Наша история

Капли дождя разбиваются о стекло. Воздух холодный и весь пропах осенней сыростью. На столе куча крошек после вчерашнего, пакет от чипсов и чашка горячего кофе. Карие глаза скучающе следят за полупрозрачным дымком, который медленно поднимается от напитка вверх. Мин Юнги один на кухне, и, кажется, во всем мире тоже один. В тонких пальцах зажата горящая сигарета. Юнги вообще-то бросил, но привычка сидеть с зажженой сигаретой и подолгу о чем-то думать осталась. Он не курит, нет. Ведь "сигареты пропитаны ядом"... Как и он сам, впрочем. Вдох, выдох. На часах раннее утро, за окном поздняя осень, в голове ни одной, хотя бы немного адекватной мысли. И Мин продолжает сидеть, пялясь в одну точку. Тушит сигарету, к которой так и не прикоснулся. Юнги влюблен. Влюблен до глухого стука сердца, до дрожи в пальцах и нехватки воздуха. Влюблен более трепетно и нежно, чем когда-либо мог себе позволить. Влюблен на столько же сильно, на сколько безнадежно. Но все в порядке. Он привык. Привык к тому, что не может оторвать глаз. Привык к тому, что не может не прикасаться. Привык к тому, что непослушные бабочки где-то в желудке царапают его изнутри. И к тому, что он просыпается ранним утром и сидит один на кухне, с постепенно остывающей чашкой кофе. Тихий вздох. Юнги тушит сигарету, выливает в раковину кофе. Дождь за окном не помогает. - Хен, опять. - За спиной слышится тихий сонный голос. Намджун не первый раз находит абсолютно потерянного Мина на кухне в семь утра. Он не спрашивает даже, потому что знает, что Юнги хочет, чтобы его нашел не Намджун. Старший кивает в пустоту, сидя к Киму спиной. Тот смотрит на чужой худощавый силуэт и въерошенные волосы, молчит еще несколько секунд, а затем вдыхает, чтобы что-то сказать... Но в итоге слова теряются где-то на самом кончике языка, и больше не находятся. Он кивает сам себе и выходит. Он тоже уже привык. А когда до Юнги снова доносятся шаги, он тихо спрашивает: - Может налить тебе кофе? - И слышит в ответ совсем не то, что ожидал. - Хен, я не люблю кофе, ты же знаешь, - Голос Хосока такой же теплый, как и он сам, после сна. И Мин никогда и никому не признается, откуда он это знает. Он снова теряется, пытаясь поймать ритм собственного дыхания и сердца, что так громко бьется о грудную клетку. Чон лохматый, в огромной растянутой футболке и шортах, и глаза не может разлепить. У Мина щемит где-то под ребрами, он резко выдыхает и встает. Чтобы поставить на плиту чайник и сесть обратно, хотя сейчас хочется сбежать. - Тогда чай? - Старший говорит это, потому что нужно что-то сказать. Хо лишь кивает, садится рядом и роняет голову на чужие острые плечи. Юнги смотрит в окно, слыша, как капли дождя разбиваются о стекло. Почему ему так легко быть рядом с этим человеком, когда вокруг них остальные и куча камер... И так трудно один на один, этим утром на кухне. Мягкие волосы щекочат щеку. Думать об этом нельзя, но Мин думает. - Спасибо, - Выдыхает младший и прикрывает глаза, в надежде продлить немного сладкую дрему. Комната погружается в молчание. Оно обволакивает две фигуры, перекрывает кислород, как на большой глубине. - Хосок. Ты уснул? - Старший слышит свой голос каким-то чужим. Может, потому что утром он чуть более скрипучий, а может потому что дрогнул, на слове "Хосок". Голова на его плече шевелится, прядки спадают на лицо. Мин тянется к ним рукой и убирает. Он думает, что желание прикоснуться в нем растет с каждой секундой в геометрической прогрессии. И поэтому, если он сейчас не спихнет Чона со своего плеча, у этого точно будут последствия. Но заставить себя потревожить младшего он не в состоянии. И чем дольше Юнги смотрит, тем чаще думает о мягких теплых губах. - Хосок... - Хен. Хосок резко открывает глаза и смотрит в те, что напротив слегка удивлены и даже напуганы. Смотрит своим самым серьезным взглядом, от чего старший отводит глаза. В один момент в голове мелькнуло "а что, если он все знает..." и паника, словно ударная волна после взрыва накрыла парня с головой. Проникла в каждую клеточку мозга, въелась под кожу и осела в глазах. Юнги хочет встать и сбежать, но его хватают за руку. - Больше не сиди здесь по утрам один. Земля все еще вращается. Люди просыпаются на работу. Дождь продолжает барабанить в стекла, возвещая о том, что осень полноправно вступила в свои права. Намджун качает головой и делает шаг назад, обратно в комнату. Хосок целует Юнги, крепко держа за руку. - У меня тоже бабочки в животе и сердце бьется будто не мое. Пальцы дрожат и не могу дышать. Все в порядке. Я привык. И теперь нужно как-то отвыкать сидеть по утрам на кухне с сигаретой в руках, и привыкать делить одно дыхание на двоих.