А умирать она не хотела

Но всё равно, наперекор всем бедам, Ты дорог мне. Я отправляюсь следом.

      - Зачем ты попыталась вновь?       Голос Виктории Райдос - холодный. Холодный просто до смерти. Люди, попадавшие на прием к экстрасенсу, всегда говорили, что ее взгляд, безумно тяжелый, пронизывает насквозь, словно бы проходит сквозь тебя, прожигая изнутри. Но это не совсем так. Голос ее никогда не был легче. И он мог убить даже сильнее взгляда темных, почти черных глаз.       Мэрилин Керро пожимает плечами, с огромнейшим трудом сдерживая порыв звонко рассмеяться. Рассмеяться гордо, насмешливо, даже злорадно. Последнее, чего ей сейчас хочется, это стоять сейчас здесь, около Райдос. На войне как на войне - а их взаимоотношения иначе как войной назвать было просто нельзя. Борьба с самого начала шестнадцатой Битвы. Борьба после ее окончания. Борьба даже сейчас, когда их уже не связывает, казалось бы, абсолютно ничего. Казалось бы.       - Кому ты что хочешь доказать? Ты проиграла дважды. Ты не заслуживаешь эту победу.       Виктория сейчас напоминает королевскую кобру, которая гипнотизирующе вглядывается в тебя перед роковым прыжком. Былая неприязнь к Мэри так и не ушла. А уйдет ли вообще? Маловероятно.       - У меня есть свой цел, - повторяет рыжеволосая свои же слова с телеэкрана, а на ее непроницаемом лице невозможно прочитать ни единой эмоции. Это не значит, что их нет. Это значит, что эстонка изо всех сил старается их не выставлять напоказ.       - Этот твой "цел" нужен только тебе. Ты же понимаешь, что зрители будут специально голосовать за тебя в этот раз, лишь бы ты больше не появлялась в программе?       С каких пор Виктория стала такой, она и сама понять, по сути, не могла. Даже во время Битвы она старалась вести себя по отношению к Мэрилин относительно спокойно, лишь изредка срываясь на некие колкие фразочки вроде: "Она мешает мне проходить испытания". Но прошел год, а старые обиды не только не уходили, но и словно бы стали куда более сильными.       - Интересно, что сказал бы Шепс, узнав о том, что ты снова здесь? Он явно не гордился бы тобой, и ты сама это знаешь. Он бы решил, что ты совсем сошла с ума. И ведь я превосходно помню его слова о том, что он не пустит тебя на Битву больше. Вы случайно не из-за этого разъехались?       Керро не отвечает на попытку темноволосой надавить на все еще кровоточащую внутри рану, а лишь закусывает губу. Она умеет не терять самообладание. Умеет, когда ей это в самом деле нужно. А сейчас это нужнее, чем когда-либо.       Теперь все вокруг знают, что они с Александром разошлись. Конечно, Райдос тоже в курсе, зачем удивляться? И как только Мэри не догадалась, что ее соперница попытается использовать это как своеобразное оружие?       Их борьба не прекратится даже в мире мертвых. Это понимали обе женщины.

***

      - Не стану желать тебе удачи, Мэрилин. Рука все равно никогда не будет принадлежать тебе. Либо будет, но незаслуженно.       - Удач мне не нужен. Я пришла победит. Я этого достойна.

***

      Виктория отхлебывает глоток обжигающе горячего шиповникового чая и даже не морщится от ощущения кипятка, обволакивающего ее горло: ее взгляд сейчас прикован к экрану телевизора. Семнадцатая Битва теперь стала для нее едва ли не своеобразным смыслом жизни, и все из-за Мэрилин. Керро не заслуживает победу - так считает Райдос. Керро зря пришла сюда в третий раз - так считает Райдос. Керро слишком упорна - так считает Райдос. Керро до безумия красива - так считает Райдос.       Маленькая дочь смотрит на экран с изумлением: не понимает, почему там все та же тетя, которая когда-то уже стояла в том восхитительном зале рядом с ее матерью. А ведьма вовсе не собирается объяснять крохе все тонкости происходящего; ребенку о подобном знать не следует. По крайней мере, до поры до времени.       Времена меняются. И наши взгляды тоже.

***

      - Я считаю, любов это любов. Неважно, к мужчине или к женщине. От мужчины к мужчине, от женщины к женщине - любов, - говорит Мэрилин, объясняя обратившемуся к экстрасенсам за помощью, почему же его ориентация - вовсе не проклятие. А Райдос не в силах понять, почему на ее лице медленно возникает коварная ухмылка, а глаза довольно сверкают. Она довольна Мэрилин. Она хотела услышать именно эти слова. Они-то ей и были нужны.

***

      - Первый белый конверт, Керро? - шепчет женщина, вновь напоминая всем своим видом самую настоящую кобру. Звук ее голоса напоминает шипение, но он настолько вкрадчив и спокоен, что невозможно даже заподозрить что-то неладное. Мэрилин не обычный человек, но даже она не замечает в энергетике своей соперницы ничего подозрительного: защита Райдос просто восхитительна. На сто процентов непробиваема. - Первый белый конверт? Надеешься, что их будет еще много? И не отрицай. От меня все равно не скроешь.       Во взгляде Мэри непонимание и даже некая растерянность. Она знает: ей давно уже нужно быть на вокзале, ехать в Волгоград на следующее испытание. Промедление буквально на минуту грозит разборками со всей съемочной группой, очередным подрывом нервов и, как следствие, отсутствием конверта на следующей неделе. Что заставляет ее оставаться на месте? Почему она не уходит?

***

      - Говоришь, любовь - это любовь? - слышит рыжеволосая ведьма до дрожи знакомый голос в телефонной трубке и в первые мгновения даже не соображает, кто и зачем ей звонит. - А на себя ты эти слова перенести бы могла? Не хочешь завтра увидеть меня еще раз?

***

      Мэрилин никак не могла ожидать, что прикосновения Виктории окажутся настолько горячими и незабываемыми. Она даже не пыталась сейчас думать об энергетике женщины и понять, искренне ли все это. Искренна ли с ней эта женщина, о которой среди зрителей Битвы экстрасенсов слагают легенды.       Керро вновь виделась с Шепсом. Керро вновь выслушивала его слова, с трудом сдерживая слезы, и кричала что-то в ответ мужчине на ломаном эстонском. Керро уже не могла выносить все это - а впереди была все та же Битва. Керро кричала, вылетала пулей из дома своего бывшего, с которым отношения все так и не налаживались, и не могла пойти никуда больше, кроме как к Райдос.       Теперь Виктория стала ее спокойствием.

***

      Белые конверты, один за другим. Даши глядит на Мэри с неописуемой гордостью, несмотря на то, что сейчас они сражаются друг против друга: настойчивость девушки просто не может не вызывать в нем уважение. Рыжеволосая эстонка смеется заливисто, задорно, словно ей шестнадцать лет, и сразу же после очередной встречи с Башаровым бежит к Виктории, чтобы поделиться радостью. Как будто новый прилив жизненных сил, самой настоящей энергии, и Керро готова к победе. Она готова абсолютно ко всему, что теперь может ее ждать.

***

      - Ты сейчас возненавидишь меня, - понижает голос Райдос, но не пытается отвести взгляд в сторону, а, наоборот, смотрит на Мэрилин в упор. Так проще причинить боль. - Но я ухожу. Дальше ты должна справляться сама. Мы больше не вместе.       Мэри как будто не слышит женщину, и слова Виктории не сразу доходят до ее ушей. Сама Виктория не перестает удивляться тому, как эстонка не заметила по ее энергетике, что все это было лишь притворством. Маленькая игра, призванная развеселить саму брюнетку и выбить Керро из колеи в преддверии финала Битвы. Виктория уже не участвует там, но ей хочется, безумно хочется, чтобы ее главная соперница не победила в третий раз.       Мэрилин горячая, безумно горячая, и Райдос с удовольствием трахнула бы ее еще раз, напоследок. Но куда больше удовольствия доставляет ей выражение безумного испуга на лице у девушки. Тихое, безмолвное осознание того, что она поверила человеку в мгновение своего эмоционального разлада, а теперь ей придется проходить через еще более сильный разлад.       На ведьму навалилось слишком многое. Только сейчас она познала отчаяние.

***

      - Саша, открой двер! - кричит эстонка, игнорируя стекающие по щекам слезы, и пытается стучать рукой в дверь, которая все никак не открывается. Теперь Мэри уже жалеет, что выкинула ключи от их прежнего дома буквально вчера; не почувствовала, что что-то может произойти. Не ощутила энергетику боли и отчаяния. Не заподозрила неладного.       "Ты же понимаешь, что зрители будут специально голосовать за тебя в этот раз, лишь бы ты больше не появлялась в программе?"       Теперь эти слова воспринимаются, как нельзя ярко. Только теперь их смысл по-настоящему доходит до ведьмы. Виктория поступила точно так же: специально впустила ее в свое сердце и в свою жизнь, чтобы уничтожить все живое, что оставалось в девушке.

***

      Мэрилин всегда ненавидела, когда кто-то шутил со смертью. Мэрилин готова была собственными руками убить составителей испытаний на Битве, когда те составляли что-то, что могло не всерьез затронуть тему гибели. И сейчас она не шутила. Но даже в мире мертвых их борьба не прекратилась.