Вопреки

Натали осталась довольна. Она с легкой улыбкой наблюдала, как ненавистную «Бетти раз» выволокли из ангара и запихнули в первый попавшийся вагон. Он извивался, мычал, брыкался и вырывался, и она даже уже хотела его пристрелить, но потом передумала. Италия, ах, Италия. Прекрасная страна. Ему там обязательно понравится. Если доедет. Главное, что его нет в списках и найти мальчишку будет невозможно. Она рассмеялась. Потом всего на секунду задумалась, почему он не кричит. Ведь кричал же раньше и разговаривал. А потом махнула рукой. Какая ерунда лезет ей в голову. Надо успеть проводить Майкла. Она посмотрела на часы. В лагерь ехать бессмысленно. Значит надо ловить его в аэропорту. Машины Натали любила. Только не такую, какую вела сейчас. Дома у нее остался прекрасный вишневый Ford V8. Трехлетка. Последняя модель. «Моя девочка», — как ласково она называла машину. «Девочка» разгонялась до невероятной скорости в 70 миль в час, отчего руль в руках начинал дергаться и приходилось крепче сжимать пальцы. Зато сколько удовольствия! Особенно, когда окно открыто. — Прекрасная леди влюбилась в свинью. «Послушай, любезный мой друг, Ты счастлива будешь со мной, как в раю!» А свинка ответила: «Хрюк!» Машину ей подарил старый ухажер Джонатан. Дядька был богат настолько, что мог купить семь таких «Фордов» — на каждый день разный, и его бы благосостояние ничуть не пошатнулось. Но он ограничился тем, что снимал для нее дом и подарил машину. Сама бы Натали никогда не позволила себе таких трат. — Тебе я построю серебряный хлев, Кормить тебя буду из рук. В постель ты уляжешься, сытно поев! А свинка ответила: «Хрюк!» Сейчас же она объезжала колдобины проселочной дороги на трофейном Mercedes-Benz Grosser. Огромный автомобиль с кузовом лимузин отличался от ее шустрой «Девочки» так же, как метро отличается от корабля. Он был огромным, тяжелым, а от управления на ладонях появлялись мозоли. Натали называла его «Немецкий Боров» и утешалась исключительно красивыми линиями и изящной мордой с ноздрями-фарами. — Янки Дудль к нам верхом Приезжал на пони. Шляпу круглую с пером Звал он макарони. До аэропорта она добралась без приключений, полная радужных мыслей о собственном сытом будущем. Песенки сами лезли в голову. Она напевала их звонким голосом и задорно смеялась. Майкл теперь у нее под надежным колпаком. Она многое знает о нем и готова рискнуть. В мыслях Натали уже избавилась от ненавистной формы, гуляла с ним вечерами под руку и счастливо нянчила очаровательных детей в их большом доме. — О, майор Хольцер, как я рад вас видеть! — воскликнул их с Майклом общий знакомый доктор Мюк. Седовласый мужчина лет шестидесяти с бородкой-эспаньолкой учтиво поклонился и пожал ей руку. — Герберт, какими судьбами? — изящно склонила она головку и мило улыбнулась. Она просто не могла не улыбаться. Счастье само вырывалось из нее, светилось и искрилось, растягивая губы. Скоро все это кончится. «Бетти раз» уничтожена. «Бетти два» ждет ее в лагере. Эту «Бетти» она оставила себе на закуску. Ох, хороший же будет вечером спектакль. «Бетти раз» повезло больше. — Вот, решил махнуть к вам. У нас симпозиум, я там выступаю, — похвастался доктор Мюк. — Вы прекрасно выглядите, дорогая Натти. Женщины на войне грубеют, а вы все та же божественная фиалка. — Спасибо, — игриво состроила она глазки. — Так что там с симпозиумом? — спросила исключительно из вежливости. — Что вы, милочка. Такая скука, — махнул он рукой. — Вы доктора Ллойда не видели? Должен был уже прибыть. Я никак не могу его найти, — Натали смотрела через плечо знакомого, пытаясь в толпе отыскать Майкла. — Нет. Я знаю, что он должен лететь с нами, но Майкл до сих пор не прибыл. — Странно, — протянула она. — Мне казалось, что я его догоню, а оказалось, что перегнала. — Пойдемте-ка, милая, выпьем с вами по чашечке кофе. На войне с этим такая напряженка. Ужасно, просто ужасно. Я так привык к чашке кофе по утрам, что просил привозить мне кофе специально из Америки каждые две недели. — Вы давно здесь? — Полгода. Но не будем о плохом. К черту войну. Они сидели в кафе аэропорта напротив входа, и Натали все ждала, когда же появится Майкл. Шикарный баритон доктора Мюка успокивал. Она смеялась, но взгляд стал тревожным. В душе все как-то сжималось в нехороших предчуствиях. Уж не случилось ли с ним что-нибудь? На дорогах неспокойно. Майкл же не мог поехать один? Может что-то на блок-постах? Натали допила кофе и поставила чашечку на блюдце. — А вот еще случай был… — травил байки доктор Мюк. — Герберт, простите, но я вынуждена откланяться, — накрыла она его руку своей и обворожительно улыбнулась. — Вы разве не дождетесь со мной Майкла? — расстроено спросил мужчина. — Майкл должен был уже приехать. Я очень волнуюсь за него. — Натали, — он пристально посмотрел ей в глаза. — Я же вижу, что что-то не так. — Все хорошо, Герберт. Все хорошо, правда. Я просто переживаю. — Вы такая прекрасная пара. Я бы очень хотел называть тебя миссис Ллойд. Ты как никто другой подходишь Майклу. — Не знаю, хочу ли я, — грустно пожала она плечами. — Майкл изменился. — Все мы, девочка, меняемся. Такова жизнь. Но ты та, кто ему нужен. — Не будьте занудой, Герберт, — отмахнулась она. — Вы напоминаете мою мать. Мужчина рассмеялся. — Скорее уж отца. На обратной дороге она изо всех сил жала на газ. «Немецкий Боров» с утробным похрюкиванием несся вперед, неприятно подпрыгивая на колдобинах. Руль жил какой-то своей жизнью и, казалось, что она сейчас вылетит с дороги в ближайшую канаву. С Майклом что-то случилось. Он не может опоздать на самолет. Он такой пунктуальный. С Майки беда. Она чувствует. Господи, не допусти, чтобы с ним что-то случилось. Шальная пуля? Бомба? Мародеры? Господи, не допусти. Ее жизнь только начала налаживаться, только появился просвет, возможность вырваться, вылезти, выжить, не бороться за существование, ни в чем не нуждаться, жить так, как хочется, а не так, как ей позволяют. Пожалуйста, господи, пусть все будет хорошо. В конце концов, у него просто могла сломаться машина, или она застряла в одной из канав, или… Пожалуйста, господи! «Боров» с гудением летел по дороге через поле. Та извивалась, петляла, словно нитка у нерадивой хозяйки. Натали молилась. Когда удача уже в руках, когда мечты вот-вот станут реальностью, когда от тебя ничего не зависит, оставалось только молиться. Дорога стала влажной и скользкой — она въехала в лес. Проложенная неровная колея то и дело уводила машину в сторону, выкидывала с трассы, и Натали очень порадовалась, что «Мерседес» тяжелый и хорошо держит дорогу. Может быть, Майкл просто слишком долго собирался? Хотя, что ему там собирать? Впереди показалась машина. Натали вытянула шею, вглядываясь в приближающуюся черную точку. Майкл. Это точно Майкл! Машина лагерная, больше по этой дороге ехать некому. Только Майкл. Она мигнула фарами и остановилась. Встречная машина тоже притормозила. — Майкл! — выбежала она из машины, широко улыбаясь. Он сидел на переднем пассажирском сидении и, кажется, был совсем ей не рад. — Я так боялась опоздать. Думала, что вы уже уехали. Полковник опустил стекло. — Натали, мы опаздываем, — покачал головой. Капрал с готовностью начал выворачивать руль, чтобы продолжить путь. — Я поеду с вами! — дернула она за ручку задней двери и только тут заметила сжавшихся от страха близнецов на сидении. Женщина не поверила своим глазам. Часто заморгала, приоткрыв от удивления рот. Ее как будто током ударило. Она набрала в грудь побольше воздуха… — Я все объясню, — тут же предстал перед ней Майкл. Подхватил под локоток и оттащил в сторону. — Что ты можешь мне объяснить? — зашипела она, злобно сверкая глазами. — Натали, успокойся! — быстро шептал он ей в ухо, крепко прижав к себе. — Ну жалко же мальчишку. Погибнет он тут. Жалко, понимаешь? Мне его по-человечески жалко. Натали от возмущения даже не могла говорить. Открывала и закрывала рот, вырывалась из его объятий, кое-как сдерживая подступающую к горлу истерику. — Ты приедешь через три — четыре месяца, и я возьму тебя к себе в команду, как мы и договаривались, — продолжал тараторить Майкл, пока она не может говорить. — А он пока у меня поживет. Второго я сам хотел пристрелить. Как только в лес въехали, хотел его пристрелить, да вот ты помешала. Я хотел отвести его от дороги и грохнуть в ближайших кустах. Просто Бетти плохо разлуку переносит, понимаешь? А так бы… Пусть у меня поживет. Когда надоест, мы ее убьем. — Что? — взвизгнула она. — Я делаю тебе официальное предложение. Прямо тут и сейчас. Ты приедешь, и мы поженимся. Слышишь? Майор Хольцер, вы будете моей женой? — Что?! — сорвался голос в писк. — Натти, я хочу, чтобы ты стала моей женой, — честно посмотрел он ей в глаза. — Что?!! — завопила она, с силой отпихивая его от себя. — За кого ты меня принимаешь?! — Натти, — зашипел он сквозь стиснутые зубы. — Не ори и не позорься. Ты выйдешь за меня? — Да! — рявкнула женщина. — Но сначала я убью эту немецкую шлюху. — Ты не сделаешь этого, — преградил Майкл ей путь. — Кто меня остановит? При попытке бегства! — она выхватила кольт. Увидев оружие, капрал нахмурился. Покосился на мертвенно-бледных близнецов и велел сидеть тихо. Вышел, достав пистолет, и встал рядом с дверью, через которую мальчишки могли сбежать. По крайней мере, он бы сейчас воспользовался моментом и обязательно бы попытал счастье. Хотя они такие слабые. Второго вообще качает из стороны в сторону. Он так же не стал занимать более удобной позиции — шеф еще в машине взглядом приказал ему оставаться на месте, и сейчас он нарушает его приказ, но выстрелить он сможет и так, через крышу. — Натали, приди в себя! — цыкнул на нее Майкл. — При какой попытке бегства? О чем ты? — Эти военнопленные покинули лагерь… — Натали! Очнись! Я их забрал. Если хочешь, можешь пристрелить вон того. Он мне не нужен. Но другого я заберу с собой, хочешь ты этого или нет. — Я их обоих пристрелю! — ринулась она к машине. — Натали! Стой! Майор Хольцер! Я приказываю! Том судорожно дергал за ручку, пытаясь открыть дверь. Билл заметался, как затравленная мышь, принялся карабкаться вперед брата к двери, психуя и крича, чтобы тот не ковырялся и выбирался вон. Капрал наставил на женщину оружие. — Мэм, прошу, отойдите от машины. — Что? — взревела она. Тонкая рука взметнулась вверх. Том наконец-то справился с замком. Дверь приоткрылась. Билл, выпучив глаза, ломанулся вперед него. Пуля, рассекая пространство, с глухим чавканьем пронзила кость, оставив во лбу аккуратное маленькое отверстие. Капрал покачнулся. Они запутались друг в друге. Билл истерил и метался, мешая брату выйти. Как только дверь открылась, он выпихнул Тома из салона. Тот шлепнулся на землю, пытаясь изъять застрявшие между сидениями и близнецом ноги. На лицо капнуло что-то горячее. И в следующую секунду дверь с силой ударила Тома по бедрам, и на него рухнул мертвый капрал. Сердце билось быстро и неровно в кончиках пальцев. Он с ужасом спихнул с себя мужчину и уставился на размазанную по двери кровь. Она его убила? Билл! — пронзило сознание. — Стой! — ворвался в «Мерседес» вопль Майкла, когда Натали распахнула дверь. Женщина прицелилась. Билл заорал, завалился на спину и начал отчаянно отбиваться ногами, двинув ей по руке так, что пистолет едва не выпал. Натали со всей силы ударила его локтем. — Не смей трогать мою Бетти! — налетел на нее взбешенный Майкл, схватил за шкирку и отдернул от машины. Она резко вывернулась, взмахнув рукой… Звук выстрела разорвал неожиданно обрушившуюся на лес тишину. Птицы закричали громко-громко. — Майкл! — взвизгнула Натали, прикрывая рот ладонью, а глаза рукой, сжимающей кольт. Казалось, что ее мир пошатнулся, зазвенел и треснул, словно стекло. А потом осколки начали с грохотом падать, разбиваясь вдребезги. Ледяной ветер облизал тело и сознание. Бетти снова забрала его. Бетти — это ее проклятие, ее горе и несчастье. Маленькая мерзкая тварь, обманом завладевшая ее мужчиной. — Майки, — всхлипнула она, глядя на лежащее в грязи тело. — Майки… Ненавистная Бетти ошарашено пялилась на труп. Она больше не вопила. Ее била крупная дрожь и, похоже, от пережитого она не могла двигаться. Натали тыльной стороной ладони вытерла выступившие на глазах слезы и холодно улыбнулась. Вот и всё. Наконец-то она избавится от нее навсегда. Билл, словно приговоренный удавом кролик, с ужасом следил, как она направляет на него пистолет. Страха больше не было. Он чувствовал себя очень одиноким и никому не нужным. Вдруг все стало таким неважным. То, из-за чего он так сильно переживал, все эти изнасилования и издевательства, их нечеловеческое существование, унижение, голод, — все это вдруг показалось ему смешным и глупым. Он грустно усмехнулся. Ему всего семнадцать… Дуло направлено четко на него… Выстрел. Он вздрогнул. Еще один. В груди очень больно. Третий… Темнота. Свобода. Том упал за землю и сжался в комок, громко рыдая. Прижал к щеке кольт капрала, словно холодный металл сможет остудить пылающее лицо. Откинулся на спину и сквозь слезы посмотрел в ярко-голубое небо и нежно-зеленую листву. Слезы текли по вискам, сползали на шею и прятались в воротнике свитера. Том сдавленно выдохнул и начал смеяться. Сначала тихо и нервно, потом громко, истерично. Он рыдал и хохотал. Свободен. Истерика прошла быстро. Том с трудом поднялся и забрался в машину, где без сознания лежал Билл. — Мышонок, — прошептал сипло. Потрогал пульс на шее — венка робко трепыхалась под пальцем. Он рвано вздохнул и откинул голову на спинку. Свободны. Его сознание, сжатое диким страхом, кто-то отпустил. Том посмотрел на лежащего у самой машины капрала, на упавшую на спину комендантшу с алым пятном на груди и ярко-голубыми стеклянными глазами, на полковника, из-под головы которого расплылась бордовая жижа. Больше не надо бояться проговориться, не надо переживать, что выдашь, предашь брата, подставишь его. Их мучители мертвы. Передрались, словно скорпионы в банке, сожрали сами себя. Том жалобно всхлипнул и захихикал, сам не понимая, что с ним, то ли огорчен, то ли радуется, то ли вообще ни одно из этого. Билл дернулся и широко распахнул глаза. Его как-то неловко подкинуло и вот он уже сидит перед ним, поджав ноги, непонимающе оглядываясь вокруг. — Все кончилось, мышонок, — устало проговорил он. — Мы свободны. Билл нервно сглотнул и выглянул из машины, встав на четвереньки. — Мы свободны? — не верил он. — Как птицы. — Точно? — Абсолютно. От переизбытка чувств он громко закричал. Слезы хлынули из глаз. Засмеялся, размазывая их по щекам. Снова закричал и кинулся к брату на шею. Том улыбнулся, крепко обнимая его. Неожиданно Билл замолчал, отпрянул и перепугано глянул на близнеца. — Скажи что-нибудь? — попросил шепотом, боясь, что ослышался, что все это сон или они оба мертвы и сейчас общаются их души. Том побледнел и напрягся. В глазах вспыхнула тревога. — Ты только что говорил, — вкрадчиво произнес Билл. — Я слышал. Ну же, Том, не бойся. Он собрался с духом, набрал в легкие побольше воздуха и очень тихо сказал: — Мы свободны. Билл счастливо обмяк, снова обнял брата и быстро залепетал: — Ты говоришь! Ты снова говоришь! Том! Томми! Ты говоришь! Плевать на всё, слышишь? — затряс его, смеющегося, за плечи. — Мы выбрались. Мы свободны. Мы выжили. Они убивали нас, они ломали нас, они издевались над нами. Мы с тобой выжили. На зло им и вопреки всему. Они хотели убить нас. Тебя и меня. Они хотели разлучить нас. Тебя и меня. А где теперь мы и где они? — В машине, мышонок. И вокруг нас полно трупов. — Да-да-да, — быстро закивал он. Покрутил головой, словно оценивая, куда лучше вылезти. Решил, что со стороны капрала будет безопаснее. Быстро пролез мимо брата к двери и аккуратно переступил через труп. — Вопреки всему, Томми! Вопреки всему! Том тоже осторожно перепрыгнул через тело, едва не свалившись от слабости. Билл взял его за руку и потащил за собой вперед по дороге. — Мы поедем к бабушке в Лейпциг. Это далеко. Но мы все равно доберемся до Лейпцига. С нами теперь ничего не случится, слышишь? Мы прошли через все это, мы выжили, выкарабкались. Мы смогли. Мы никому не расскажем о том, что с нами произошло. — Резко остановился и пристально посмотрел ему в глаза: — Скажи что-нибудь? — Я люблю тебя. Билл до боли сжал его руку. Нервно улыбнулся. — Мы ведь выберемся? — спросил с надеждой. И голос задрожал. — Клянусь тебе, мышонок. Тебя больше никто не обидит. Билл облегченно выдохнул и понесся вперед, крепко держа брата за руку. 15 ноября 2009 – 03 мая 2010 Москва