Monster

Now I will tell you what I 've done for you 50 thousand tears I’ve cried Screaming deceiving and bleeding for you And you still won’t hear me Don’t want your hand this time I 'll save myself Maybe I’ll wake up for once Not tormented daily defeated by you Just when I thought I’d reached the bottom I’m dying again. Evanescence Going Under.

***

Дни нещадно близились к октябрю. Впервые в жизни я не хотела, чтобы октябрь начинался. Раньше я очень любила осень. Именно за её непостоянство, то она пестрит яркими красками, то за плотными тучами прячется небо, идет дождь — то мелкий, то сильный, холодный, что может идти без остановки целый день, а то и несколько дней подряд. За это я и любила осень. Не могу сказать, что в моём детстве было много ярких воспоминаний, вовсе нет. Просто в детстве я считала, что в осени есть что-то таинственное, чего нет в зиме, меня притягивала эта темнота… А сейчас для меня осень — это нескончаемое переживание за любимых и дорогих мне людей. Я никогда не хотела всего этого, но война неизбежна, и я должна сделать всё, чтобы сохранить жизни своему парню и его родным. Чем ближе конец, тем отчетливее я ощущаю своего монстра, который устал ждать… «Я теряю контроль и превращаюсь в монстра» — только об этом я и могла думать. На душе было так погано из-за сложившийся ситуации. У нас с Джаспером было столько планов на будущее, как-то он предложил съездить в Париж, и когда я согласилась, клянусь Богом, тогда он выглядел таким счастливым, и я радовалась вместе с ним… А теперь? Я не знаю, что будет в будущем. Но ясно одно — кто-то умрет. И я приложу все усилия, чтобы спасти своих родных. Хотя… Как я могу кому-то помочь, если не способна спасти даже себя? Груз ответственности давит на меня, я пытаюсь притворятся, будто всё хорошо. Я смеюсь над шутками Эмметта, дурачусь с Ренесми, и веду себя так, словно у меня беззаботная жизнь. Это достаточно забавно. А когда я возвращаюсь домой, я просто отключаю ту «беззаботную» себя. И именно тогда я чувствую полный упадок сил. Я чувствую себя одиноко, чувствую себя опустошенной, уставшей, я не могу описать словами то, как я себя чувствую. Такое впечатление, как будто у меня есть два разных «меня». Одно — для Калленов, другое — для себя. Если бы они только знали. Если бы. — Ты как? — спросил меня Эдвард. Я смотрела на него, и понимала, что не могу дать точный ответ. «Как я?» — не знаю. Никак. Ужасно. Немного помедлив, я ответила: — «Всё отлично», — и выдавила из себя подобие улыбки. — По тебе не скажешь, Трис, — он мягко улыбнулся мне, и продолжил: — если ты забыла, то я, всё-таки, читаю мысли. И, знаешь, твои самые пессимистичные. «Черт». — Я забыла, прости. — Тебе не за что извиняться. Просто, я хочу поговорить с тобой. Когда решалась судьба моей жены, когда она превращалась в вампира. Я долгое время ненавидел себя, ведь лишил её жизни, но, не смотря на это, она продолжала и продолжает любить меня и нашу дочь. Я знаю насколько тебе сейчас сложно, но просто постарайся не делать глупостей. — Эдвард посмотрел на меня так, словно только я должна была понять, о чем он говорит. И я поняла. Поняла, что он имеет в виду. Я не могла ему обещать, ведь прекрасно знала, что, скорее всего не сдержу своего слова. Я была уверена в этом почти на сто процентов. Он ушел, оставив меня наедине со своими воспоминаниями, размышлениями, планами… Хотя… какими планами? Кого я пытаюсь обмануть? Уж точно не себя. Если для других ещё можно создать иллюзию чего-то, то для себя уж точно нет. Когда-то давно, я слышала выражение: «Хочешь насмешить Бога — поделись с ним своими планами». Я не хочу смешить Бога. Я ничего не хочу… В голове шумел целый рой мыслей, я не знала, что делать. Весь оставшиеся день я проходила, полностью погрузившись в свои мысли. Мне не хотелось кого-то видеть. Мне не хотелось общаться. Я долгое время делала вид, что все было хорошо. И что всё вокруг меня еще не развалилось, но встав сегодня утром, я кое-что поняла. Единственный, кто развалился — это я…

***

Всё шло слишком быстро. Назначенная дата приближалась, а от Вольтури не было никаких вестей. Я просто надеялась, что они передумают, и оставят меня в покое. Но, если ты родился неудачником — ты останешься им на всю жизнь. В дверь позвонили, и я немедля ни секунды, открыла её. «Подарок» от Вольтури лежал на пороге, в виде отрубленной головы какого-то вампира. На мой пронзительный крик сбежалась вся семья. Джаспер сразу же увел меня подальше. — Джаспер, кто это был? — спросила я шепотом. — Не знаю, он явно не из наших. Но я думаю, что это было своеобразным предупреждением. И Джаспер был прав, как всегда. Вскоре после головы пришла открытка, где было написано число «15» и место, где всё пройдет. Сказать, что Вольтури любят пафос — значит, ничего не сказать. А ещё они любят классику, хотя, может это создатели старого фильма «Крёстный отец» подсмотрели у вампиров трюк с отрезанной головой… Чёртовы Корлеоне. Я горько усмехаюсь. Чего гадать? Какая в общем-то разница, если до пятнадцатого осталось так мало времени, ещё и такие глупые мысли норовят всё время влезть в голову. Лихорадка страха, в принципе, чего собственно Вольтури и добивались. Было ясно, что они нас запугивают, в особенности меня. И если честно, то у них получилось, притом очень хорошо. Я уже миллион раз пожалела, что ввязалась во все это. — Ты в порядке? — с нотками заботы, спросил Джаспер. — Да, просто устала, — я не обманывала, я действительно устала. Морально. — О чем ты думаешь, Трис? — Честно? — Хотелось бы. — Если честно то, когда я встретила тебя, то и понятия не имела, что ты будешь значить для меня так много. — К чему ты ведешь, Трис? — немного обеспокоено спросил Джаспер. — К тому, что… я очень сильно люблю тебя, дурачок! — звонко рассмеявшись, я кинулась на шею к своему парню. Джаспер в свою очередь сжал меня в своих объятьях и закружил по комнате. — Никогда так больше не пугай меня, — остановившись, и заглянув мне в глаза, попросил Джаспер. — Хорошо, — с полуулыбкой ответила я. Мы все играли, и знали об этом. Зная, что, возможно скоро умрёшь, или ещё того хуже — потеряешь любимого, играть беззаботность получалось несложно, при этом чувствуя, как неприятно трясёт изнутри. Актёры погорелого театра, блин.

***

Всё шло к тому, что Джаспер делал из нас настоящих солдат. Как он не раз мне говорил «в случае реальной опасности, твой дар может и не помочь тебе», поэтому дополнительную нагрузку получала только я. Я злилась. Я была в гневе. Не на Джаспера, а только на себя. Ведь, по сути, в том, что происходит, виновата я. Ну и Вольтури… — Трис, как только всё закончится, обещаю, что мы съездим в Париж. Джаспер выглядит таким счастливым, что я не могу просто рассказать ему то, что задумала, ибо знаю, что будет отговаривать меня. Не хочу причинять ему боль. Не сейчас. Он узнает, но не сейчас. Понимала ли я тогда, какую боль причиню самому любимому человеку на всём белом свете? Возможно. Но не было другого выхода. Я надеюсь, что он поймет меня… Он должен понять.

***

Вот и пришел день X. Я была, как на иголках. Здесь и сейчас решится моя судьба. Я старалась вспомнить всё, чему меня учил Джаспер. Оглядываюсь по сторонам, и понимаю, что кроме меня и Рене никто не волнуется, прямо вообще. Ожидание всегда сопровождается сильными эмоциями, а когда наступает момент всё проходит, это я знала по себе и сейчас наблюдаю на семье. Так необычно называть кого-то семьёй… до сих пор привыкаю. Огромная стая оборотней уже приготовилась нападать. Я вышла вперёд прямо к Аро. — Милая моя, мы тебя уже заждались, — приторно-нежным голосом сказал он. — Очень жаль, ведь я не вернусь. — Это мы ещё посмотрим, Трис-с, — Аро щёлкнул пальцами, и его подручные вывели мою мать. Она выглядела ужасно. Видимо её держали в заточении с момента моего побега. — Не сдавайся, — прохрипела мама. Кай в гневе бросился на неё, и на моих глазах оторвал её голову. Я видела, как по её лицу расползаются трещины, в глазах не было страха, только облегчение… Внутри стало как-то пусто. Да, мы не были знакомы всю жизни, и я считала её мертвее мёртвых, но она всегда была моей матерью. — Я убью тебя, — прошипела я, чувствуя, как пустоту внутри заполняет огромной комок ненависти, готовый вырваться из меня сметающей всё на своём пути яростью. Кай лишь улыбнулся, даже не так, это была не улыбка, а садистский оскал чокнутого. Не знаю, что было со мной в тот момент, но я просто накинулась на Кая. Видимо, он не думал, что я могу сделать это, и поэтому не успел увернуться. Я сомкнула свои пальцы на его шее, и с наслаждением наблюдала, как тот пытается вырваться из стальной хватки, но ничего путного у него не выходило. — Никто тебе не поможет, — с бешенной ухмылкой прошептала я. Момент, и его голова отрывается, а в его глазах застывает неподдельный ужас. Голова Кая летит прямо в ноги Аро. — Я сделаю это с каждым из вас, — абсолютно без эмоций говорю я, что действует ещё сильнее, как если бы я кричала. Я вижу страх, презрение в глазах Вольтури. Они не поняли, с кем связались, а я даже не использовала всю свою силу. Внутри всё горело от злости. «Монстр» гудел в голове. И впервые в жизни я действительно признала это, и не боялась. Больше нечего бояться. Моя песенка спета. Я видела, как мой конец близится. — Ты не боишься смерти, — с прищуром разглядывая меня, влез Деметрий. Я лишь ещё шире ухмыльнулась. «Смерть — это тоже приключение» и я не боялась этого приключения, больше не боялась. Я устала. Устала бороться за своё существование. Устала, что мною манипулируют. Устала, что меня трепят, словно игрушку. Теперь я могла дать отпор.

***

Я потеряла Джаспера из виду, уворачиваясь ото всех, кто хотел хоть как-то ранить меня. Неожиданно меня сбивают с ног, и я, теряя равновесие, хватаю обидчика за воротник и опрокидываю его на себя. Он принимается душить меня. Я скриплю зубами и пытаюсь его отпихнуть ногами, согнутыми в коленях, уже чувствуя, как сознание медленно, но верно покидает меня, но неожиданно я чувствую, как могу вздохнуть. Джаспер помогает мне подняться. — Ты как? — с улыбкой спрашивает он меня. — Фантастически! — с сарказмом ответила я, на что он просто ухмыльнулся. — Ой, ладно тебе. Я люблю тебя! Хочу ответить, но понимаю, что не могу. Внезапно внутри всё сдавило, и я не могла ответить, только прохрипеть что-то. Как будто сквозь пелену, слышу не человеческий крик. «Что произошло? Кто кричал?» — в голове крутится множество вопросов, но они отпадают сами собой, когда я смотрю вниз, и вижу, что из моей груди торчит ветка. Кричал Джаспер. Я падаю на листву, и понимаю, что вот он — конец. «Иногда думаешь: „неужели вот он, мой конец?“, тогда и приходит понимание мира сего. Приходит понимание, что конец может настать в любой момент». Мой конец был трагичным, я умирала на руках у своей первой и последней любви. Я понимала, что не выживу, но я особо не переживала. Мне было все равно на себя, я переживала только о Джаспере. — Я тоже люблю тебя, — это всё на что хватило сил. Будучи вампиром, я всё же ощутила мучительную смерть. Я видела боль в глазах Джаспера. Когда-нибудь он поймет, что это всё было к лучшему. Когда-нибудь моё имя не будет причинять ему боль. Когда-нибудь он вновь сможет полюбить… Я почувствовала, как улыбка расцветает на моих губах. «Умереть с улыбкой на лице, не все ли об этом мечтают?..» — было моей последней мыслью, прежде чем я нырнула в глубокую, вязкую, обволакивающую до последнего волоска тьму.

«Лучше горький конец, чем горечь без конца».