Часть 1
6 октября 2016 г., 14:43
***
Я никого никогда не любил. Сестру, быть может. Но это не то. Я ненавидел мать, ненавидел ее любовников. Школу. Соседей. Всех вокруг. Единственным человеком, к которому я относился чуть лучше, была Нора. Она спасла меня однажды от монстра в подвале. Я был ребенком, а он меня напугал. Миссис Монтгомери была самой лучшей женщиной, как бы мне хотелось, чтобы она, а не Констанс была моей мамой. С ней мне было совсем не страшно. После той встречи с монстром из моих кошмаров, я начал слышать голоса в голове. Они шептали, кричали, приказывали. Я сопротивлялся, честно. А потом устал. Ларри стал последней каплей в этой чаше моей ненависти. Его семья сгорела из-за измены с Констанс, а теперь он делает вид, что ничего не было. Ларри, ослепленный любовью к моей матери, сделает все, только бы она улыбнулась. Они убили моего брата. Я это точно знаю. И этот человек называет меня сыном. Меня. Брошенного настоящим отцом. Он шутит и приглашает нас на свой спектакль. А я слушаю и едва сдерживаюсь, чтобы не всадить вилку ему в руку. Не-на-ви-жу. Я делал все, чтобы никогда не быть примерным сыном, как она никогда не была моей идеальной матерью. Я прогуливал школу, дрался со всеми подряд, со всеми же подряд я спал, матерился, пил, принимал наркотики. А потом купил оружие. И вот сижу на своей кровати после бессонной ночи. Голоса опять кричат. Все решил. Дорожки кокаина, заряженный дробовик, канистра бензина — я готов сделать этот мир немного чище от грязи, боли и лжи. Дальше провал. Я снова на кровати. Устал. На мне брызги крови, царапины. А голоса шепчут, что все сделано правильно. Что именно? Кто бы сказал. Жуткий отходняк на этот раз. Кто-то вызвал копов — их сирены на нашей улице сводят с ума. Звонок в дверь. Голоса. Точно ко мне. Что я натворил? Грохот. Шесть красных точек пляшут на моей груди — привет от SWAT. И что, вы меня убьете? Говорить нет сил, этот вопрос я задал глупым жестом — палец к виску. Голоса все громче, они вопят, рычат, видно, боятся, что умрут вместе со мной. Советуют забрать хоть кого-то из людей, стоящих передо мной. Почему нет? Я бросаюсь к подушке, хватаю оружие… и чувствую резкие удары в грудную клетку. Удар затылком об пол. Жжение. Один подходит и спрашивает: «Зачем ты это сделал?», а я не понимаю, я не знаю. Темнота.***
Не знаю, сколько времени прошло. Не год, не два — много. Но я не меняюсь. Мать сказала, это потому что я мертв. Хотя я это чувствую с тех пор, как нас бросил отец. Из-за нее. И только после смерти мне открылось, что его Констанс, оказывается, тоже убила. Он мне сам сказал. Знаешь, Вайолет, как страшно жить в этом доме, когда в подвале кто-то есть, надо скрываться от жильцов, а голоса вновь шумят в моей голове? Не знаешь, конечно, ты же ничего не боишься. Мне тоскливо и тесно в этих стенах. Мое одиночество скрашивает только Нора. Всегда спасает. Представляешь, она здесь так давно, но так и не знает, что умерла. Ты знаешь, кто здесь жил? Лживые, отвратительные люди, которые отравляли воздух одним своим дыханием. Они говорили, делали ужасные вещи, изменяли друг другу и врали, врали, постоянно врали. Мои голоса в голове не могли этого терпеть, и мы наказывали жильцов. Да, приходилось их убивать. Но я только хотел сделать мир лучше! Потом появилась ты, и голоса затихли. Не пропали, нет, они всегда со мной. Но теперь стали тише. Глупо звучит, но я, кажется, влюбился. Тайно смотрел, как ты спишь, как слушаешь музыку, как хмуришься и кусаешь губы. И знаешь, я рад, что умер. Иначе мы бы не встретились. Все девчачьи плаксивые штуки внезапно обрели смысл, а кусок черноты внутри меня как будто стал светлее. Вайолет. От этого слова я уже улыбаюсь, видел это в зеркале — выглядит глупо. Замечала, какие одинаковые лица у влюбленных? Я мог думать только о тебе, представлять только тебя. Таких, как ты, я никогда не видел, если бы мог спать, сны были бы только о тебе. Мои голоса пели твое имя постоянно, а я не хотел с ними бороться. Вайолет. Я закрывал глаза и представлял, как прикасаюсь к твоей нежной бледной коже, целую, как ты выгибаешься и кричишь от удовольствия в своей постели, придавленная моим телом. В своей голове я слышал твое дыхание, хриплые стоны, то, как ты кричишь мое имя. Я ходил на прием к твоему отцу и рассказывал о сексуальных фантазиях, связанных с тобой. Я не хотел выводить его из себя, просто он единственный, кому можно было что-то поведать. До него меня никто не слушал и не слышал. Представляешь, я никогда не чувствовал себя таким живым! Мне даже казалось, что я и не умирал, что все это было одним из моих видений, вроде того, где я прихожу в школу и убиваю всех вокруг. Или поджигаю того, чье лицо не вижу. Голоса не против. Они уже давно говорят только о тебе. Рядом с тобой все становилось лучше. Ты не была светом, в тебе тоже была тьма. Но она не вырывалась наружу, как моя. Она притягивала тебя ко мне. Я хотел быть с тобой, защищать тебя от всего на свете. От боли. Ты видела ее так много. Твой отец предал семью. Голоса приказывали мне убить его, как предыдущих жильцов, но я не хотел расстроить тебя, хотя и сам не без греха. Обещал Норе, что она получит ребенка семьи, которая переедет в Дом после тех геев. Мне пришлось сделать этого ребенка самому, и так уж вышло, что произошло это с твоей матерью, Вайолет. Оправдывает ли меня то, что произошло это до того, как я полюбил тебя? Вряд ли. Или все это очередное видение? Очень трудно отграничивать реальное от видимого, иногда не справляюсь. Я смотрел на твое лицо, когда ты думала обо мне. Оно становилось еще красивее. Помнишь, как я в первый раз тебя поцеловал? Дурацкий был розыгрыш в этом костюме. Я еще сказал, что смогу тебя напугать. А свидание наше помнишь? Я так хотел быть с тобой, но понимал, что твой первый раз должен быть с любимым и хорошим человеком. С живым человеком! Я на эту роль не подхожу. Хотел бы, но не мог. Тебе однажды пришлось бы покинуть этот дом, и наша связь причиняла бы тебе боль. А как напугали тебя эти мертвые школьники, помнишь? Они сказали, что я их убил. Безжалостно расстрелял. Но ты не испугалась. Или не поверила. Помню, как ты плакала, когда узнала из своих гаджетов, что я мертв. Не привиделось. Все-таки я погиб тогда. А перед этим был в школе и убил пятнадцать человек. Ты плакала, значит, я все-таки сделал тебе больно. Ты резала руки из-за меня. Ты, кажется, теперь боялась меня. Моей целью стало заставить сбежать тебя из этого дома. Напугать так, чтобы ты ни на минуту здесь не оставалась. Несколько слов бывшим жильцам и гостям этого дома, и план начал работать. Мои коллеги по постжизни припугнули тебя в подвале, я добавил масла в огонь твоего страха включением музыки в пустом доме. Я чувствовал твой ужас, но напоследок хотел бы, чтобы ты знала. Я люблю тебя. Это и написал на твоей доске. Первый раз в жизни признался в любви. На несколько минут тебя покинул, чтобы ты собралась и бежала — не хотел видеть это. А ты выпила все таблетки, которые были в той баночке. Зачем ты это сделала, Вайолет? Я тащил тебя в ванную, я хотел, чтобы ты была жива и уехала отсюда. Я обнимал тебя, пока таблетки с рвотой покидали тело. Пока ты плакала и все-таки засыпала навсегда. Я утешал и целовал тебя. Ты умерла любимой, Вайолет. А голоса радостно кричали, что теперь мы вместе навсегда. Я не спорил. Я спрятал любимое тело, чтобы никто не узнал о твоей смерти. А потом притворялся. Что ты жива, что ты можешь уйти из дома в любой момент, что я не помню своей смерти и ее причин, что могу оставить тебя, если попросишь. Я оберегал и любил тебя. Помнишь, вы с матерью чуть не уехали? Спасибо Хейден, что организовала атаку призраков, и они этому помешали. Тогда мы первый раз переспали. Нет, не переспали — занялись любовью. Секса в моей жизни было много, но такое — впервые. Страх потери, любовь, нежность, радость от того, что мы вместе — все перемешалось. Я снова жив, а ты еще живее, чем была. Помнишь, ты сказала, что это было ярко? Я был счастлив. Мои фантазии воплотились в жизнь. А как я испугался, когда отец решил отправить тебя в интернат! Помнишь, как я предложил тебе умереть вместе, чтобы остаться вместе навсегда? Быть как Ромео и Джульетта. Тогда ты действительно испытывала страх, хотя сам кошмар был впереди. Знаю, было очень страшно и больно от того, что ты оказалась призраком. Я знаю, ты не верила. Пока я не показал твое разлагающееся тело. Даже облепленное и изъеденное мухами оно было красиво. Вайолет, я не хотел, чтобы ты узнала о своей смерти так. В груди сжималось что-то, когда я видел твою реакцию. Ты плакала так горько, и это заглушило радостные вопли голосов в голове. Я осознал, что ты не готова к вечности со мной. Но теперь никуда не деться. И я опять притворялся, что у нас все хорошо. Оберегал тебя от всего. Мы смотрели видео, фильмы, играли в «Скраббл», шахматы и карты. Ты научила меня пользоваться всеми новомодными штуками и радовалась, когда у меня получалось ими управлять. Ты была счастлива больше, чем при жизни — так мне казалось… А потом все открылось. Карточный домик лжи и обмана, который я построил, обрушился. Я пытался снова сделать вид, что ничего не понимаю, даже плакал, устроил шоу, но ты мне больше не верила. Ты не хотела меня видеть. В первый раз сказала, что любишь, и тогда мне показалось, что все еще можно исправить. Но ты прогнала меня. Наказала по заслугам. Такая умная, такая холодная. Моя Вайолет. Не моя Вайолет. Демоны в моей голове бесновались, требовали тебя назад, и я впервые пожалел, что не могу вновь умереть. Это было бы лучшей расплатой за все, что сделал. Я видел, как ты одинока, обречена на вечность здесь, и даже попытался убить для тебя того парня. Голоса подсказали, конечно. Чтобы ты могла любить и быть любимой. Но ты сказала, что тебе был нужен только я. Я — убийца, психопат, насильник и лжец. Тьма затягивает. Я — тьма. Вайолет. Это был наш последний разговор, наш последний поцелуй. Со словом «Прощай» ты растаяла, и я знал, что больше не появишься. Теперь я вижу тебя только издалека, чтобы ты этого не заметила. Я пытался говорить с твоим отцом, покаялся перед ним. Но он не смог принять. А ты такая же принципиальная. Я боролся с мерзостью в этом мире, а сам причинил столько боли, сотворил столько зла, что не поможет ни один священник. И вот наказан так жестоко. Не могу прикоснуться к тебе, не могу говорить с тобой. Лишен своего лучшего наркотика. Единственного, что было мне дорого, что я упустил по своей вине. Утешаю себя тем, что могу ждать целую вечность. Если я смогу видеть тебя хотя бы издалека, слышать голос, даже когда ты обращаешься не ко мне, эта Вечность окажется не такой долгой. Быть может, однажды ты со мной заговоришь… Я был искренен с тобой в своих чувствах. Кажется, именно это и убило тебя. А теперь я прихожу к твоему мертвому телу и говорю, говорю, говорю. Ты всегда умела слушать, Вайолет. Ты слышала, что скрывается за моими словами. Слушай мою исповедь, ведь для нее нужна целая вечность. Верь мне. Я правда хотел тебя спасти. Только поэтому я притворялся и лгал тебе, Вайолет.***
Тейт говорил тихо, ведь мертвые не любят громкие звуки, но все равно не услышал за спиной шороха от шагов в кедах. Он лишь вздрогнул и улыбнулся, когда тонкие холодные руки легли ему на плечи, когда услышал долгожданный шепот: «Верю».
