protected

Ударившись о поверхность стола, блокнот слегка подпрыгивает и отъезжает к самому краю. Остается буквально пара сантиметров, и он упадёт прямо в мусорное ведро, стоящее рядом, а вечно открытые окна и сквозняки могут обеспечить верное попадание. Но Кибом не собирается подходить ближе и раскладывать все так, как обычно бывает на столе его напарника: ни единой бумажки, ни заметки — все разложено по ящикам, даже личные вещи. — Я что-то не улавливаю концепции. — Ладонь мягко касается обнаженного участка кожи на плече. — Все перед тобой, не обязательно всегда смотреть сквозь картину. — Кибом дергает плечом, но это лишь усиливает давление руки подошедшего. — Что такое, Джонгхён? Я думал, ты уже дома. — Не собирался, — мотает головой напарник, посматривая на выход. — Ребята приглашают отпраздновать раскрытие дела. — Я — пас, — шепотом отвечает Кибом, рассматривая масляные пятна на брюках напарника и раздумывая, какое средство сможет с этим справиться. — Предлагаю попробовать керосином. — Что? — Джонгхён всматривается в лицо Кибома и не может сдержать сочувствующий вздох, замечая, как синяк распространился по щеке, а на губе все еще выступает сукровица — возможно, из-за неправильного подхода к обработке раны. — Давай я? — решается предложить Джонг, но встречает отказ. — Сам справлюсь, — роняет Кибом, отворачиваясь. — Снова убегаешь в берлогу? — Перед напарниками возникает рослый молодой мужчина, придерживающий блестящий пояс брюк из которых выбивается желтеющая рубашка. — Скоро будешь общаться лишь с животными. — Не хочу однажды запутаться в собственном животе, — хмыкает Кибом. — Веселитесь. Джонгхён быстро подбегает к приятелю и пихает его в плотный бок. — Пошли, хён, — его голос становится веселым, — наш Бомми не умеет веселиться, ты же знаешь. — Наверное, его смогут вытащить из дома лишь после смерти, — смеется верзила, чьей шутки Джонгхён не разделяет, но продолжает подбадривать, рассказывая, что он присмотрел отличное местечко, куда можно завалиться на несколько часов. Кибом устало посмеивается, забрасывая в рюкзак документы. Он ловит последний за этот день взгляд Джонгхёна и прикрывает глаза. Его взгляд отсутствующий, не касающийся того, кто лежит под ним, проникающий сквозь его тело, пол, этаж, все, что находится внизу. Он знает, что должен это сделать, он чувствует, что все изменится, если он этого не сделает, и скользит пальцами выше, надавливая двумя большими еще сильнее, чем ранее. Потому что так сказала она. Она ему обещала, что все станет лучше. Кибом чувствует запах машинного масла ровно десять секунд. Уши закладывает. Лицо убийцы расплывается из-за покрывающих взгляд пятен, и звук, что он едва различает перед погружением в абсолютную темноту, — выстрел, кажущийся легким щелчком капли по асфальту. Джонгхён сразу замечает следы масла, но не сбавляет скорости. На повороте он поскальзывается, сбивая стулья, но именно в этом положении удобнее сделать первый выстрел. Второго, к счастью, не требуется. Смесь крови и масла растекается по телу Кибома. Джонгхён ногой скидывает мужчину и наклоняется над напарником, приподнимая его за голову, и нащупав пульс, приобнимает Кибома за плечи, осторожно прикасаясь губами к виску. — Кое-что осталось. — Кибом бросает взгляд на настенные часы: 2.05, и сразу же переводит его на бутылку соджу в руках Джонгхёна. — Хорошо, — пожимает он плечами, пропуская гостя, что каждый день прикрывает его спину, и каждую ночь, оставляет чувство защищенности и покоя.