Ссора

      - Достало! – в сердцах отбросил от себя губку М-21. Оглядев груду скопившейся посуды, о которой последнее время никто не заботился, он помрачнел ещё больше.       - Спокойно, М-21, - ответил Такео, который и сам был уже на грани такого же срыва. Тао поднял голову от ноутбука, Рей спокойно пригубил чай. Сейры дома не было – ушла за покупками, как и учёного, который был в лаборатории.       - Мы лишь недавно разобрались со всеми противниками, практически месяц работали на износ, лишь бы не дать никому разрушить город, спали по несколько часов в сутки, а вместо отдыха нам дают задание – прибрать дом!       - Впервые я согласен с М-21, - пробурчал Регис.       - Не так уж и много здесь убирать, - проговорил Франкенштейн, спокойно заходя в комнату. – Если бы вы озаботились этим сразу после трапезы, то вам не пришлось бы сейчас этим заниматься.       - Я не намерен больше этим заниматься! – буквально прорычал М-21, стаскивая с себя перчатки и фартук и отшвыривая их на раковину.       - Что? – переспросил учёный, окутываясь тёмной аурой. Однако бывший агент организации, уже более-менее привыкший к этому, не дрогнул.       - Ты всё прекрасно услышал.       Аура неожиданно для всех потухла. Франкенштейн перевёл взгляд с одного лица на другое и спросил:       - Вы все такого же мнения? - оглядев старательно отводивших взгляды жителей, он кивнул, словно сам себе, и продолжил. – Хорошо, в таком случае, я освобождаю вас от уборки. Что вы так смотрите? Я же не изверг. Не хотите – не делайте.       С этими словами, мужчина перехватил пакет с мусором у Региса и сноровисто убрал все обёртки со стола. Расправившись с этим, Франкенштейн взял перчатки, фартук и принялся перемывать посуду. Причём получалось у него это явно лучше и быстрее, чем у модифицированных.       Остальные стояли, не представляя, куда себя деть. Почему-то вдруг остро почувствовалась вина, даже у Тао, который вроде бы к этому не был причастен. Каждый понимал, что этот разговор должен был вызвать небольшой скандал, который привычно развеял бы напряжённую обстановку.       Однако они не учли одного. Того, что и сам Франкенштейн мог устать за этот месяц. Что он мог просто не найти в себе силы для того, чтобы привычно отчитать своих сотрудников и просто освободить их от обязанностей.       Привычно отмывая посуду до скрипа, мужчина чувствовал глухую обиду на них за эти слова. Он, можно сказать, самое важное им доверил – содержать в чистоте место, где обитает мастер, а они вон как. Незаметно вздохнув, он велел себе успокоиться, ничего, раньше он всегда этим занимался, чего стоит снова начать?       Преодолев неожиданную оторопь, модифицированные пошли заниматься своими делами. Регис тоже ушёл из гостиной. Остался только мастер.       - Франкенштейн?       - Всё в порядке, мастер, - спокойно ответил учёный. Кивнув, благородный продолжил наслаждаться чаем.

***

      Жизнь постепенно возвращалась в прежнее русло. Снова стали появляться в гостях дети, с шумом врываясь в их тихую обитель. Напряжение, оставшееся после месяца битв и слежки, спало, оставляя место для отдыха и веселья. Только вот чего-то не хватало.       Регис и модифицированные первое время порывались было взяться за прежнее дело, предположив, что Франкенштейн мог и пошутить, но учёный пресёк это одним лишь коротким предложением: «Я сам, отдыхайте».       Он не только сам теперь убирался, но и снова принялся за готовку, не подпуская Сейру к плите. Бедная благородная сначала подумала, что где-то умудрилась ошибиться, но, после того, как Регис ей всё объяснил, лишь покачала головой.       - Странно, - в один из таких вечеров проговорил М-21. – Вроде бы я этого и добивался, так почему я чувствую себя как-то…       - Так, словно поступил неправильно, - закончил за замявшегося друга Регис. Тао молчал, нагнетая обстановку. Мужчина не вмешивался в эту молчаливую ссору, понимая, что он здесь ничем не поможет. На него никакой домашней заботы не сложено.       Однако он, никак не относящийся ко всему этому, прекрасно видел то, чего не могли понять провинившиеся. Франкенштейн обиделся на них. Так, как умел обижаться, наверное, только он. Внешне это никак не проявлялось: он был предельно внимателен на обследованиях, при первых же симптомах чего-либо сразу же старался исправить всё в лучшую сторону, вроде бы даже и общался как обычно. Да не так. Он словно стал более закрытым, чем был до этого, отгородился от всех невидимой стеной.       Самое смешное, что все это понимали, но в то же время не видели. И, чувствуя за собой вину, не понимали, как её загладить. Обычная людская глупость. Понимать и не хотеть понять одновременно. Смешно.       - Франкенштейн… - раздался в наступившей тишине голос Рейзела. Помолчав немного, словно думая, стоит ли это говорить, он продолжил. – Очень устаёт. Он заведует школой, ищет способы её поддержания в других источниках. Вы, наверное, не знаете, что ночами он ищет способы развития ваших способностей. К тому же он сам тренируется, не щадя себя, чтобы развить умения пользования тёмным копьём, - оглядев все спокойным взглядом, ноблесс продолжил. – Но устаёт он не только физически. Беспокойство за моё здоровье, беспокойство за вас, постоянная борьба с копьём – всё это выматывает его морально. Он никогда не попросит помощи. Франкенштейн очень горд для этого. Однако он может сделать это иначе. Например, передав вам часть своих обязанностей.        Сказал и снова замолчал, словно и не говорил только что, заставляя всех стыдливо опускать головы. Никто даже не задумывался о том, какой ценой Франкенштейн поддерживает школу, работающую в убыток, где берёт деньги на постоянные траты разрушений или просто обновлений. Живя здесь, они и не задумывались о том, сколько всего Франкенштейн сделал для них. А они не смогли даже просто помочь ему. Разве сложно убраться или помыть посуду? Если задуматься, то это и времени немного занимало.       - Извиниться бы, - как бы невзначай бросил М-21. Остальные лишь кивнули и решительно встали, готовые ворваться в лабораторию.       - Что-то случилось? – раздался со стороны спокойный голос учёного. Все, кроме мастера, тут же развернулись к нему. Франкенштейн приподнял бровь. – Вы так стоите, словно вот-вот в бой ринетесь.       - Я бы хотела возобновить готовку, от которой вы меня освободили, - проговорила Сейра, прерывая затянувшееся молчание. – Мне нравится готовить, и я крайне обескуражена тем, что вы не дозволяете мне подходить к плите.       - Мисс Сейра, я…       - Франкенштейн, прости нас, - в наглую перебил его М-21. Несколько смутившись под растерянным взглядом учёного, он продолжил. – Нам не следовало так говорить в прошлый раз.       - Да, я согласен с двадцать первым, - поддержал товарища Такео.       - И мы были бы признательны, если бы нам снова разрешили заняться привычными делами, - вставил свою лепту и Регис, добавив что-то вроде «скучно же».       Франкенштейн молча обвёл взглядом всю компанию. На Сейру он и не злился, просто решив, что и она была бы не против отдохнуть. Но от этих троих он не ожидал извинений. Может он всё-таки уснул в лаборатории и ему всё это снится?       Незаметно ущипнув себя за руку, он понял, что не спит и криво усмехнулся.       - Я же вам уже говорил, вы вольны выбирать, чем вам заниматься, - проговорил он. – Хотите мыть посуду? Вы знаете, где раковина, впрочем, как и то, где находятся мешки для мусора, Регис. Что до вас, мисс Сейра. Простите мою неучтивость. Я должен был спросить вашего мнения, прежде чем что-либо предпринимать.       И вроде бы ничего не изменилось, но дышать стало как-то легче. А привычная работа приносила теперь некую удовлетворённость. Искоса поглядывая на севшего в кресло Франкенштейна, все про себя решили, что никогда не расскажут ему о том, что узнали от ноблесс.       А учёный сидел в кресле, пользуясь минутами отдыха и не зная о том, что с сегодняшнего дня его стали уважать и любить больше, чем до этого.       Он просто отдыхал.