Осколки звезд

Наверно, нет ничего хуже, чем застрять на краю галактики на захудалой станции, которая общей потрепанностью не уступает уже успевшему стать родным корыту. Ан нет, может быть. В единственном баре было не протолкнуться от служащих одной из ведущих торговых компаний этого и еще сотни соседних галактических секторов. Лим ругнулся про себя и постарался протиснуться к стойке, не задев кого-то по пути. Нет, он не боялся этих выскочек, но капитан ясно дал понять - еще одна драка и мужчина, не смотря на все свои таланты, вылетит прочь, а вот этого уже не хотелось. Коротким стуком космолетчик привлек к себе внимание бармена и заказал пива. Напиваться тоже не стоило, ведь неизвестно, когда их механик реанимирует забарахливших привод. Сделав порядочный глоток, мужчина мрачно уставился на покрытую липкими разводами стойку. - Слышь, ты! Еще раз подсунешь грязную тару, я тебе ее об башку разобью! - Джей с раздражением толкнул кружку с пивом вдоль стойки, прямо в руки бармена, нисколько не расстроившись, что жидкость, выплеснувшись из емкости облила парню руки и живот. Бармен открыл, было, рот, чтобы выдать нечто подходящее, но наткнулся на тяжелый взгляд темных глаз. А потом его собственные глаза зацепились за весьма характерную татуху, выглядывавшую из-под ворота форменной пилотской куртки и охватывающую шею парня. Космический десант. Бывший десант. Но от этого легче не становилось. Эти парни были все, как на подбор, трахнутые на голову, словно их на войне специально лупили по башке. Психи. От них можно было ждать чего угодно. Когда-то на них молились. Теперь их задвинули в угол, позабыв о той роли, которую они сыграли в прошедшей войне. И эти ребята были очень, очень злы. На мир, на людей и на таких вот простых барменов. И потому он проглотил ругательства, молча достал из морозильника идеально чистую кружку, наполнил ее неразбавленным пивом и поставил перед пилотом. - Спасибо, - процедил Джей, сжимая пальцами промороженный сосуд. Лим бросил в его сторону короткий взгляд. В былые времена, он бы поддержал подобное поведение, а то и сам был бы тем, кто поставил на место мелкого недоумка за стойкой, но сейчас хотелось только вернуться обратно в свою каюту. Ну, и, пожалуй, обыграть в карты корабельного врача, хотя последнее явно из разряда несбыточного. Мужчина сделал еще один неторопливый глоток, ему бармен все же не решился разбавить выпивку, в эти времена нашивки свободного торговца остужали пыл юнцов лучше, чем татуировки десанта. Вспомнив о них, Лим вновь посмотрел на привлекшего внимание всего бара пилота и понял, что так не понравилось на первый взгляд – форменная куртка с серебряными звездами, «Пояс», мать его, «Ориона», продавший половину галактики, совершенно не подходила бывшему вояке. Хотя, стоит ли судить того, у кого хватило ума устроиться в жизни гораздо лучше Лима? Мужчина, уже ставшим привычным жестом, убрал за ухо выбившуюся из косы прядь. Да, у него сейчас была просто роскошная грива седых волос, (увидели бы бывшие сослуживцы – оборжали бы), как выполнение карточного долга мелкой связистке. Кто же знал, что с выходцами с Марса играют только психи? Вот Лим не знал… Мужчина сделал еще один длинный глоток снова уставился на стойку, мысленно желая всем этим горлопанам вокруг подохнуть в страшных муках. Уходить из-за стойки Джей не стал. Тут он по крайней мере был избавлен от той беседы, которая развивалась за столиком, где расположились его коллеги. Там опять начали разводить какую-то философскую байду. Джей знал, чем это обычно заканчивается. Тем, что все их жертвы, которые они принесли на войне, десятками тысяч кладя свои жизни, теперь низводят до пошлых разборок между феодальными князьками. Сейчас, когда начинали говорить о том, что все это было бессмысленно, что война была не нужна, Джею хотелось вколотить эти слова обратно в глотки этим высокомерным ублюдкам, понятия не имевшим, что такое война, и считавшим, что Джея взяли на эту работу только из милости. Милости, как же! Да он был лучшим пилотом на этой гребанной посудине! Парень потянул пальцем застежку куртки. Та послушно разошлась, открыв грудь с татуировкой, солдатским жетоном и шрамом от ожога, который Джей все забывал свести. Нет, не забывал. Наоборот. Этот шрам не позволял забыть ему... Мужик рядом эдаким чуть ли не кокетливым жестом убрал за ухо длинную седую прядь, едва не заставив Джея хмыкнуть. Когда-то он тоже ходил с длинной косой, у них в батальоне это вообще считалось фишкой, отличительной чертой, пока однажды одному из парней не оторвало башку, затянув волосы в движок десантного катера. С тех пор Джей предпочитал стричься коротко, оставляя лишь длинную челку. Профиль мужика показался знакомым и Джей невольно озадачился, мог ли он где-то видеть этого типа раньше? Увы, космос, как и мир, был чертовски мал. За столиком придурки с серебряными звездами начали нести такой бред, что хотелось их прибить на месте, но строгий приказ капитана не буянить, останавливал Лима. Что удивительно, давешний вояка не спешил присоединиться к своим и как-то подозрительно поглядывал на усиленно старающегося не отсвечивать свободного торговца. Услышав очередной взрыв смеха от столиков, Лим не выдержал и спросил у пилота: - Как ты их вообще еще не поубивал, а? С ними же летаешь? Джей скривился, отхлебнул пива, чтобы смыть гримасу, и мрачно ответил: - Я не с ними в смене. Я один пилотирую. Таковы были мои условия. А убивать... Не хочу в тюрягу. Я уже там был. Не понравилось. Года три-четыре назад порешил бы не задумываясь, и сказал, что септоны сделали. Он снова присосался к кружке. Один в смене, настолько дурной характер, что и в тюрьме побывать успел. Стоило признать, что во всех вселенных существовал только один пилот, обладающий такими качествами. И видеть его здесь, а уж тем более в настолько чуждой ему форме, было для Лима еще тем потрясением, но он, как всегда, успешно спрятался за маской простачка, что не раз его выручала в жизни: - Ох, Джей, ну и закинуло же тебя, - хмыкнул мужчина. Их недолгое знакомство в прошлом вылилось в фееричную схватку с врагом, откуда пилот вытащил Лима и всю его команду, и мордобой на базе. Что поделаешь? Не умел тогда торговец держать язык за зубами. К счастью, все закончилось веселой пьянкой, так что мужчина не собирался скрывать свою личность. Пилот резко перевел на него взгляд, сделавшийся подозрительным. Потом узнал, одна бровь медленно приподнялась: - Лим? Ну, надо же... Плохой памятью Джей никогда не страдал. А уж тот случай помнил очень хорошо. Тогда не нашлось смельчаков: высадиться на планету, пылающую так, что камень тек, чтобы забрать оттуда группу военных с рухнувшего корабля. И только шизанутый Смертник Джей, в очередной раз, наплевав на приказы, которые начальство истошно выкрикивало в матюгальник охрипшим голосом, не задумываясь, повел свой катер вниз, чтобы вывезти безумцев, не желавших подыхать и отчаянно сражавшихся с врагом. Он их тогда спас и как всегда был прощен восторженно-истерично матюкающимся командиром. А потом... Да, потом был не менее эпичный махач, когда этот самый Лим решил высказать свое мнение посреди толпы парней, с этим мнением не согласных. Джей окинул взглядом приятеля. - Тебя, я гляжу, тоже по звездам потрепало, - заметил он, развернувшись к мужчине. - Не ожидал. Что ты здесь делаешь? Пилот оглядел его форму свободного торговца. - Сижу, – лаконично ответил Лим, он, если честно, не был уверен, что рад видеть бывшего сослуживца, но это лишь из-за того, что вообще не любил вспоминать прошлое. – Пью пиво. Почему-то люди всегда охотно покупались на подобную тупость от вояк. Конечно, Джей не такой как все, да и видел, как когда-то Лим рулил своими людьми, но рассказывать, как оказался на этой чертовой станции, не хотелось отчаянно. - А я, было, подумал, лежишь, дрочишь, - с непередаваемым сарказмом отозвался Джей. - А ты, оказывается, сидишь, пиво пьешь. Ну, тоже вариант. То, что Лим не захотел отвечать, его не особо удивило, да и не напрягло. Они все не любили говорить о той части своей жизни, что последовала за окончанием войны. Не было там ничего стоящего, о чем можно было говорить. Опустошение, обида, позор, которого их заставили нажраться, все это не способствовало теплым воспоминаниям. - Я вот тоже... Сижу, пью, - так же мрачно закончил Джей. - Будем пить вместе, - заключил Лим, с трудом сдерживая смех. Стандартным писком привлек к себе внимание коммуникатор, мужчина заранее готовясь к дурным новостям прочитал сообщение. - Ну твою же мать! – не удержался он от эмоций. Механик в непередаваемых и непереводимых на нормальных язык конструкциях сообщал, что привод умер бесповоротно, и если Лим, хочет чтобы их колымага не профукала последний контракт, то ему срочно нужно эту долбаную деталь где-то раздобыть. Мужчина яростно дернул за вновь выбившуюся из прически прядь, грозя оторвать ее к чертям. К счастью, прежде чем он начал набивать весьма эмоциональный ответ, пришло сообщение от капитана. Старик как всегда все разрулил, вот только застряли они в этой дыре еще как минимум на двенадцать часов. - Иногда я жалею, что нельзя как прежде набить кому-нибудь морду и успокоить нервы, - больше самому себе, чем собеседнику сказал Лим. - А я-то как об этом жалею, - Джей со стуком поставил опустевшую кружку на стойку, привлекая внимание бармена, и жестом велел повторить. - Что за хрень у тебя стряслась? Уж по крайней мере, одного у них никто не отнимет - воинской солидарности, круговой поруки, закаленной огнем войны и литрами пролитой крови. - Да, разрулили уже, - отмахнулся Лим и неохотно добавил, понимая что промолчать, будет совсем невежливо, не то чтобы его это заботило, но обижать искренне желающего помочь пилота, не хотелось. - Деталь одна полетела, на том корыте, где сейчас время свое трачу, вот механик мне и задал в срочном порядке ее найти. Я ведь теперь, - только вздумай заржать и огребешь, - занимаюсь снабжением корабля, заключением сделок и прочей торговой чушью. Джей предупреждению не внял и все-таки заржал. Правда, сохраняя видимость деликатности: низко наклонившись и похрюкав в кружку в которую уткнулся носом. - Да, дружище, едрен батон... Купец, бля, - все это пилот рассказал пиву. Впрочем, особо ржать было не над чем, так что смех изрядно отдавал горечью. Он и сам над собой смеялся, думая о том, чем занимался теперь. - Что за деталь тебе нужна? - тихо спросил он, слегка повернув голову в сторону собеседника. Длинная челка скрывала его лицо, и кроме Лима никто не услышал вопроса. - Уже и, правда, не нужно, Джей, - успокоил собеседника торговец, борясь с желанием все же слегка въехать ему, для профилактики. – Капитан уже все разрулил, так что, пожалуй, обойдемся без раскурочивания сторонних кораблей. Лим тоже говорил едва слышно, зная: тот, кому нужно, услышит, а остальные пусть идут в бездну. - Если действительно хочешь помочь, то удержи меня от убийства те двенадцать часов, что придется торчать на этом куске космического мусора. - А жаль, я бы что-нибудь раскурочил, - хмыкнул пилот. - Может быть даже чью-то голову. Самодовольный голос одного из коллег, доносившийся от столика, сверлил мозг не столько своим противным звуком, сколько тем дерьмом, которое озвучивал. Эти сопляки думали, что знают жизнь. Да, по возрасту, Джей был не намного старше их, но матерь божья, какая же бездна их разделяла! Джей чувствовал себя дремучим старцем рядом с этими щенками, возомнившими, что знают жизнь. Они ничего не знают. Ничегошеньки. Они даже не знают ценность этой самой жизни. - Пойдем отсюда, - предложил пилот и первым слез со стула, наскоро дохлебав пиво и оставив кружку на стойке. - Пройдемся. Он бросил на стойку купюру и, сунув руки в карманы куртки, пошел на выход из бара, не оглядываясь, идет за ним Лим или нет. Свободный торговец тоже не стал задерживаться в этом гадюшнике, чувствуя как в груди поднимается знакомое бешенство. Не хотелось снова объяснятся за свой срыв перед стариком, который естественно не уволит, хоть и грозился, но и по головке не погладит. Он попытался оплатить свой напиток, но бармен только отмахнулся, показывая, что Джей и так был слишком щедр. Лим пожал плечами и пошел догонять не успевшего далеко уйти пилота. - И куда в этой дыре можно «пройтись»? – спросил мужчина, догоняя своего давнего знакомого и шагая с ним плечо к плечу. Где-то глубоко внутри заворчал довольно зверь, теперь больше напоминающий побитого и постоянно недокормленного котенка, радуясь этому давно не появлявшемуся чувству общности с кем-то. Если подумать они идеально совпадали, почти один рост, размах плеч. Возможно, именно поэтому они, не прилагая к этому никаких усилий, попадали в шаг. Или дело в другом? В том, что плескалось в глазах обоих мужчин: обреченность выживших, приправленная нежеланием сдаваться. Джей молчал, неспешно бредя по коридору. И только когда завернули за угол и оказались на площадке, отгороженной высокими перилами от пространства внизу, пилот кивнул головой на огромную стеклянную трубу напротив: - Гидропоника. Они тут что-то на продажу выращивают. Там, мать их, райские кущи. Снова помолчал и словно нехотя пояснил: - Мы здесь частенько останавливаемся, грузим эту хрень, что они тут растят. Цветочки какие-то. Там можно... пройтись. - Почти романтика, - рассмеялся Лим. - Веди в свои райские кущи, один хрен здесь больше некуда податься. Осталось только не разнести их от тоски. Он пытался казаться веселым и даже беззаботным, как уже давно привык вести себя с клиентами, но с каждым шагом погружался в привычную меланхолию с нотками ненависти ко всему вокруг, понимая, что идущий рядом не осудит, он и сам такой. Оказывается, это весьма интересное ощущение, просто шагать рядом с тем, перед кем не нужно притворяться. - Согласно здешней рекламке, там тебя непременно посетит внутреннее умиротворение, - язвительно отозвался Джей и поймал себя на том, что улыбается, впервые за много месяцев. Все-таки это было здорово, снова оказаться рядом с тем, кто понимал тебя, кто разделял твои чувства. Джей так и не обзавелся новыми друзьями. А старые... "Иных уж нет, а те далече". Одиночество стало постоянным спутником, когда татуировка десантника превратилась в клеймо изгоя. На новой работе ему даже предложили свести ее. Он плюнул в лицо предложившему. Лим, может, и не был закадычным другом, но он уж точно был родной душой. И впервые за долгое время не надо было корчить из себя то, чем ты не являлся. Металлический тротуар привел их к стеклянным дверям, на которых большой плакат извещал, что срывать растения в оранжерее нельзя-нельзя, ни в коем случае! Посещение сего чуда инженерной мысли было платным. Джей порылся в кармане, выудил пару мелких купюр, сунув их в приемник. Получил два билетика, один из которых с усмешкой припечатал к груди Лима: - Держи, твой пропуск в рай. Двери с шипением раздвинулись, пропуская их в тяжелый от влаги, наполненный ароматом разнообразных растений, мир. - Хреновый из тебя ключник, - фыркнул Лим, подхватывая билет и демонстративно убирая его в карман куртки, где в прошлом многие из их коллег носили памятные безделушки или фотки возлюбленных. - Сохраню на память о твоей сиятельной персоне. Объяснил мужчина свой поступок, но с таким видом, что становилось понятно: кусочек спрессованной низкосортной бумаги найдет свой покой в ближайшем утилизаторе. Криво улыбнувшись, Лим действительно прошёл в гидропонику, намеренно толкнув плечом Джея: - Эй не тормози, спящая красавица! - Чего это хреновый? - буркнул Джей, проходя вслед за ним. - Дверь я тебе открыл, не выеживайся. Принц, ёпта… Здесь никого не было. Где-то на периферии играла классическая музыка, тихо шумела вентиляция, шипели водяные разбрызгиватели. Все так же сунув руки в карманы, пилот пошел по дорожке, ведущей вглубь оранжереи. Это было одно из немногих мест, где он действительно успокаивался, и даже настроение слегка поднималось. Наверное, все дело было в том, что здесь его окружали растения, а не люди. Лим не в счет. Такой же зверь-одиночка, как он сам. Торговец усмехнулся про себя. Вместо красоты окружающей природы, столь редко радующей глаз космолетчика, он начал просчитывать выгоду от продажи тех образчиков флоры, что его окружали. Тишина не тяготила, но все же он отвык от прогулок без какой либо цели. - Странно, правда? - вдруг проговорил Джей, не скрывая горечи в голосе. - Мы так мечтали о мире, а теперь с тоской вспоминаем войну. Он мрачно усмехнулся и свернул налево. Пройдя по короткой дорожке, они вышли к краю оранжереи. Здесь за стеклянной стеной открывался звездный простор, внизу маячил край планетарного диска, отсвечивающий желтым и оранжевым в свете здешнего солнца. Пилот оперся локтями о перила. - Сколько ты отвоевал? В общей сложности? - С самого начала, - Лим встал спиной к тому великолепию, что расстилалось за панорамным окном. Хватит, насмотрелся, больше не цепляло. - Восемь лет без малого, а ты? - Чуть меньше, шесть, - отозвался Джей. Он наоборот не сводил взгляда с мерцающей россыпи звезд. То самое, что заставило его остаться пилотом, пусть даже пилотом торгового судна, несмотря на все неурядицы. Он не мог жить без этого зрелища за окном. - Ушел в восемнадцать, добровольцем. Сначала просто пилотировал корабли. Через год забрали в десант. Всегда мечтал летать. - Ты называешь это летать? – торговец рассмеялся, на этот раз его смех действительно был веселым. - А вот все остальные иначе, чем самоубийством, не звали. Черт, никогда не забуду того штабного генерала, которого ты с какого-то совета на крейсер отвозил. Ты бы видел, каким он зеленым был, непередаваемый цвет лица. Лим резко оборвал себя, разом порастеряв свое веселье, вспомнив другой смертоносный полет Джея, его нелепо раскрашенный катер, который завис над головой, тогда когда уже и надежды не осталось. - Спасибо тебе, - буркнул мужчина, надеясь, что не придется объяснять, за что благодарит. Джей снова улыбнулся, невольно и совершенно искренне. "Смертник" - так его прозвали в десанте. Даже у бывалых вояк поджимались булки, когда Джей вел свой катер. Сквозь нагромождение орбитальных конструкций, сквозь строй кораблей или сквозь ураган огня и гибнущих боевых машин. Его считали одним из лучших пилотов всего флота. Ему прощали многое. Как часто ему доводилось слышать: "Если не ты, то никто". Он спас жизни многим, и Лим со своей бригадой был лишь одним из них. Но вот с ним возникло нечто вроде дружбы, а другие канули. У Джея сохранились контакты, координаты многих сослуживцев, но почему-то они не виделись. Никто ни с кем. Все разбежались по углам, пестуя свою обиду на мир и отчаянно желая забыть былое. Про Лима Джей ничего не знал, пока тот вдруг не нарисовался за стойкой в этом задрипаном баре. - Забей, - коротко буркнул пилот в ответ на благодарность. - Я просто люблю летать. - Да, да, я уже понял, - ответил Лим, про себя радуясь, что нет необходимости подбирать вежливый ответ, можно было сказать первое, что придет на ум и не опасаться, что поймут не так. Ну, в крайнем случае даст ему Джей по роже, так хоть разомнутся. Но, не смотря на ту внутреннюю легкость, что оба чувствовали находясь рядом, разговор не очень-то клеился, хоть это и не тяготило. У них было слишком много общих тем для разговора, слишком много воспоминаний, слишком много того, о чем можно было говорить часами. И оба боялись коснуться этих тем, потому что понимали, затронь хоть что-то, все остальное повалится лавиной и остановиться уже будет невозможно. А эта лавина потянет за собой много такого, что не стоило вспоминать. Не стоило двум людям, которые через несколько часов разойдутся в разные стороны, сядут на свои корабли, чтобы вновь потеряться в глубинах космоса, вспоминать то, что их когда-то связывало. И чуть было не связало еще крепче. Несмотря на предупреждение, Джей протянул руку и сорвал листок с ближайшего растения принимаясь растирать его в руках. Да, молчать, стоя рядом, было легче. И проще. Лим выразительным взглядом проводил сорванный листок, так ярко демонстрирующий, что кого-то ничто уже не изменит, как плевал раньше Джей на правила, так продолжает и до сих пор. Равно как какую форму он бы не носил, все одно - не перестанет быть тем, привычным Смертником. Торговец все же обернулся к окну, но надолго его не хватило. Тихо выругавшись, он сделал несколько шагов в сторону, за какое-то разлапистое растение, скрывающее излишне прекрасную для кого-то картинку. - Бесит, – тихо пояснил он свое поведение, хоть от него и не ждали объяснений. Джей пожал плечами. Не все разделяли его фанатичную любовь к звездам. Он прошел вслед за Лимом, огляделся и шагнул к скамеечке, укромно стоявшей под сенью какого-то пышного растения, похожего на пальму. Уселся, взглядом предложив приятелю присесть рядом. Где-то снова сработал разбрызгиватель, создавая ощущение дождя. - Меня все бесит, - тихо сказал пилот. - Хоть стреляйся. У тебя была такая мысль? Он зловеще ухмыльнулся. - У меня была. После тюряги. - Такое, наверно, со всеми нами бывало, - Лим чувствовал, что они начинают скатываться в те самые запретные темы, о которых лучше молчать. - У меня вот старик оружие отобрал, настучал по ушам и притащил на свое корыто. А ты как загреметь умудрился? Мужчина пожалел о том, что спросил, сразу, после того как слова сорвались с языка, но было уже поздно. Джей молчал довольно долго. Настолько, что Лим мог бы уже подумать, что не дождется ответа. Да Джей поначалу и не хотел отвечать. Но какого черта? Сколько можно молчать? Им и так заткнули рты. Почему не рассказать хоть что-то? Правда, затронутая тема была самым болезненным, что случалось с Джеем, но сам виноват. Нечего было упоминать. - В активисты подался, - все так же криво усмехаясь, изрек пилот. - Хотел восстановить справедливость. Долго работали, делали все по закону. Добились разрешения, все путем. Это была самая обычная мирная акция. Мы просто хотели быть услышанными. А вместо этого нас... "увидели". На митинг пришло вместо запланированных нескольких сотен, пять или шесть тысяч. Все бывшие военные. Больше половины - десантура. По большому счету, мы могли бы на раз-два взять штурмом их сраный Сенат. Даже без оружия. Но это, мать ее, была мирная акция. Джей злобно оскалился. - А потом через пару недель за мной пришли. Ночью. Избили до полусмерти и утащили в тюрьму. Припаяли какое-то дело, фактически без суда и следствия, и посадили на 18 месяцев. Мне так и сказали, открытым текстом: "Дай нам повод". А я не дал. Им назло. Срок кончился, и я вышел. Только на выходе меня предупредили, что если еще полезу искать справедливость, так легко уже не отделаюсь. - Я слышал об этом случае, - Лим, признаться, был весьма удивлен, он помнил, как шумели тогда в прессе, что писали и как только не называли собравшихся перед Сенатом. - Не думал, что ты был среди тех, кто все начал. Да, что там! - он раздраженно тряхнул головой. – Мог бы, и догадаться, у тебя всегда напрочь отсутствовало чувство самосохранения, а вот жажды справедливости было напротив слишком много. Да, к бесам, Джей, неужели нам и, правда не о чем больше поговорить, кроме того, что лучше забыть, а то и вовсе стереть из памяти с помощью новинки одной из корпораций? - Сам спросил, - пожал плечами пилот. Помолчал, сорвал еще один листок, длинный и тонкий. Как же все-таки удобно молчать. И как трудно говорить. - А у нас есть что-то, что не стоит забывать? - хмыкнул Джей. Поднял взгляд и в первый раз с момента встречи посмотрел на Лима прямо, в глаза. - Я уж точно не хотел бы забыть того придурка на катере, - фыркнул Лим и замер, словно в ловушку пойманный чужим взглядом. Столько мути было в глазах пилота, столько боли и упрямства человека, который так и не сдался, никогда не сдастся, все настолько знакомо словно смотришь в зеркало. Мужчина едва заметно подался вперед, как будто желая рассмотреть получше. Джей не отводил взгляда, словно ища то, что было когда-то. Пытаясь вспомнить хоть что-то светлое из своего бурного прошлого. Что-то, что не было окрашено ни болью, ни горечью, ни злостью или ненавистью. И сам подался вперед, навстречу едва заметному движению Лима. - Так уж и придурка? - спросил он с усмешкой, лишь сейчас осознав, что их лица оказались в каких-то сантиметрах друг от друга. - А, скажешь, нет? – казалось, Лим даже возмущен тем, что собеседник посмел оспорить его заявление, вот только во взгляде мелькает иное, хищное, не дающее поверить в легкость тона. - Можешь мне двинуть, если я ошибся, – почти шепотом говорит мужчина и окончательно преодолевает и без того незначительное расстояние, разделяющее их. Сминает в поцелуе чужие губы, не давая возможности хоть отчасти двояко трактовать свои действия. Джей ответил, не задумываясь. Придвинулся ближе, вжимаясь грудью в такую же мощную грудную клетку Лима. Ответил на поцелуй жадно, страстно, с тихим рыком, как изголодавшийся зверь, ухватив кулаками воротник торговца. Да, это стоило вспоминать. Единственное, что стоило. Ему казалось, он так глубоко похоронил эти воспоминания, но, как оказалось, они по-прежнему с ним. И хуже не стали, ни потому что на них другая форма, ни потому что прошло так много времени. Лим усмехается в поцелуй, он все же не был уверен, что именно это в их с Джеем истории не поменялось за прошедшие годы. Оказалось, зря сомневался. Прикосновения пилота по-прежнему обжигают, и не хочется отстраняться, лишь продлить сводящие с ума моменты. Их поцелуй оказался чертовски долгим и безумно вкусным, как будто пьешь, свежую воду после долгих мучений жаждой. С каждой секундой, что длился поцелуй, на душе становилось теплее. Осознание, что ты все-таки не один на белом свете, что есть кто-то, кому ты нужен и дорог, было настолько сладким, что обжигало почти до слез. Они далеко не сразу пришли к осознанию своих чувств тогда. А потом оказалось слишком поздно. Им так и не удалось воспользоваться плодами этого осознания. Приказ развел их в разные стороны, не оставив на память ничего, кроме крепких объятий до треска в ребрах, жарких поцелуев до кровящих губ. Они не успели добраться до самого сладкого, а потом... Потом война кончилась, и они стали тенями в том мире, который помогли сохранить. Джей думал, что забыл об этом, как и Лим. Но, как выяснилось, их чувства оказались сильнее, чем они думали. Сильней обстоятельств, расстояний, их самих. Но жизнь всегда придумывает новые обстоятельства и новые приказы… Тихий сигнал коммуникатора, и нужно собрать всю волю в кулак, чтобы оторваться от чужих губ, потому что там, на одной из грузовых палуб, могло произойти что угодно, и нет времени на собственные желания, когда другим может быть необходима твоя помощь. На треснутом дисплее всего одно слово: «Пора» - и от этого хочется материться. Кажется, у Вселенной свое мнение по поводу двух усталых и потерявших себя на той, никому не нужной войне, мужчин. Слова, как и всегда не нужны. Зачем? И так понятно, что их снова разводит по разным концам бескрайней галактики. Сколько еще пройдет времени, прежде чем звездные трассы вновь сведут их? Может быть, вся жизнь. Но по крайней мере, они будут знать, что где-то там есть человек, для которого ты все еще жив и нужен. Джей прижимает ладонь к губам, словно пытаясь сохранить тепло поцелуя, потом встает, беззвучно повторяя за коммуникатором: "Пора". Они урвали свое мгновение счастья. Больше им не положено. Стиснуть зубы, подняться на ноги и пойти прочь, надеясь, что все же идешь не один. Лим немного рассеяно улыбается, не хочется, чтобы прохожие отшатывались, как от прокаженного, да и команду пугать не хочется. Он мысленно уже где-то там, просчитывает, варианты того, что можно сделать с освободившимся временем, есть ли возможность урвать заказ на этой станции или не стоит и соваться под нос крупной компании, но одновременно мужчина с затаенной радостью слышит тихие, адски знакомые шаги за спиной. Двери лифта с тихим скрипом расходятся в стороны, до нужной палубы не больше десяти секунд, рядом надежное плечо и снова, то самое легкое молчание одно на двоих. Джей идет за ним, не раздумывая, так же храня тишину, которая объединяет крепче любых уз, и только уже в лифте с улыбкой произносит: - Ты стал совсем седым... Дедуля! Кулаком бьет в плечо мужчины, снова встречаясь с ним глазами. - А ты вот совсем не изменился, Джей, - Лим улыбается, невольно отводя взгляд и обращая свое внимание на дисплей, равнодушно отсчитывающий этажи. – И знаешь, это, кажется, единственное, чему за прошедшие годы я по настоящему рад. Джей улыбается ему в ответ. Нужная палуба. Вскинутые в молчаливом прощании руки. Пилот снова сует кулаки в карманы привычным жестом, закрываясь от мира. В бар идти не хочется. А больше идти некуда. Он возвращается на свой роскошный клипер, торговый корабль компании "Пояс Ориона", украшенный серебряными звездами по обоим бортам. Все равно по расписанию его вахта первая. Придя в пилотскую рубку, Джей усаживается в свое кресло. Включает огромный обзорный монитор Как раз вовремя, чтобы увидеть, как потрепанный кораблик свободных торговцев исчезает в глубине космоса. Из писем, которые не ждали: Mail: Береги себя, Смертник, космос слишком маленький, но не хотелось бы попасть на твои похороны. Re: За собой следи лучше:). Чтобы мне не пришлось вытаскивать твой зад из очередного пекла.