. — А еще у меня есть Бонд.       — Это не аргумент.       Ватсон поднял палец, намереваясь прочитать целую лекцию о том, что наличие агента под боком не всегда спасет тебя в безвыходной ситуации, но оказался грубо прерван:       — Господи! Я не могу видеть это лицо! — Шерлок, широкими шагами преодолев комнату, вышел на кухню.       — Что с ним?       — Он просто представил себе те «интересные обстоятельства», дорогой, — Джон подошел к сыну, потрепал его по плечу, с осторожностью повторил движение по отношению к Бонду. — Давайте к столу. А то курица остынет.       — От этого типа пахнет гетеросексуальностью.       Шерлок, не притронувшийся за последние полчаса к еде, не сводил своих глаз с агента 007. Тот, из уважения к труду Ватсона отправляя в рот кусок сочного мяса за куском, делал то же самое. И самому Джону, время от времени бросавшему на них косые взгляды, казалось, что, чиркни сейчас спичкой в этой комнате — и их милый дом 221 по Бейкер-стрит подлетит в воздух и развалится в щепки. Такой вот силы выйдет взрыв от напряжения между этими двумя.       Кью не было видно над тарелкой: молодой человек, всю прошлую неделю красочно расписывающий им достоинства своего избранника и его «хрустальные, цвета неба, глаза», вдруг затих и лишь иногда под столом попинывал Бонда ногой. Чтобы не забывал, что нанесение телесных повреждений его отцу он Джеймсу не простит.       — Как это? — Поперхнулся Джон и перевел глаза на мужа: тот выбрал тактику поведения «любовника моего сына тут нет и не существует в принципе» и тщательно придерживался всех ее правил, игнорируя присутствие за столом симпатичного товарища из агентуры. — Только не говори, что у него на шее засос столетней давности, оставленный женщиной.       Тишина была ему ответом.       — Ты серьезно?       — Элементарно, Ватсон! Его поведение, складка у уголка губ и морщинки вокруг глаз указывают на то, что у него было много любовниц женского пола, — раздраженно жестикулируя, кивнул Холмс.       — Боже!..       — Ну и что? — Вдруг ожил Кью. — Мне ли вам напоминать, что один из моих отцов прожил несколько лет во вполне счастливом браке с тетей Мэри?       — Боже!.. — Вилка со звоном упала на ободок белоснежной тарелки, и Джон посмотрел на мужа и сына. — Это было давно!       — Ничего, сейчас мы еще прогрессивнее во взглядах на жизнь. — Ухмылка легла на тонкие губы Кью. — Так что это не оправдание. Главное, что мы с Бондом сейчас вместе, и нас это устраивает.       007 плеснул себе коньяка, опустошил бокал в один заход и вернулся к игре в гляделки с Шерлоком.       У того вскоре сдали нервы:       — Джон, а если мы запретим сыну встречаться с этим типом?       — Боюсь, Шерлок, что это не подействует. Он уже давно совершеннолетний.       — Я еще и самостоятелен к тому же. У меня два кота, квартира и даже ипотека.       — Безусловно, это показатель, — Холмс спрятал полную яда усмешку за покашливанием, и Джеффри обиженно поправил очки. — И все равно, я против. О благословении можете и не мечтать.       — Шерлок!       — Что?! Это мой сын, я вправе поступать так, как считаю нужным.       — А если это действительно его счастье и судьба? — Пошел на мировую Ватсон. — Вдруг они созданы для друга?       — Так же, как вы с отцом… — не преминул вставить веское слово Кью.       Бонд молча и в одиночку добивал остатки коньяка.       — На планете больше семи миллиардов людей, он найдет себе другую судьбу, — не сдавался сыщик, устроив подбородок на сложенных лодочкой руках.       Если бы можно было убивать взглядом, 007 давно был бы хорошенько освежеван и распят прямо в гостиной. И удовольствия Холмсу это зрелище принесло бы больше, чем десяток сложных и запутанных убийств.       — А вдруг не найдет?       Ватсон упрямо давил свою линию, и Кью не спускал с отца широко распахнутых глаз: не в его правилах было ссориться с родителями, и он искренне надеялся, что дело можно будет замять по-тихому. А своей затее привести избранника в отчий дом он уж давно был не рад, скажем прямо.       — Шерлок, нам ведь тоже говорили нечто похожее много лет назад, ты помнишь?       Бонд медленно достал из наплечной кобуры усовершенствованный Walther PPK и принялся спокойно прикручивать глушитель… На лице агента читалось ярое желание либо застрелиться самому, либо нарушить устав и убить гражданского без веских на то причин. Ведь врожденное упрямство и стервозность нельзя считать таковыми?       Джеффри удалось вырвать из рук Джеймса уже полностью заряженный пистолет. Он с грохотом ударил им по столу, перед этим, правда, успев поставить на предохранитель. Полемика, которую успели развести спорящие родители, стихла в тот же миг. И даже невозмутимый 007 удивился ярости, блеснувшей в глазах молодого квартирмейстера.       — Значит так, — начал Кью с привычной ему торопливостью и уверенностью, — мне надоело! Дорогие папа и папа, у вас есть выбор — очень простой выбор. Либо вы говорите «да» и наслаждаетесь моим счастьем, либо вы говорите «нет», но это ничего не меняет. Я лишь перестану появляться здесь.       Под радостно-гордый взгляд Ватсона (умничка, сынок, проявил «стержень» и выправку) и раздраженно-недовольный — Холмса (твое IQ упало в моих глазах) агент 007 запечатлел на изящной шее Кью страстный поцелуй.       — В знак моей ориентации цвета лондонского неба в ясную погоду. — Хищно улыбнулся Бонд, поднимая глаза на опешившую пару.       — А ты нервничал, — заметил Кью, когда после полуночи они с Джеймсом возвращались домой.       — А ты будто бы нет, — кривая усмешка исказила лицо агента, и Джеффри невольно рассмеялся. — Чего?       — Ты безумно милый, когда нервничаешь, — пожал плечами мужчина, — или ревнуешь.       — Да вы, я смотрю, извращенец, коль находите проявления этих эмоций милыми в моем исполнении, — Бонд сгреб тощего квартирмейстера в охапку и нежно поцеловал, с особым наслаждением кусая тонкие улыбающиеся губы.       — Если меня позовут на свадьбу, я поеду туда только в гробу. — Заявил Шерлок, когда все тарелки со стола были вымыты и убраны в шкаф.       Ватсон лишь ярко улыбнулся в ответ. Он прекрасно знал, что ворчание супруга на сей раз — напускное, и где-то в глубине души он безмерно рад за их так внезапно повзрослевшего сына. Только вот никогда и никому об этом не скажет.