Дающий надежду

— А-аомине-кун! Он не слышал меня. Лишь шел, медленно накидывая плащ, сотканный из тонких нитей сумерек. Дайки всегда столь гордый, решительный. Почему он стал таким?.. Потирая щеку, взглядом я уткнулся в асфальт, изучая мелкие трещинки. Мысли не могли собраться воедино. Очередная мозаика. А он все дальше. — Аомине! — вновь мой голос требует внимания. Но в ответ лишь приторный смешок. На мгновение показалось, что юноша остановился, но то было лишь обманом зрения. Я — ничто по сравнению с ним. Аомине Дайки. Кажется, я полюбил его. Сегодняшняя игра определила победителя. Тоуоу разбила нас. Особенно меня. Единственный игрок. Такой напористый и самоуверенный. Я не мог не сказать ему о том, что чувствую. Да, это неправильно, но почему я должен делать то, чего ждут от меня другие? Мне не нравится быть Куроко. Мне нравится быть «тенью» моего истинного «света». Я готов измениться, чтобы идти дальше. Но только вместе с ним. Я замираю. Аомине остановился, окинув меня взглядом, пронизанным долей презрения. Тонкие губы же изломились в сардонической улыбке. Cтрашно. Это так страшно. Медленно я вбираю в себя тяжелый вечерний воздух, желая выговориться. Даже отсюда чувствую знакомый аромат его тела, и это в очередной раз сбивает меня с толку. Молчу. Он все еще улыбается. Становится не по себе. — Ты думаешь, что если вечно будешь таскаться за мной, то мы вновь сможем отлично сыграться? Да ты льстишь себе, Куроко, — Дайки говорил размеренно, будто стараясь убить меня каждым словом. Имя же он произнес с едкой нежностью, что могло только добить до конца. Но я был все еще жив. — Я готов поступить так, как скаж… — внезапно мои слова прервали шаркающие шаги. Слишком знакомые, чтобы не узнать их. Кагами. Мой новый «свет». Но как?.. — Я вам помешаю, — массивные ладони рыжеволосого легли мне на плечи, — Надоело слушать этот бред. — Кагами-кун, — закусив нижнюю губу от смущения, какое по привычке сумел подавить, я обратился к форварду своей команды, — Давно ты тут? — С самого начала беседы, — невозмутимо ответил он. Я не видел его взгляда, но был уверен, что он обращен прямо в глаза человеку, которому сумел проиграть. В воздухе будто чувствовался ток. Меж ними были миллионы вольт. — Еще один клоун из Сейрин, — с наигранной усталостью процедил сквозь зубы Дайки, — Сегодня я достаточно развлекся. Почему его слова так больно режут мою надежду? Почему он не может подарить хоть каплю уверенности в завтра? Он не слушает меня. Он не желает видеть меня. Всему виною моя сущность. Эта незаметность, эта хрупкость, эта бесполезность и неспособность искренне чувствовать. Я… Самый ужасный человек на земле. — Ты прекрасен, — ход мыслей нарушил приятный шепот в ухо. Я не помнил, как мощные руки ухватили меня за шиворот и притянули к себе, буквально подняв над землей. Едва я успел удивленно раскрыть рот, пытаясь что-то донести до Кагами, как тут же его губы накрыли мои, целуя. Это было так так дерзко, так безобразно, так необычно и так… приятно. Внутри меня распадалась на атомы целая вселенная. А затем ее заменяла новая. Кагами, ты даришь мне надежду. Рыжеволосый отпустил меня, с предельной нежностью, после прижав к своему мощному телу. Я чувствовал себя крайне неловко, но в то же время так, будто что-то камнем сорвалось с моей души. Взгляд Аомине был холоден. Но я не заметил в нем и капли удивления. Юноша не был фраппирован. — Идиоты, — апатично произнес он, разворачиваясь, и с тяжелым вздохом покидая место встречи. Будто он знал. Будто ожидал. А, может быть, и надеялся. Мир замер в ожидании новой вселенной внутри меня. Она будет совсем другой.