У каждого свой Доктор

ДОКТОРА Войда обнаруживают через несколько дней в его же квартире. Санитар, его хороший знакомый, приходит, чтобы убедиться в том, что психиатр в порядке, однако то, что он видит поражает его до глубины души. Мужчина сидит на полу и держит в руках сердце, которое стало уже источать характерный запах, однако Джеймс этого не замечал - играл с человеческим сердцем, словно с игрушкой, и истерично смеялся. Разговаривать с, теперь уже бывшим, психиатром не было возможности, он только разглядывал собеседника сумасшедшими глазами и кусал губы, будто знал что-то очень важное, просто не мог это никому рассказать. На него было жалко смотреть - исхудавший, в потрепанной одежде, с растрёпанными волосами... МНОГОЧИСЛЕННЫЕ экспертизы доказали, что Джеймс Войд совершенно безумен, его принудительно поместили в ту самую клинику, в которой он проработал не один год. Полицейские так и не узнали, куда делась сожительница доктора Войда, было ли это её сердце, жива ли она. Дело было закрыто за отсутствием улик. В психиатрической лечебнице всё вокруг было знакомо доктору. Но когда двое санитаров вели его, связанного, по холодным коридорам, безумец разглядывал всё, что его окружало с детским любопытством. Его развязали и заперли в тёмной камере, оставляя на съедение его собственным демонам. Где-то внутри он оставался тем же человеком, которым был, но ко всему этому на него действовала некая сила, которая не позволяла ему, нормальному человеку, выбраться на поверхность. Всё, что происходило с ним, он теперь воспринимал, как данность, как будто всё это случилось и не с ним. С кем-то другим. Сумасшествие. То, с чем мужчина работал годами, то, о чём он знал, казалось бы, всё, но нет. Теперь, будучи взаперти: в камере, в своём теле, в своём безумии, он понимал, что это - конец. Он - навеки пленник своего собственного разума, который берег его. Не позволял снова окунуться в тот океан боли, что даровал ему Тёмный Повелитель Времени. День за днём мужчина принимал таблетки, сидел на своей кровати, впиваясь взглядом в стену. Иногда, на мгновение, он осознавал, что есть реальность, а что есть фантазия, однако, безумие снова и снова вынуждало его подчиниться себе. У доктора не было сил и стимула противиться этому, и он подчинялся. ОН давно потерял счёт времени, он не знал, сколько дней, недель, месяцев, а может, и лет, он провёл в этой камере. С ним никто не говорил, санитары поглядывали на него, но он давно перестал узнавать лица. Возможно, те люди, что приносили ему еду когда-то были его друзьями, товарищами, знакомыми. Теперь же все они - люди - были только фигурами, у которых не было лиц. Порой во снах к ему приходила Маргарита в немецком костюме и с кружкой пива, как бывало давным-давно. И не с ним, с кем-то другим, с кем-то нормальным и до отвращения счастливым. Он почти не помнил этого, однако рыжая Гретхен снова приходила и снова плясала на углях тлеющего рассудка никому не нужного человека. С наступлением осени, в этой палате стало жутковато. Мужчина ночами слышал завывания ветра и звон разбивающихся капель. Ему хотелось выглянуть, снова ощутить на лице дуновение ветра, снова попасть под дождь, но это было несбыточное желание. В ЭТУ ночь он снова пребывал в своих сладких грёзах: за окном разбушевалась гроза, мощные раскаты грома обещали стереть забытый Богом город с лица земли, ветер, казалось, мог бы вырывать с корнями деревья... На доли секунды палата освещалась светом молнии, а потом клиника снова погружалась во мрак. Мужчина, который давно уже не был доктором, тем более психиатром, лежал на кровати, закрыв глаза. Он отчётливо слышал приближающиеся шаги, потому отвернулся к стенке и укрылся одеялом. Шаги становились всё громче и громче, а потом закончились прямо за дверью его неприступной крепости. Он услышал скрежет, когда ключ сделал второй оборот, дверь открылась. Палата теперь освещалась холодным светом из коридора. Войду показалось, что он чувствует это, ощущает спиной. Он так долго был один, что любое колебание воздуха было ощутимо для мужчины. Джеймс Войд знал, кто к нему идёт. Других вариантов просто не было. В палату вошёл Мастер в сопровождении Доктора. Мастер вальяжно сел на кровать, которая находилась напротив той, на которой лежал безумец. Доктор стоял, устремив свой взгляд к маленькому окошку, которое находилось почти под потолком. - Жуткое место, - наконец произнёс шатен и взглянул на укрывшегося пациента. - Я тебе говорил, но ты всё равно оставил меня гнить здесь, - парировал Мастер, однако его голос был сладок, почти нежен. Он играл роль и играл её превосходно. Сумасшествие - его стихия. Повелитель времени чувствовал себя, как рыба в воде, в то время, как Доктора мелко потряхивало. Мастер начал пальцами отбивать ритм по своему колену, на «четыре» палату снова залил ледяной свет молнии. - Это были твои условия. И что теперь? - спросил Доктор, оборачиваясь и впиваясь взглядом в черты лица своего заклятого друга. - Ты знаешь, что теперь. Ты забыл условия сделки? Мы подошли к критической точке, точке невозврата. Самое время перейти её. И будь, что будет. - Сделка, - прошептал Доктор и прикрыл глаза. - Ты оставил себе жизнь, я пожертвовал этим человеком. Разве он не настрадался? Безумец поднялся на кровати и поджал под себя ноги, однако, никто не обратил на него внимания. - Дело не в нём, Доктор. Дело никогда не было в нём. Дело в нас. На месте этой обезьяны мог быть кто угодно, но оказался именно он. Почему? Потому что - это единственный верный ответ на твой глупый вопрос. Вселенная абсурдна, Вселенная жаждет успокоения. Вместо ответа раздался мощный раскат грома, казалось, что даже стены задрожали от этого непостижимого для человека величия. - Смерти, - шепотом произнёс доктор Войд. - Вселенная жаждет Смерти, - однако его голос не был услышан. Он продолжал наблюдать за беседой, ему казалось, что его вообще нет. У него остался только его голос, но сейчас никто его не слышал. - Я просто показал тебе, Доктор, - спокойно продолжал Мастер, - что значит, быть тобой. Войд обещал мне исцеление, посмотри на него - он жалок и пуст. Ты обещаешь исцеление Вселенной. Откуда в тебе столько спеси? Сдайся! Ты хочешь этого! Кому, как не мне, знать это? Мы - одной крови. Если бы ты заглянул в Временную Воронку, ты бы был на моей стороне, но ты сбежал. Сторонник ангелов молчит и смотрит на своего собеседника, противника, врага. Он чувствует, что в нём, в глубине, просыпается чувство, прежде незнакомое ему. Войд смотрит в спину худого мужчины и поджимает губы. - Ты был одинок, ты не смог отказаться шанса прекратить своё одиночество. Ты предложил компромисс. Теперь ты должен выполнить последнее условие сделки. - Какое условие? - в ужасе всхлипывает мужчина, но Повелители времени снова игнорируют его. Мастер поднимается и выходит из палаты. Доктор провожает его взглядом, пациент вжимается в постель. Они остались наедине. Доктор и бывший психиатр. Таймлорд оборачивается и смотрит на Войда сверху вниз, глаза его черны и пусты, словно сама Вселенная. Ветер продолжает завывать так, что ужас пробирает до самых костей. - Ты умрёшь сегодня, - как можно более холодно произносит Доктор. - Последнее условие. Ты должен умереть. Мастер любит истории, Мастер любит трагичные окончания этих историй. Так получилось, что этой историей был ты. Просто потому, что мы приземлились в этом городе, случай. Он прав - на твоём месте мог оказаться любой. Они смотрят друг другу в глаза. - Мастер не может убить меня. Но он может заставить меня отказаться от моего имени. Я уже это сделал, - он протягивает ладонь с одной таблеткой. Безумец вглядывается в неё и качает головой. - Я не стану. Я не хочу умирать, - говорит он и в этот момент осознаёт, что действительно не хочет умирать, эта ясность ослепляет его. - Я не должен умирать из-за вашей сделки. - Думаешь, это жизнь? В этой клетке. Как только я уйду, ты снова не сможешь общаться с миром, правильно его ощущать... Мастер уничтожил твой рассудок. У тебя два выхода: гнить или уйти достойно. - Всегда есть третий путь. - Не всегда. Они молчат. Слушают вой ветра и раскаты грома. В эту секунду доктор Войд так ясно ощущает жизнь, но она подходит к концу. Он берёт таблетку в руки и долго рассматривает её. - Могу я загадать желание? - спрашивает он. Доктор кивает в ответ. - Как быстро подействует эта таблетка? - Минут семь, - констатирует Таймлорд. - Я хочу на улицу, - говорит психиатр. ПОГОДА бесновалась, сводила с ума, но психиатр в одной рубашке и свободных штанах оказался на улице. Он проглотил таблетку, как только вышел в бурю. Он умирал, пока прогуливался по территории психиатрической клиники. Это незабываемое ощущение - дождь хлещет по щекам, ветер забирается под рубашку, земля уходит из-под ног... Джеймс вскинул руки к небесам и громко рассмеялся, однако в этом коловращении его смех не был услышан. Доктор смотрел на часы и на психиатра, на часы и на психиатра... ПОВЕЛИТЕЛИ времени стоят у открытых дверей ТАРДИС и смотрят в открытый космос. Только что они покинули Землю, Доктор думает, что он больше не вернётся туда. - Что теперь будешь делать? - спрашивает Доктор, не глядя на Мастера. - Сделка. Я остаюсь с тобой. Скажи мне, Доктор, что будешь делать ты? - Я больше не Доктор, - отвечает мужчина. - Забудь это имя. - Но тебе же нужно имя, Тета? - Как назвался тот город? - Violence, - отвечает Мастер. - Кажется. Я не помню. - Сгодится для имени? - Таймлорд усмехается. - Violence, - повторяет он. - Ты и я - одной крови. Ты победил Доктора. - Не я. Его... - говорит Мастер так, словно Доктор действительно мёртв, - ...его победила Вселенная. Она не хотела войны. - Она хотела покоя. The End.