Сдаться — значит, проиграть

*** - Чёрт... - простонала я, понимая, что сегодня меня вновь ждет бессонная ночка. Пришлось даже отложить книгу, которую я пыталась прочитать вновь на тумбочку. Строчки перед глазами расплывались и смысл написанного, никак не хотел доходить до моего измученного сознания. Я невольно усмехнулась, вспомнив, столь правдивые строчки из книги: "Мир убивает самых добрых, самых, ласковых, самых храбрых. Если вы не относитесь ни к одним из них, то мир всё равно будет убивать вас, только без особой спешки". К огромному сожалению, но Эрнест Хэмингуэй, как и всегда оказался прав. Подняв свое бренное тело с кровати, я отправилась на кухню, в надежде, что сладкое поможет мне заснуть. Ведь раньше мне это часто помогало, помимо издевательств над боксерской грушей. Однако, каково же было мое разочарование, когда спустя час нахождения на кухне и поедание сладкого под включенный телевизор, я ничего толком и не добилась. - "But, if Но если You're thinkin' Ты думаешь About my baby О моей малышке, It don't matter if you're То не важно, Black or white Чёрный ты или белый...." Услышав столь любимый голос по телевизору, в голове возникла безумная идея. А почему бы это и не сделать? Уверена, что ничего плохого не будет. Быстро убрав следы своего ночного преступления и выключив телевизор, я направилась реализовать свою идею в жизнь. Тихо, чтобы меня никто не слышал, я пробралась к комнате своего любимого короля. Едва сдержалась от смеха, из-за абсурдности ситуации. Вы наверное думаете, что мешает мне вообще переехать в комнату короля, ведь мы с ним пара? Если честно, то я сама не знаю. Хоть он мне и предлагал к нему перебраться, я сразу же отказалась. Дело в том, что я не хочу видеть его волнение из-за меня. Мне часто сняться ночью кошмары и я могу закричать. Он и так плохо спит, а тут еще и я буду его своими криками будить. Пока пусть все остается как есть. Аккуратно приоткрыв дверь, я тихо пробралась внутрь. Лунный свет из окна освещал лежащего на постели короля и я замерла от увиденного. Майкл был укрыт одеялом лишь наполовину, но в комнате было жарко и вряд ли он замерз. Он будто маленький ребенок прижал колени к груди и обхватил их руками. Его сотрясала мелкая дрожь, а на лбу были капельки пота. Я видела, что он что-то беззвучно бормотал себе под нос. Твою то мать! Ему сняться кошмары, а я об этом даже не в курсе! Нет, он конечно говорил, что ему иногда сняться кошмары и я просила его сказать мне об этом, чтобы я смогла ему помочь. Однако, он видимо счел это не важным фактом и теперь мучается, дурачок! Нужно его срочно разбудить, а то он так и будет стучать зубами. Забравшись на постель, я легонько подергала его за плечо. Он только еще сильнее сжался от этого, будто я его бью! - Малыш, - шептала я ему на ухо, пытаясь разбудить. - Малыш, пора просыпаться... Я конечно знала, что его сложно разбудить, но чтобы настолько! Мне это уже начинало надоедать, поэтому, я поступила по другому. Он конечно обидится на меня за это, но выбора у меня особого нет. Я его уже и толкала, но он не в какую не хочет просыпаться и продолжает находиться во власти кошмара. Разве я могу просто так смотреть на это?! Мне было больно видеть мучение на его лице, поэтому будем действовать радикально. Многие меня бы прибили за мой поступок, но будь вы на моем месте, поступили бы также. Он что-то мычал, еще сильнее обхватывая себя руками. Хорошо, что он хоть не кричит. Прости меня, малыш! Пока не передумала, я использовала радикальный способ его разбудить, раз по хорошему не получается. В тишине комнаты будто раскат грома прозвучал звук пощечины. Майкл резко сел на кровати, при этом испуганно вскрикнув. - Тише, малыш...- пыталась успокоить его я. - Тише, не кричи. Малыш, это я... Я быстро включила ночник, чтобы нам было лучше видно друг друга. С удивлением заметила на его щеках дорожки слёз, которые не видела раньше. Он немного успокоился, когда увидел меня, но все равно был ужасно напуган. Тяжело дышал и пытался прийти в себя. - Малыш, что с тобой? - спросила я, аккуратно обнимая его за плечи. - Кошмар опять приснился? - Я... - пытался что-то сказать он, но из-за сбитого дыхания это было трудно. Увидев на тумбочке графин с водой, я тут же налила ему выпить, чтобы это помогло ему прийти в себя. Он более не менее успокоился, но было ясно видно его испуг. Что же ему такое приснилось? Забрав у него пустой стакан, я вновь положила его на тумбочку. Нужно как-то успокоить его, иначе ему сегодня вообще не удастся поспать. - Малыш, как ты себе чувствуешь? - спросила я, когда он вновь лег на постель. - Я в порядке, - хрипло ответил он, после чего удивленно посмотрел на меня. - Подожди, а как ты здесь оказалась? Я что кричал? - Нет, ты не кричал, - ответила я, тоже устраиваясь на другой подушке. - Ты видимо и не собирался мне рассказывать о том, что у тебя опять начались кошмары? - Кошмары - это часть моей жизни и с ними ничего не поделаешь, - отвел глаза он. - "Говорят, что сон может длиться всего секунду, однако за эту секунду человек может прожить целую жизнь, он может страдать и умереть... И кто может определить, которая из двух реальностей настоящая: та, в которой мы живем, или та, которая нам снится меж небесами и землей в сумеречной зоне?"* - Что ты хочешь этим сказать? - прошептал Майкл, широко раскрытыми глазами посмотрев на меня. - Откуда эти слова? - Надеюсь, что ты не против моей компании, - сказала я, не ответив на его вопросы, после чего нагло забралась под одеяло и устроилась рядом с ним. Нежно поцеловав его в губы, я обняла его и прижала к себе, как мать обнимает своего ребенка. Горячее дыхание обожгло макушку, а его губы нежно поцеловали меня в лоб. Вдыхая столь любимый аромат шоколада, я чувствовала себя как никогда спокойно. Именно за этим я и пришла к нему в комнату. Майкл всегда дарил мне чувство успокоения и защищенности. - Останься сегодня со мной, - прошептал Майкл, а я с удивлением услышала в его голосе огромную надежду. - Пожалуйста, мне плохо без тебя... - Майкл, я никуда не уйду, - пообещала я, после чего подняла голову и чмокнула его в губы. - Почему ты не сказал мне раньше? С его губ сорвался обреченный вздох: - Я уже привык к этому... - Не ты один, - сказала я, после чего призналась. - Именно поэтому я не хотела перебираться к тебе в комнату. Мне сняться кошмары каждый день... Иногда они не такие страшные, а иногда я могу очень сильно закричать... Просто я не хотела, чтобы ты это слышал... - Думаю, что глупо спрашивать, что тебе сниться, - уверенно сказал он, мягко заправив мне прядь волос на ухо. - Ты поэтому и пришла ко мне? Не смогла заснуть? - Да, а твоё тепло всегда меня успокаивает, - ответила я, на что услышала мягкий смешок. - Ты мне доверяешь? - Я пустил тебя в свое сердце, по-твоему, доверяю ли я тебе? - ответил он вопросом на вопрос. - Тогда расскажи мне обо всём... - руки нежно перебирающие мои волосы, замерли, но я не собиралась отказываться от задуманного. - Если ты мне веришь, то откроешь мне своё сердце полностью... Расскажи мне всё от начала, до конца... *** - Вот ты где, дорогая, - сказала вошедшая в кинотеатр Миранда. - Я тебя уже обыскалась! Что ты тут... ? Она замерла на месте, когда увидела видеозапись, воспроизводимую сейчас на экране. Запись видеообращения Майкла к своим поклонникам, прямо из Нэверленда, насчет обвинения в растлении малолетних 1993 год. Я была не в силах пошевелиться и оторвать взгляд от экрана. Лицо горело от пролитых слёз, но я не издавала не звука. Только слушала... - "... Я скажу, что меня особенно огорчает то, как ужасно, отвратительно освещается это дело в прессе. При любой возможности пресса подтасовывает факты и использует эти голословные заявления в своих целях. Я прошу всех вас подождать и услышать правду, прежде чем вы заклеймите меня. Не относитесь ко мне как к преступнику, потому что я невиновен. На этой неделе департамент полиции Лос-Анджелеса и департамент шерифа округа Санта-Барбары заставили меня пройти бесчеловечный и унизительный осмотр. Они представили мне ордер на обыск, который позволил им осмотреть и сфотографировать мое тело, включая пенис, ягодицы, нижнюю часть туловища, бедра и другие участки тела на их усмотрение. Они, предположительно, искали нарушения цвета кожи, пятна, отметины или любые другие доказательства наличия у меня болезни кожи витилиго, о которой я говорил раньше... " - Если бы ты знала, что ему стоило говорить это на камеру, - сказала Миранда, с трудом оторвав взгляд от экрана. - "Всю свою жизнь я просто старался помочь тысячам детей вести счастливую жизнь. Когда я вижу страдающего ребенка, у меня на глаза наворачиваются слезы. Я не виновен в том, в чем меня обвиняют. Если я и виновен в чем-то, так это в том, что я отдаю все возможное, чтобы помочь детям во всем мире. В том, что я люблю детей всех рас и возрастов. В том, что я искренне радуюсь, видя невинные улыбающиеся детские лица. В том, что благодаря им я наслаждаюсь детством, которого у меня никогда не было. Если я и виновен в чем-то, так это в том, что я верю словам Господа о детях: «Пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие». Я никоим образом не считаю себя Богом, но в сердце я стараюсь быть похожим на Него." - Выключите это... - прошептала я, чувствуя, как на глазах вновь появились слезы. - Умоляю, выключите... Перестала слышать столь любимый голос, который был пропитан столь сильной болью и обидой, я почувствовала огромное облегчение. Миранда выключила запись, после чего села рядом со мной. - Я со всеми вами стала слишком сентиментальной, - попыталась пошутить я, но это выглядело ничтожно жалко с моим зареванным лицом. - Мне еще не доводилось столько слёз лить... - Разве это плохо? - задала резонный вопрос она. - Слезы прямое доказательство того, что действительно люди... Что нам тоже можно сделать больно... Почему ты это все смотрела? - Он все рассказал мне, - прошептала я, подняв на неё свои мутные от слёз глаза. - Всю свою жизнь... Рассказал о своих чувствах... - Это едва не стоило ему жизни, - тихо сказала она, отведя блестящий от подступивших слёз взгляд. - Мы едва его не потеряли... - Что-то наверняка повлияло на его решение, - сказала я, а Миранда удивленно посмотрела на меня. - Он хотел лишить себя жизни... Он не мог просто так передумать... - В который раз поражаюсь, насколько ты все глубоко осознаешь, - грустно усмехнулась она, а я впервые видела не её лице такую скорбь. - Ему пообещали дать то, что он хочет больше всего... - Детей, - шокировано выдохнула я, догадавшись. - Лиза пообещала, что даст ему стать отцом? - Как видишь, эти планы не сбылись, - вздохнула она. - Он был бы замечательным отцом... Вдруг она резко замерла, после чего внимательно посмотрела на меня. Мне стало не по себе от этого взгляда. Она будто меня подавляла, что я совершенно не любила. Еще не разу она не смотрела так на меня. Что с ней такое? Сказанные дальше слова, с трудом дошли до моего шокированного сознания: - Ты ведь любишь его, так почему бы тебе не дать ему то, что он так заслуживает? От таких слов, у меня отвисла челюсть и я широко раскрытыми глазами посмотрела на неё. Что она сейчас сказала? Эта реплика с трудом мной воспринималась. Только я попыталась хоть что-то сказать, как нам прервала вбежавшая в кинотеатр Кейт. Такой напуганной, я еще не разу её не видела. Что опять произошло? Последующие слова, сказанные дрожащим от страха голосом, заставили нас замереть: - Майкл в больнице...