incurably

Любовь — как дерево; она вырастает сама собой, пускает глубоко корни во все наше существо и нередко продолжает зеленеть и цвести даже на развалинах нашего сердца.

Виктор Гюго

***

      - Юнги-хен, пожалуйста, давай обратимся к врачу? Твоя худоба меня очень сильно пугает, - Хосок обеспокоенно смотрит на бледнокожего парня, на лице которого, кажется, совсем нет каких-либо эмоций.       - Я никуда не поеду. Никаких больниц, Хо, - голос звучит немного раздраженно, но после снова возвращается в свою привычную тональность, - Прекрати опекать меня. Я не ребенок.       Хосок до сих пор винит себя. Винит себя за то, что не предпринял каких-либо попыток помочь Юнги около трех лет назад. За это время старший сильно изменился: и без того бледная кожа, кажется, стала еще более бледной, блеск в глазах совсем пропал, щеки впали настолько, что были видны острые скулы, но самое страшное – это по-настоящему критическая худоба старшего. Юнги и раньше был худым, но сейчас это просто сплошные кожа да кости.       Юнги угасал буквально на глазах. Он с трудом передвигается самостоятельно, ведь сил у него совсем нет, он мало ест, не потому, что не хочет, а потому, что организм попросту отвергает всякую пищу, кроме воды. Если бы не Хосок, который все время был рядом, который бросил свою работу ради того, чтобы заботиться о любимом, Юнги бы давно, как говорится, склеил ласты. Сам же Мин не понимал, откуда у младшего берутся силы на заботу и опеку, а главное, он все еще верит в то, что Юнги можно помочь, что все будет так, как раньше. Наивный ребенок.       - Доктор, скажите, есть хоть какие-нибудь шансы? Он поправится? – умоляющим взглядом Хосок смотрел на врача, у которого наблюдался Юнги (да, младший заставил хена лечь в больницу).       - Прогнозы не самые утешительные, и вы сами должны понимать это. Вы ведь видите, что он угасает буквально на глазах. Мы не в состоянии понять, почему он так стремительно теряет вес, но, предположительно, ваш друг хронически предрасположен к этому. Я не хочу и не буду скрывать от вас очевидное, но, боюсь, что пламя его жизни скоро потухнет, - доктор вздохнул и, сняв и отложив очки в сторону, закрыл медицинскую карту Юнги, откладывая ее в ящик стола.       Хосок не хотел верить в это. Он все еще верил в то, что все будет хорошо. Отчаянно верил.       В палате было тихо. Его Юнги тихо сопел, как всегда это бывает. В последнее время он слишком часто спал, и Хосок не знал, хорошо это или плохо. Он подошел к кровати и присел на ее край. Совсем легонько он коснулся сероватых волос, которые, на удивление, все еще оставались мягкими. Поглаживания были ласковыми и невесомыми, но даже этого хватило, чтобы Юнги открыл глаза и сразу же перевел взгляд в сторону младшего.       - Тебя долго не было, - сонно проговорил Мин, потирая глаза, - Где ты был?       Хосок молчал. Он не хотел говорить Юнги то, что услышал от врача.       - Хен, давай погуляем сегодня?       - Хосок-а, ты же знаешь, что мне тяжело ходить, да и ты хочешь распугать всех обитателей больницы моим видом? – с легким смешком произнес Юнги.       - Я хочу провести этот день с тобой. Пожалуйста, хен, мы так давно не были на улице вместе..       Лишь только через пару минут молчания Юнги вздохнул и дал свое согласие на прогулку.       Они шли по тропинке, вымощенной маленькими камушками. Хосок крепко придерживал Юнги за талию и руку, переплетая свои пальцы с тонкими пальцами любимого. Юнги с трудом передвигал ноги, но все равно шел, хотя знал, что младший не будет торопить его. Даже сейчас он ощущал со стороны Чона слишком много нежности и заботы. Невольно Юнги улыбнулся, сжимая пальцы Хосока сильнее.       - Хен, что-то не так? Тебе больно? – обеспокоенно спрашивает Хосок, глядя на старшего.       - Нет, просто.. ты даришь мне такую нежность и такую любовь. Я искренне ценю это, Хосок-а. Спасибо.       Они останавливаются у раскидистой сакуры, чьи ветви склонялись практически до земли. Хосок помогает Юнги сесть на мягкую зеленую траву, а потом садится сам, обнимая хена со спины. Они сидят так в полной тишине, слыша иногда щебет птичек и негромкий гул от ветра. Хосоку нравится наблюдать за тем, как светлые волосы развиваются на ветру, нравится смотреть на то, как на эту светлую макушку падают нежные розовые лепесточки.       - Хосок-а, - тихо зовет Юнги.       - М? – лениво издает Хосок, не желая отрывать свой нос от мягких волос.       - Я хочу поблагодарить тебя. Ты многое сделал для меня. Ты был мне опорой и поддержкой, когда у меня никого не осталось, ты смог полюбить меня, не смотря на мой скверный характер, ты единственный остался рядом и не отвернулся от меня, когда я стал таким. Когда-то давно я не воспринимал тебя всерьез, но сейчас я понимаю, что без тебя я практически ничего не могу сделать.       - Хен, ты не должен благодарить меня..       - Дослушай меня, - перебил Юнги, вздохнув, - Я знаю, что скоро наступит мой конец, и как бы ты не пытался скрыть это от меня, факт остается фактом. Пойми, я готов к этому. Я сам чувствую, что не протяну больше. Мне бы хотелось дожить до нашей с тобой годовщины и отметить эти пять лет, проведенные с тобой, вместе, но от судьбы не убежишь. Я хотел бы попросить тебя кое о чем, но ты должен пообещать, что выполнишь мою просьбу.       - Я сделаю все, что ты только захочешь. Ты же знаешь, ради тебя я на все готов, - Хосок подносит худую руку к своим губам и нежно целует, не обращая внимания на выпирающие косточки.       - Пообещай, что ты не закроешься от мира после того, как меня не станет. Пообещай, что ты будешь жить счастливой жизнью, что не будешь плакать. Пообещай, что ты будешь счастлив. Пообещай мне это, Хосок. Ты убил на меня пять лет своей жизни, а я не смог подарить тебе настоящего счастья.       Хосок лишь крепче сжал в руках это хрупкое тельце и уткнулся носом в изгиб шеи. По его щекам скатились капельки слез, и Юнги ощутил это. Сейчас он все понимал без слов, они были не нужны.       - Спасибо тебе, - шепчет Юнги, прикрывая глаза и подставляя лицо прохладному ветерку. Он поглаживает пальчиками руки Хосока, что так крепко окольцовывали. Юнги чувствовал тепло, исходящее от младшего, и сейчас, рядом с ним, не хотелось ни о чем думать.       - Поцелуй меня, Хосок-а, - раньше Юнги бы никогда не сказал такого, но сейчас все иначе. Ему хочется снова ощутить тепло хосоковых губ, их мягкость и нежность.       Хосок же поворачивает к себе голову старшего, заглядывает в глаза, в которых, кажется, снова появился тот огонек, который давно погас. Их губы соприкасаются, сливаются в нежном поцелуе. Через него Хосок пытается передать всю свою любовь, и Юнги получает ее сполна. Он сам начинает отвечать на поцелуй, касаясь тонкими пальцами щеки Хосока, слегка изогнувшись в спине. Это их последний поцелуй.       - Я люблю тебя, - в самые губы шепчет Юнги и льнет щекой к щеке Хосока, прикрывая глаза и утопая в теплых объятиях.

***

      Хосок спешит в палату. Он боится опоздать, боится не успеть. Спотыкаясь о собственные ноги, Чон едва ли не встречает лицом асфальт, но удерживает равновесие и буквально влетает в здание больницы. Бежит по лестнице на четвертый этаж. Лишь бы успеть. Еще немного, совсем немного.       Он буквально влетает в палату и замирает на месте. Рядом с кроватью стоит врач, который после переводит взгляд на Хосока. Мужчина закрывает глаза и качает головой, после отходит, протягивает Хосоку небольшой листочек и говорит тихое: «Мне очень жаль». Будто на ватных ногах, парень подходит к кровати, в которой лежит его Юнги. Дрожащей рукой Хосок касается впалой щеки. Холодная.       -Нет.. – сбивчиво шепчет Хосок, - Юнги..       Ноги в один момент отказываются подкашиваются. Парень оседает на пол и упирается лбом о край кровати, уже не сдерживая нахлынувших слез. Стиснув зубы, он сдерживает громкий крик боли и отчаяния, ведь он обещал. Лишь спустя пару минут Хосок дрожащими пальцами разворачивает тот листочек, который дал ему врач, и скользит взглядом по ровным строчкам.

« Какой же ты у меня ребенок, Хоби-я. Сейчас ты, наверняка, льешь слезки и никак не можешь успокоиться. Ничего страшного ведь не произошло, да? Посмотри на это с другой стороны. Умирает лишь тело, но душа живет всегда. Помни, ты обещал мне быть счастливым. Я всегда буду оберегать тебя, я стану твоим ангелом-хранителем. Ты никогда не будешь одинок, я уверен в этом. Только сейчас я осознал, что все это время жил только тобой. Спасибо тебе за любовь, за тепло, доброту. Прошу, не вини себя ни в чем. Я люблю тебя, малыш. Твой Юнги. »

***

      Хосок с трудом оправился от потери любимого человека. Первое время он отказывался выходить из дома. Он просто не хотел принимать реальность без Юнги. Но, к счастью, он смог преодолеть это. Он вспомнил об обещаниях, которые дал своему любимому.       Сейчас Хосок владеет небольшим кафе. Когда-то они с Юнги мечтали об этом. Жизнь постепенно налаживается.

Юнги всегда будет жить в сердце Хосока. Хосок же в свою очередь всегда ощущает рядом с собой присутствие кого-то незримого, и он знает, что это его ангел. Это его Юнги.