Не приближайся

Чимин с Чонгуком засыпают уже под утро. Чимин с опухшим от слез лицом, а Чонгук с мыслями о прошлом Чимина. Всю ночь напролет он думал о том, что могло произойти, там, за дверью, из-за чего Пак так резко изменился в настроении. И вот десять часов утра. Чимин обычно встает в это время, чтобы уж точно не застать Чонгука дома. И вот, он открывает глаза, но не видит привычной картины с утра. На тумбочке не стоит завтрак, даже записки нет. Это его расстраивает, но он понимает, что Гук ему ничего не должен и поэтому, измерив температуру, встает с кровати и идет в ванную. Но, как только он вышел из комнаты, то увидел Гука, который по-прежнему, сидел под дверью. Ну, хорошо, не сидел, а спал. Но сути не меняет. Он не на работе. Что очень удивляет Чимина. Но это удивляет его не больше чем то, что он больше не задыхается от приятного запаха исходящего от Чонгука. Лишь больно от его вида. Но это все что сейчас тревожит его и это безусловно радует. Он вытаскивает запасные плед и подушку и укладывает Гука прямо в коридоре, на полу, ибо утащить человека которому ты чуть ли не по плечо, не вот прям легкая задача. Налюбовавшись своей работой, Пак все же идет в ванну и умывается. Смотря в зеркало, он начал задумываться, о том, что надо бы что то сделать с кожей. Потому что она выглядела действительно ужасно. Сегодня Чимин сам готовит завтрак. Еще и на двух людей, к чему он совершенно не привык. Это у него выходит, конечно, не так мастерски как у Чонгука, но, он хотя бы старался. К тому времени как Чимин начал раскладывать еду по тарелкам на столе, Чон уже проснулся и наблюдал за Паком, стоя в дверях и сонно улыбаясь. Чимин заметил его только тогда, когда завтрак и кофе уже стояли на столе, а сам он плюхнулся за стол, выдохнув. -Доброе утро – он слабо улыбнулся и, тихо прошипев из-за несильной боли, кивнул Гуку. -Доброе, стой, а где же мои любимые приступы, которые ты утраиваешь при виде меня – Чонгук притворно надул губы и сел за стол напротив Пака. На самом деле он был удивлен и вроде даже рад. Ведь теперь Чимин не будет играть с ним в прятки. -Решили, что с тебя хватит и решили убежать – фыркнул Чимин и начал есть, уткнувшись в тарелку. По-хорошему, они не должны сейчас сидеть за одним столом в уже одиннадцать часов утра. Кстати... – А почему ты не на работе? – он поднимает заинтересованный взгляд на Чонгука, который преспокойно доедал то, что приготовил хозяюшка Чимин. -А, поговорить хотел – Чон доел все и пошел мыть грязную посуду. – И кстати, как ты себя чувствуешь, а то вскочил и сразу за готовку – он нахмурился, намыливая тарелку и смывая остатки еды. -Я в полном порядке, а вот о чем хотел поговорить ты, мне очень интересно – так и не доев свою порцию, Пак поворачивается к Чонгуку и подняв одну бровь, прожигает взглядом его спину. -О том, что произошло вчера вечером – после сказанного на кухне повисла гробовая тишина. Чимин собирался с мыслями что бы снова не заплакать, а Чонгук ждал, продолжая стоять к Паку спиной. -Неприятные воспоминания… - тихо пробубнил Чимин, сжав кулаки. -Если тебе плохо…я выслушаю… - Гук повернулся к нему и, поджав губы сел рядом с ним. Чимин пялился в пол, а Гук на него, ожидая, что он заговорит. -В четырнадцать, я стал шарахаться от всего приятного из-за мужчины, который изнасиловал меня в подворотне…-быстро пролепетал Пак. Он решил, что лучше рассказать все сразу, а не бегать от Чонгука, который точно не отстанет от него с вопросами о том, что произошло. Пока Чимин всхлипывал, сдерживая новый поток слез, которые он еще не выплакал, Гук смотрел на него с сочувствием и ужасом во взгляде. Он видел, что Чимину нужна поддержка. Он видел как ему плохо. Он видел в Пак маленького котенка, которого напугали несколько лет назад и сейчас, он из последних сил сдерживается, чтобы просто не лечь и не пролежать оставшуюся жизнь где то под мусорным баком. Видимо, эти мысли натолкнули его на то что бы обнять Чимина. Крепко, так как он хотел этой ночью и не отпускать. Как бы Пак не вырывался, он сам понимал, что ему ужасно не хватало этого. Он так давно не обнимал никого и его никто не обнимал, вот так с поддержкой. Поэтому, он, несмотря на боль, просто сжал Чонгукову рубашку и снова заплакал. Видимо он отыгрывается за все те годы, что не проявлял никаких эмоций. Плачет за все шесть или семь лет, во время которых ни разу не плакал. Ни когда у него умер любимый пес, ни когда он уходил из дома, ни когда ему было одиноко. Все то, что у него накопилось, сейчас впитывает рубашка Чонгука, который с пониманием похлопывает его по спине и прижимает к себе. Чон не может точно сказать, сколько они так просидели, но когда Чимин перестал плакать, а лишь только всхлипывал, Гук начал говорить с ним, пытаясь отогнать плохие мысли от него. Он хотел защитить и без того пострадавшего мальчика от жестокости и печали потому, что это просто несправедливо. А к этому времени, Пак уже не чувствовал боли. Ему не было страшно. Не было страшно сидеть в чьих то объятиях и выговаривать все, что накопилось, в грудь того, кто готов все выслушать и успокоить. Этот сын начальника, которого Чимин невзлюбил тогда, в кабинете директора, из-за того, что он его убивал собой, сейчас, творит чудеса и прямо на глазах лечит Пака от фобии, от которой он совсем не планировал избавляться. Он сейчас ему настолько благодарен, что продолжил его обнимать даже после того, как успокоился полностью. Ну ладно, он просто уснул. Но, сути не меняет. Он уснул в объятиях Чонгука, от чего тот улыбнулся и, взяв его на руки, понес в кровать мысленно похвалив себя за все то, что сделал за эти две недели. Но так как он лег в пять часов утра, а проснулся в десять, сам уснул рядом с Чимином. Теперь Чонгук точно может считать их с Чимином друзьями. Даже не смотря на то, что они знакомы совсем немного. Даже не смотря на то, что Чимин избегал его. Это начало пути Пака к новой жизни без боли и приступов. И все благодаря Чону…