Сдаться — значит, проиграть

— Проклятье! — мой крик был настолько громкий, что его наверняка услышали даже на другом конце Калифорнии. Кстати, причина моего крика была довольно простая — я снова опаздываю на работу! В общем, когда я сломя голову притащила свою тушку в кафе, на меня в сотый раз обрушился поток претензий моего шефа, ведь это уже вошло в привычку — постоянно появляться не вовремя. Стараясь сдержать ругательства и брань, я пошла надевать столь ненавистную мне униформу и приступать за работу. Ах да, наверное, мне стоит для начала представиться. Зовут столь безответственную особу Индира Гонсалес. Мне уже стукнул двадцать третий год и я работаю обычной официанткой в довольно приличном кафе. Да, это тоска не спорю! Но вы еще не слышали самого интересного. Думаю, что мне стоит начать самого начала, вернее с детства. Я родилась в Ванкувере в семье известного на то время пластического хирурга Томаса Гонсалеса. Мой отец был наполовину испанец, а наполовину американец. Он был обладателем довольно смуглой кожи, стройного телосложения, черных волос и карих глаз. Ему они достались от матери. Моя же мать — Элизабет Коллинз — была носительницей белокурых волос, голубых глаз и фигуры, которой позавидует любая женщина. Элизабет тащила на себе бремя обычной домохозяйки и была этим довольна. Я же внешностью была больше похожа на отца: смуглая кожа, темные волосы, мягкие черты лица, слегка вздернутый нос и пухлые губы. К моему сожалению, одно из тех, что я от него не унаследовала, — это рост, я всегда отличалась своей миниатюрностью. Но, несмотря на то, что я обладаю стройной фигурой, грудь у меня была почти третьего размера. Моя же младшая сестрёнка Анна, что была младше меня на четыре года, была в точности копия матери, но характер ей достался от отца, в то время как я унаследовала свой от матери. Наш отец был понимающим, благородным и внимательным человеком. Мама же была его полной противоположностью — самой настоящей дьяволицей. Сарказм и ирония были её главным оружием, помимо ужасной прямолинейности. Тем не менее, мои родители были счастливы друг с другом, несмотря на большую разницу. И я тоже была счастлива, пока мы были все вместе. Но в каждой сказке рано или поздно наступает конец… Первым ударом для меня стала смерть моей мамы, когда мне было восемь лет. Дело в том, что за месяц до этого моя мама сильно заболела и практически была прикована к постели, не в силах даже встать. Её фарфоровая кожа стала ужасно бледной. Волосы поблекли, а глаза горели отчаянием и усталостью. До сих пор помню ужасный кашель, хрупкие руки, сжимающие одеяло и измученный шепот. Она пыталась меня подбодрить, натянуто улыбаясь и смеясь. Даже будучи ребенком, я понимала что это её конец. Отец ничего не мог поделать, она умирала у нас на руках. Несколько месяцев после этого я еще не могла разговаривать, настолько её смерть меня подкосила и выбила из колеи. Впрочем, мой отец тоже страдал. Было время, когда он пристрастился к алкоголю, но из-за меня пришел в себя. Анна была еще слишком мала, чтобы все осознать. Нам было больно, но продолжали жить несмотря ни на что. Однако злодейка-судьба решила, что в первый раз было мало боли и страданий и доставила мне новую — спустя три года после мамы нас покинул отец. Правда, он ушел от нас не по своей воле.Е го у нас нагло отняли. Отец нанял нам няню, которая сидела с нами до его приезда с работы. В тот раз он сильно задерживался, отчего я начала сильно нервничать и переживать. Когда же наконец я увидела машину отца, то вздохнула с облегчением. Однако он не спешил выходить из автомобиля, и почему-то возникло дурное предчувствие. Пока наша няня была занята Анной, я быстро выскочила на улицу. Темнота меня пугала, но я твердо прошла к машине отца. Меня удивило, что он до сих пор не вышел из машины и не стал меня ругать за безрассудный поступок. Открыв дверь переднего пассажирского сиденья, я закричала от ужаса… Этот крик был слышен в каждом закоулке двора. Мой отец сидел откинув голову, а его горло было перерезанным. Это была ужасная боль. Теперь мы с сестрой остались одни. Долго решался вопрос, что с нами делать. Власти хотели доверить опекунство над нами брату моего отца, который всегда был мне противен. Я видела его всего несколько раз, но он ничего во мне не вызывал кроме отвращения. Вечно был неопрятен, груб и тянуло от него лишь перегаром. Я не хотела попасть с сестрой в приют, но и к дяде идти у меня не было никого желания. Но кто сказал, что у нас есть выбор. Правда, он позже сам от нас отказался, и мы направились в приют. Наш дом и другая собственность нашей семьи достанутся нам, но распоряжаться я смогу ими только после совершеннолетия. До этого момента, оно полностью переходит в распоряжение нашего дяди. Я была просто уверена в том, что к тому времени от него ничего не останется. Мы с сестрой ни с кем не общались. Нет, дети были здесь очень даже дружелюбными, просто мы ни хотели ни с кем связываться. Сам приют выглядел ужасно: весь старый и казалось, что он в любой момент может разрушиться. Но, если уж вдаваться в подробности, то беспокоил ни сам приют, а то что в нем происходит. Со временем я стала замечать, что дети из приюта по одному пропадают. Нет, я была уверена, что их не усыновляют. Мне удалось выяснить, что раз в две недели мальчика или девочку увозят на черном тонированном джипе и больше не привозят. Один раз мне удалось за ними проследить. Но это все что я знала. Через некоторое время это произошло и с моей сестрой. Я никак не могла это предотвратить. Что я только не делала, чтобы узнать правду о её местонахождении, но мне ничего не удавалось. Я ругалась, закатывала истерики и даже дралась, за что получала ужасные наказания, но меня это не останавливало. Сестра — это все, что у меня было, и держалась за жизнь я только из-за неё. Понимая, что этим ничего не добиться, я стала ждать моего освобождения из приюта. Правда, мне не давали делать это спокойно. За неделю до моего Дня Рождения меня попытались убить. Это произошло во время прогулки во дворе приюта. Я очень любила сидеть на заднем дворе, ведь оттуда открывался потрясающий вид на город, весь приют находился на возвышенности. Лишь тогда я чувствовала себя свободной. Услышав позади себя треск, я уже хотела обернуться, как кто-то схватил меня сзади и стал душить меня кожаным ремнем. Я готова была попрощаться с жизнью, но мне повезло. Мячик которым играли дети, улетел аж до задней части здания, где и была я. Мальчишка, который прибежал за мячиком, увидел эту картину и тут же позвал на помощь. Мой не состоявшийся убийца сразу же убежал. Мальчик узнал в убийце одного из охранников, который дежурит на выходных. После этого случая никто того охранника не видел. Я понимала, что меня еще не один раз попытаются убить. Мой дядя не остановится, пока меня не убьёт. Думаете, с чего я решила что это мой дядя? Очень просто, ведь выгодно убрать меня с дороги только ему. Мне довелось узнать, что мой дядя продав большую часть собственности моей семьи, смог открыть собственное дело и теперь успешно зарабатывает целые состояния. Если я потребую свою часть наследства, то ему придется выплатить мне довольно кругленькую сумму. Естественно, ему этого делать не хочется. Если он меня уберет с дороги, то получит возможность распоряжаться не только собственностью, но счетами моего отца. А этого я никак допустить не могла, поэтому мне пришлось сбежать из приюта. Благо, что теперь это особого труда не составило. Там такая ужасная охрана, что пройти ночью мимо храпящих пьяных мужиков труда не составило. Мне даже удалось обзавестись их деньгами. Конечно, мне было противно воровать, но я ничего не могла поделать. Сбежать я решила в Сиэтл, ведь всегда мечтала там побывать. Первым делом нашла подработку, после чего сняла небольшую комнату в приюте для бездомных. Последующие годы, я переезжала с места на место, работала в различных забегаловках и ресторанах. Искала информацию о своей сестре, но все безуспешно. Она действительно пропала. Я хотела обратиться в полицию, но понимала что тогда дядя в любом случае найдет способ меня убить. Поэтому приходилось существовать, дабы он меня не поймал пока я ищу сестру. Думаю, что вам моя история явно не понравилась. Но такова жизнь, в ней невозможно выбрать то что хочешь. Она сама выбирает наш путь и что мы должны пройти. Пока мне не удастся найти сестру, я не смогу жить на этом свете. Слишком много боли и разочарований. Из раздумий меня вывел голос незаметно подошедшей ко мне официантки Софи:  — Ты чего замерла? У нас сегодня мало работы, можешь радоваться.  — Спасибо за разрешение о великая госпожа, — шутливо поклонилась я, на что та не сдержала улыбки.  — Ты как всегда в своем репертуаре, — она закатила глаза, не переставая улыбаться. — Кстати, можешь меня поздравить. Меня Сэм пригласил на свидание.  — Ха, — усмехнулась я, — Это после того, как ты ему прямым текстом заявила, что хочешь его? Странно, почему же он тебя пригласил?  — А что оставалось? — недовольно ответила она. — Если он намеков не понимает! Пришлось пускать тяжелую артиллерию. Ладно, пошли уже работать. А то шеф опять ворчать будет. Когда моя смена закончилась, я пошла снимать ненавистную мне форму. Переодевшись, я направилась в свой временный дом. Привычным движением кинула ключи на тумбочку, а пиджак в кресло. Первым делом я переоделась в спортивные синие шорты и любимую белую майку. Приготовив себе небольшой ужин, я устроилась на диване и включила кассету с фильмом «Один дома». Все же я обожаю комедии. Через некоторое время я не выдержала и заснула. Примерно так проходят мои вечера: с кружкой чая и перед телевизором. Правда, поспать нормально мне не дал очередной кошмар, который часто сниться вот уже на протяжении нескольких лет.

***

— Чтоб вас всех вместе взятых! — проворчала я, буквально плюхнувшись на стул от усталости. Уронив свою голову на скрещенные руки на столе, мне стало немного легче. Ноги ныли от долгого хождения на каблуках. Да и не выспавшись прошлой ночью, я только добавила себе головной боли. Говорила мне Софи, чтобы я на виски не налегала. Зря я её не послушала, хоть мне ужасно хотелось расслабиться.  — Что, совсем расклеилась? — сочувствующе спросил Пол, который был у нас барменом.  — Вдребезги, — простонала я, но так чтобы он меня услышал. — Умоляю, плесни мне грамм двести.  — Держи, но больше не дам, — передо мною на стол поставили стакан с виски, которому я несказанно обрадовалась. Стоило мне его выпить, как жить стало гораздо легче, отчего из груди вырвался вздох облегчения.  — Инди, ты меня, конечно, извини, но я одна не справлюсь, — сказала прошедшая мимо Софи. С трудом оторвав голову от стола, я направилась дальше выполнять свою работу. Клиентов сегодня было сегодня тьма, что означало хорошую выручку. Услышав звон колокольчика, который меня всегда раздражал, я обернулась назад. Вошедшая в кафе женщина была явно представительницей высших слоев общества. Её темные с легкой сединой волосы были собраны в высокий хвост. Черты лица были как у истинной аристократки. Элегантное синее платье идеально сидело на стройной для её пожилого возраста фигуре. Поскольку Софи была занята, мне пришлось её обслуживать. И что эта дамочка забыла в ресторане для простых смертных? Когда я к ней подошла, она посмотрела мне за спину. Я даже забыв, что надо спросить у неё про заказ, тоже обернулась. Что же она там увидела? Оказалось, что женщина смотрела обратила внимание на телевизор, по которому показывали новый клип Майкла Джексона. Она что, тоже его фанатка? Не знаю как остальные, но я не целую землю, по которой он ходит. Да, я не спорю, что некоторые его песни мне нравятся. Однако я по нему с ума не схожу.  — Весьма симпатичный и талантливый юноша, — сказала мадам, обернувшись ко мне.  — Насчёт симпатичный не спорю, а про талантливый я не знаю, — ответила я, после чего вспомнила про свои обязанности. — Что будете заказывать?  — Мне, пожалуйста, летний салат и стакан апельсинового сока, — ответила она. — Для меня в новинку глядеть наимолодую особу, которую не интересует король поп-музыки. Сказать по правде, я уже не надеялась увидеть такое.  — Простите, но по вашему каждый должен восхвалять его, словно Бога, и кланяться ему в ноги? — удивилась я. — Мне нет смысла тратить свою и так короткую жизнь, на человека к которому мне как до звезды, не дотянуться. Оставив женщину переваривать услышанное, я направилась на кухню дабы отдать заказ. Странно все это было. Почему она вообще со мной заговорила? И почему я поддержала разговор? Что мне подсказывает, что эту дамочку я еще не раз повстречаю в своей жизни. Обслужив еще несколько столиков, пришло время отнести заказ этой дамочки. Я не раз замечала как она пристально наблюдает за мной, что мне не очень нравилось. Нет, она была приятной женщиной, но все равно её внимание мне было не по душе. Когда я принесла ей заказ, она снова заговорила:  — Тебе по душе работать здесь?  — С чего у вас такой интерес, к моей персоне? — уже не скрывая своего недовольства, спросила я.  — У меня есть к тебе деловое предложение, — ответила она, а моя челюсть медленно отвисла от шока. — Уверена, оно тебя заинтересует. Я бы хотела побеседовать с тобой, после окончания твоей смены. Ты согласна?  — Что вам от меня нужно? — мое удивление не передать словами. — Почему я должна вам доверять?  — Ты и не должна, — покачала она головой, — дело в том, что мой работодатель весьма влиятельный человек. Очень трудно найти верных людей, которые не предадут за малейшую прибыль. Он очень щедрый человек и заслуженно оплачивает приложенный труд. Если тебя это заинтересует, то я буду здесь завтра в полдень. Думаю, что тебе нужно большее чем работа в простом кафе.  — Если вы говорите, что боитесь предательства со стороны прислуги, — нахмурилась я, пытаясь осознать услышанное, — почему вы уверены, что я не предам?  — Потому что вижу, что ты в отчаянии, — заметила она, — Я вижу людей насквозь. От тебя разит болью и одиночеством. Я ведь права? Прошу, не обижайся на мои слова. Я не хочу тебя обидеть.  — Толку обижаться на правду, — глухо ответила я, — мы так и не представились другу другу.  — Верно, — подтвердила она, — Моё имя Миранда Прайс.  — Индира Мартинес, — представилась я, — но все называют меня Инди.  — Очень красивое имя, — восхитилась она, — в переводе с индийского, если не ошибаюсь, «луна».  — До сих пор не понимаю, почему я с вами разговариваю, — тихо ответила я, — вы скажете мне, кто ваш работодатель?  — Не беспокойся, я расскажу тебе все аспекты этого предложения, но не сейчас. Подумай, а завтра мы с тобой все обсудим. У тебе есть время все хорошенько обдумать. До конца смены я была в раздумьях. Софи и Пол меня не трогали, наверное, прекрасно понимали мое отрешенное состояние. Работу я выполняла будто машинально. После нашего разговора, женщина ушла, на прощание одарив меня ласковой улыбкой. В голове от и до прокручивался наш разговор. Даже когда я пришла домой, мысли об этом предложении не покидали мою голову. Вздор, в глубине души я уже знала, что отвечу этой женщине.