I shall never forget

      — Королева послала за Вами, милорд.       Дрожащее пламя свечей блестело золотом на стенах. Лорд Мельбурн спустился в залу, где его ждала королева. Подол ее белого шелкового платья зашуршал по дорогому ковру, когда она повернулась. Уильям опустился на одно колено, целуя в формальном жесте ее протянутую ручку — крохотную, с аккуратными пальчиками и нежной кожей.       С улыбкой она следила за ним, не отрывая восхищенных глаз. Лорд Мельбурн был для нее образцом настоящего джентльмена до недавних пор.       — Поздравляю, мэм. Никогда еще не видел, чтобы Вы так светились, — заговорил первым мужчина, поднявшись.       Виктория в смущении отвела глаза, вздыхая.       — Однажды вы сказали мне, что свое сердце я отдам без сомнений, — дрожащим от волнения голосом промолвила она. Мельбурн напрягся, видя, как блестят ее васильковые глаза в приглушенном свете.       — Да, помню.       — И вы были почти правы, — продолжала королева, глядя ему в глаза.       — Почти, мэм? — непонимающе отозвался Уильям.       Виктория молчала мгновение, подборок ее дрожал. Фортепиано доносилось из банкетной залы, где гости веселились и пили за здоровье королевы Англии и ее новоиспеченного супруга.       Она почти сразу увидела в Уильяме Мельбурне своего отца, которого давно позабыла. Высокий, умный, внимательный мужчина, очевидно, разбивший сердце не одной фрейлине или камердинерше. Не будь лорда М с ней с начала ее правления — неизвестно, во что могла бы превратиться страна, попади она в чьи-то хваткие руки желающих заполучить власть, коих было предостаточно. Но если для него Виктория оставалась названной дочерью, которой у него никогда не было, то королева давно отдала бы ему свое сердце — если бы Уильям, конечно, позволил ей сделать это. Еще тогда, в Броккет-Холле, когда она предложила ему стать ее компаньоном, он вежливо отказался. Только круглый дурак мог так поступить, но Мельбурн был честен — всю жизнь он был связан только с одной женщиной — своей женой, и даже после ее смерти продолжал хранить священную память о ней.       — …Подобно грачу, я выбрал себе пару раз и навсегда, — подвел тогда черту он, крепко сжимая холодные руки Виктории в своих руках.       И королева отступила.       Она была столь же юна в свои девятнадцать, сколько и влюбчива — он оказался первым, кто заставил ее душу трепетать, словно птичку в клетке.       «Милый мой, дорогой лорд М», мысли путались у нее в голове. «Я всегда буду любить Вас, пусть и глупо, безнадежно, постыдно. Пусть образ Ваш со временем сотрется в моей памяти — воспоминания будут живы. Наш танец на моем первом балу, наши конные прогулки по саду — все это я буду помнить, и Ваши советы, все-все я буду бережно хранить. Вы стали человеком, открывшим мне глаза на многие вещи, за что я вечно буду благодарна», — ей хотелось кричать об этом, кричать, чтобы он услышал, чтобы он все понял.       — Я никогда не смогу забыть, — только и смогла произнести она и зашлась в рыданиях, роняя голову к нему на грудь. Слезы сожаления и горести ручьями текли по ее бархатным припудренным щекам, она, трепещущая, вся содрогалась в его руках, хватаясь из последних сил за ворот мундира, пытаясь быть еще чуточку ближе.       В тот момент она не была королевой Англии. Она была женщиной, робкой и беззащитной, поддавшейся порыву своих чувств.       Лорд М бережно обнял девушку за плечи, чего никогда не делал раньше — непозволительным было касаться королевских особ, кроме как придержать руку при неспешной прогулке, помочь слезть с лошади или поприветствовать, поцеловав тыльную сторону ладони. Он чувствовал ее дрожь, ее истерику и ее тело, маленькое, хрупкое, словно держал в руках фарфоровую куклу. Каково это — прикасаться к ней, гладить по шелковистым, растрепанным волосам, держать ее руку в своей каждый день, думал он? Каково Альберту от осознания того, что помимо титула, жалования и престола он владеет теперь великолепнейшей из девушек во всей Англии?       Уильям помнил все — их первую с королевой встречу, ее крик при виде мыши после переезда в новый замок, как чудесно смотрелись цветы в ее волосах из теплиц Броккет-Холла, которые, по его словам, были всегда к ее услугам. Ее смех, ее настойчивость в решении вопросов и то, как уверенно она держалась верхом на своем белом скакуне. И как она прекрасно выглядела в день коронации и в день свадьбы.       Она видела, как он смотрел на нее еще во время церемонии. Тень печали скользнула в его взгляде, когда Викторию и Альберта объявили мужем и женой. Ее совсем еще детская улыбка, когда она готовилась бросить флердоранжевый букет невесты.       — Можно поцеловать невесту? — с легкой полуулыбкой он осторожно смахивал соленые слезинки, гладя овал ее личика большими пальцами. Виктория металась глазами, стараясь унять дрожь. Комок застрял у нее в горле. Она вся пылала румянцем.       Не медля, лорд М наклонился для поцелуя, и сердце Виктории замерло. Кроткий вздох вырвался из ее рта, когда теплые сухие губы коснулись ее щеки, задержавшись на мгновение дольше, чем было дозволено правилами приличия. В этом поцелуе было все: его доброта, нескрываемая нежность и любовь к своей девочке. Любовь в королеве.       Они пробыли вместе еще какое-то время, наслаждаясь в последний раз обществом друг друга. Королеве нужно было вернуться к своему новоиспеченному мужу поскорее, иначе кто-нибудь точно что-то заподозрил бы.       — До свидания, лорд М, — в последний раз произнесла она, и это значило «Я всегда буду любить». Она не желала отпускать его каждой клеточкой своего тела. Чтобы он остался с ней хотя бы чуточку подольше.       — До свидания, мэм, — в последний раз произнес он, и в этом было «Я всегда буду помнить». Он ловил каждую эмоцию, возникающую на ее лице, каждую деталь ее образа, чтобы она всегда оставалась такой же чистой и живой в его мыслях.       Виктория едва смогла высвободить из его рук свои, до последнего цепляясь пальцами. Она медленно развернулась и устремилась вперед, в залу, плывя между рядами свечей по коридору. К ее глазам снова подкатывали слезы, но даже ее любимому лорду М нельзя было видеть их.       Уильям шагнул же в противоположную сторону, но все равно позволил себе обернуться — Виктория бежала все дальше и дальше, и белые ленточки ее шляпки развивались, словно улетающие птички под небесами, ускользая вместе со всем, что между ними было.