Мир из моих снов

      — Здорово! — восхищенно сказал Лонли-Локли.       Он перевел взгляд на меня и слегка передернул плечами, словно сгоняя какое-то наваждение. Я лишь улыбнулся в ответ и тут же уставился на проплывающую мимо красоту новорожденного мира. Смотреть в глаза совершенно довольного Шурфа было выше моих сил. Признаться, я сам не понимал причину этой слабости. Раньше такого не было… Или было? Я сморгнул, концентрируясь на пейзаже. Он, и правда, зачаровывал.       Под нами, прикрывая бесконечную бездну, неслись то ли сероватые облака, то ли хрупкий туман. А, может, это вообще был дым, потому что мой мир горел так же, как мои нервы, натянутые до предела непонятно от чего. Я не отрывал взгляда от темно-зеленых макушек деревьев. Я не был уверен, что в моих снах встречал хоть одно животное, но теперь тут скакали белки и, кажется, я даже смог разглядеть медведя, лениво потирающегося о шершавый ствол.       Через пару минут, когда созерцание мира из оживших снов мне все же надоело, а боль в животе, вызванная волнением, сотрясла мое тело краткой судорогой, я все же обернулся на Шурфа. Тот, похоже, вообще не двигался все это время. То-то мне так спину жгло. Это всё его взгляд, эти светлые и какие-то грустные глаза…       — Ты действительно волшебник, Макс, — с нотками задумчивости проговорил мой друг.       — У меня просто были хорошие учителя. Я осторожно улыбнулся, хотя губы мои дрожали и отчаянно не хотели слушаться. А вообще надо было продолжать говорить, потому что тишина больше не была дружелюбной. В ней заскользили нотки напряжения и недосказанности.       Моим спасением стало приближение земли. Я спешно выскочил из кабинки, и ощущение твердыни под ногами вселило в меня какую-то уверенность. Позади меня уже замер Лонли-Локли, который с плохо скрытым восторгом оглядывался вокруг.       — Нравится тебе мой город, да? — хихикнул я, но голос мой почему-то предательски захрипел.       — Конечно, нравится. Да уж. Такое удивительное место мог создать только ты, — протянул Шурф.       Я хмыкнул, пытаясь скрыть непонятные мне самому чувства, которые обязательно проступят на моем выразительном, по словам всех знакомых, лице.       — Я бы хотел посетить это кафе, что так приглянулось мне в нашем сне. Надеюсь, там ничего не изменилось, — сообщил тем временем Шурф, указывая длинными пальцами правой руки на небольшой домик, выложенный из красного кирпича.       За вынесенными на улицу столиками почти никого не было. Только две молодые девушки довольно привлекательной внешности сидели в дальнем углу, уткнувшись носами в одну на двоих книгу. В какой-то момент в моей голове проскользнула мысль о том, что это, пожалуй, очень мило. Хотя мысль эту я поспешил отогнать.       Мы с Шурфом сели за столик, который я привык занимать во сне. Лонли-Локли дал мне молчаливое согласие самому сделать заказ. Уже через пять минут нам подали две чашки крепкого кофе со сливками и два кусочка сладкого тирамису.       И вот мы сидели друг напротив друга за столиком в кафе, которое, наверное, могло бы посоревноваться даже с «Обжорой». Говорили мы немного, только наслаждались серо-голубым небосводом, сизым дымком, парящим во вкусном свежем воздухе. Тут не пели птицы, зато слышался хруст старых деревьев. Прекрасная атмосфера для какого-нибудь свидания. Я покосился на Шурфа и тут же поперхнулся. Как-то нехорошо совместилась эта мысль и счастливое лицо моего дорогого друга.       — Не очень вкусный напиток, честно говоря, — нарушил вдруг тишину Лонли-Локли, рассматривая чашку с кофе. — Зато, как ты их назвал, сливки очень даже…       — Ну ладно. Ешь их. Кофе я сам выпью.       Я улыбнулся и стал наблюдать за Шурфом. Это производило на меня какое-то странное ощущение. Словом, я получал удовольствие от каждого движения его ловких рук. Вот уж не думал, что буду с восхищением наблюдать, как какой-то мужчина ест или пьет! Хотя, нет, неправильно. Не «какой-то мужчина», а непревзойдённый сэр Шурф Лонли-Локли, Мастер Пресекающий Ненужные Жизни.       В какой-то момент мой друг поднял ложку вверх, пытаясь лучше разглядеть её узоры в тусклых лучах здешнего солнца. Именно тут произошло нечто совсем странное. Раздался какой-то непонятный звук, а затем в металле появилась ровная круглая дырочка. И я сделал то, что хотел сделать уже давно. Я рассмеялся. И это привычное для меня действо помогло согнать всё напряжение и недопонимание между нами. Шурф чуть нахмурился, а потом пробормотал какие-то извинения.       — Ерунда, — бросил я, протягивая другу собственную столовую принадлежность, предварительно облизнув её от остатков торта.       Шурф коротко поблагодарил меня и даже, кажется, подмигнул, но вероятно мне просто показалось, ибо будь это правдой, я бы сошел с ума. Затем он вернулся к полюбившимся сливкам. Кажется, на моей родине, да и здесь, наверное, тоже, это называлось бесконтактным поцелуем. Я снова закашлялся, удивленный собственными мыслями.       — Ты не заболел, Макс? — осторожно поинтересовался мой друг.       — Нет, нет, — спешно отозвался я.       Шурф пристально оглядел меня, но больше ничего не сказал. Но теперь мне это уже не приносило радость. А так хотелось разрушить эту стену молчания между нами! Я, конечно, все понимал, но зачем же настолько сильно закрываться? В животе снова закрутилось волнение, мне даже стало трудно дышать.       — Нет, с тобой все же что-то не так, — строго проговорил Шурф, отвлекаясь от еды.       Он перегнулся через стол и заглянул мне в глаза. И меня унесло… Раньше мне казалось, что его зрительный аппарат состоял из двух бесстрастных безразличных льдинок. Какая глупость. В глубине его глаз были все те эмоции, что он так боялся показывать. Азарт, веселье, безумие.       Когда до меня дошло, что я с восхищением разглядываю глаза другого мужчины уже около минуты, мне пришлось отвернуться. Наверное, от осознания этого странного события, на моих щеках заиграл румянец. Хотя, может, у его возникновения была другая причина.       — Со мной все в порядке, — медленно выдавил я, потому что напряжение дошло до своего пика. Казалось, что вот-вот просто лопну от неосознанности собственных чувств.       — Попробуй мою дыхательную гимнастику. Хотя…       Я уже собирался переспросить, что «хотя», но меня опередили. Шурф подался вперед и, ошпарив дыханием сначала моё лицо, увлек меня в нежный поцелуй. Мой мозг совершенно отключился… Я чувствовал только эти теплые прикосновения чужих губ. Не знаю, что тогда произошло, но мне даже ответить ему было нечем. Собственное тело перестало слушаться. Я ошеломленно уставился на Шурфа, он же наоборот прикрыл глаза. Смотреть что ли ему на меня было стыдно? Одно я мог сказать совершенно точно — все это было чертовски странно, но точно так же приятно. Я никогда не чувствовал себя лучше, чем в тот удивительный миг.       Когда все кончилось, Лонли-Локли сел на своё место и медленно выдохнул, сцепляя руки в замок. Я долго не мог ничего выговорить. На губах застыло ощущение прикосновений. И от того еще больше хотелось повторить все произошедшее. Так странно, что в тот миг меня не трясла мораль и чувство собственного достоинства. Вся моя натура приняла то, что я, уже глупо скрывать это от самого себя, влюбился в непревзойденного Мастера Пресекающего. И все же я не мог не спросить:       — Шурф, что это, черт побери, было?!       — Тебе что-то не понравилось? Да, признаться, я не так часто практикуюсь последнее время, — спокойно сообщил Лонли-Локли, хотя, кажется, уголки его губ дрогнули, пытаясь выдавить улыбку. Сначала я невольно рассмеялся, хотя это быстро прошло. Почему-то не вписывался смех во все это. Я сжал руку, покоящуюся на колене, в кулак, чтобы хоть как-то ослабить волнение и боль в животе. Немного помогло.                                      — Я не про это. Как же… твоя жена, Шурф? — пробормотал я и подумал о том, что не очень хочу слышать ответ. Может, нам вообще не возвращаться в Ехо?       — Хельна? О, кажется, ты еще не совсем понял. В нашем Мире все, что касается семейной жизни, устроено не так, как ты, вероятно, думаешь. В конце концов, мы с ней хорошие друзья. И последнее время ничего больше. Она поймет.       — То есть, ты хочешь сказать, что ничего неправильного в этом нет? — изумился я, стискивая лоохи в кулаках. Всего одно слово могло решить всю мою судьбу.       — Что неправильного в том, что два любящих друг друга человека хотят быть вместе? — искренне не понимая, осведомился Шурф.       Мне хотелось визжать от радости, скакать, бегать, но все это больше было похоже на поведение Безумного Рыбника, но его с нами, наверное, к счастью, в данный момент не было. Мне оставалось лишь рассмеяться. Да уж, это все, на что я был способен. Шурф даже, кажется, улыбнулся. И именно после этого я понял, что ничего неправильного во всем этом и быть не может.       В город мы возвращались, крепко стиснув руки друг друга. Мне просто нужно было убедиться в том, что мой Шурф реален, а не снится, как Меламори. А он, наверное, просто пытался сделать мне приятно и соблюсти какие-то традиции моих Пустых Земель. От этой мысли становилось смешно. Ворота и любимые деревья сэра Джуфина Халли в количестве одиннадцати уже остались за нашими спинами, когда я задал волнующий меня уже давно вопрос:       — Шурф, а что мы скажем, когда вернемся?       — Я уже говорил, что предпочитаю решать проблемы по мере их поступления. А сейчас у нас только одна проблема: ты уже засыпаешь, — спокойно сообщил этот изумительный парень.       Я широко зевнул в подтверждение его слов. Моё сознание, и правда, начинало давать сбои. Слишком многое произошло за этот день. Наверное, я уснул прямо по дороге, потому что последним воспоминанием той ночи было то, как Шурф осторожно подхватывает меня на руки и прижимает к груди. И это такое несложное, казалось бы, действие навсегда убедило меня в том, что моя прежняя жизнь навсегда должна быть забыта. Лишь тут, в Мире, я обрел себя и своё счастье.