Только начало

Волны разбиваются о корму корабля, разлетаясь миллионами брызг. Это ещё не шторм, нет. Это только лёгкий штиль, что треплет мой любимый корабль, то подкидывая его, то снова опуская. Я чувствую себя таким свободным, когда стою на носу этого величественного судна, чувствую себя живым. По-настоящему живым. Я, и представитель короля Эдуарда VI — Ричард Ченслор уже несколько месяцев находимся в открытом море. Устал ли я? Возможно, но, это приятная усталость. Усталость того, кто делает своё любимое дело и никак не хочет прекращать его, несмотря на измождение и мешки под глазами. — Сэр Кёркленд! — я даже не разворачиваюсь на голос, все так же жмурясь от солнца и соленых брызг. Но этот кто-то наверное захотел в гости к акулам — голос становится все громче и требовательней. — Сэр! Вы слышите меня!? — резко разворачиваюсь и делаю кислое лицо, всем своим видом показывая, насколько я недоволен происходящим. — Да чего тебе нужно? Жизнь стала скучной? Разнообразия захотелось? Так я тебе его сейчас устрою! — достаю своё любимое оружее — огнестрельный аркебузу совсем маленького колибра, с красивой позолоченной гравировкой на стволе, он из чистого красного дерева — моя гордость. Сабли и шпаги только две сотни лет как отошли на задний план, теперь практически не используются. Порох перевернул мир! Соскакиваю с носа корабля, ловко приземляясь и с разворота приставляю к горлу матроса, предварительно снятое с предохранителя оружие. Улыбаюсь одним уголком рта, вкладывая в эту, даже нет, не улыбку — ухмылку, столько ненависти и превосходства, сколько она вообще может уместить. — В-вас звал сэр Ченслор... О-он сказал, что это срочно...— немного недоверчиво приподнимаю брови, в душе наслаждаясь тем, как этот человек трепещет передо мной. Мой рот растягивается ещё шире в этом подобии улыбки. Резко убираю аркебузу за пояс, в специальной сшитый из натуральной кожи чехол. Он, между прочим, заказан у лучшего мастера Английского Королевства! Это вам не лужу перепрыгнуть! Я на это много средств пустил! Но зато сразу виден статус, который, слава богам, у меня имеется. Лёгкой пружинящей походкой направляюсь к послу короля. И что ему может быть от меня нужно? Перепрыгиваю сразу через пять ступенек, держась за перила. Эффектно. Не особо люблю находится в трюме, но, к сожалению, все время пребывать на палубе не выходит — ведь даже я нуждаюсь во сне. —Звал? — сажусь в кресло, закидывая ногу на ногу и подпирая голову рукой. Сейчас будет скучная лекция, я чувствую это. — Сколько неуважения! Я понимаю, что вы, сэр Артур — страна, да ещё и какая, но я как бы тоже не последняя крыса! — Ох! Да брось! Сколько проблем из-за ничего. Так зачем ты меня звал? — беру со стоящего рядом стола несколько метательных ножей и, прицеливаясь, запускаю один из них в висящую на стене карту мира. — Наши люди измождены от долгого плаванья и попыток отыскать «северо-восточный проход» в Китай и Азию! Вам не кажется, что нам пора сделать хотя бы недолгий перерыв? — в его голосе можно было с легкостью прочитать нотки уважения ко мне. Люблю, когда меня уважают. Люблю, когда меня боятся. — Я не устал, но, ради команды...— я на секунду закрыл глаза и задумался, взвешивая все "за" и "против". Наконец, решив, что это не помешает исполнению возложенной на нас миссии, резко открыл глаза и соскочил с кресла, разворачиваясь вокруг своей оси и запускаю в стену еще несколько ножей, и пугая тем самым собеседника, — Остановимся в стольном граде Руси — где-нибудь неподалеку от Московии. Вопросы? — Никаких, сэр, — он пригладил волосы, скрывая неловкость и отвёл глаза в сторону, — будем максимум через неделю. — Вот и славно! Может, ещё и новые связи наладим! — в ещё более приподнятом настроении я направился обратно на палубу. Как только я вышел на свежий воздух — на меня тут же налетел какой-то мальчишка лет десяти от силы. Он упал и зашипел от боли, потирая ушибленную голову. — Смотри, куда идёшь! — рассматриваю его сверху-вниз не предпринимая попыток помочь. — Простите меня! Прошу! Только не бейте! — юнга быстро вскочил на ноги и начал отряхиваться, не смея поднять на меня глаза. Несмотря на мою молодость — по человеческим меркам мне ещё и 25 нет — я пользуюсь большим авторитетом на корабле, да и в стране в общем. Кто-то говорит, что я сын богатого буржуа, кто-то говорит, что я сын самого короля, только внебрачный, а кто-то и вовсе считает меня придворным колдуном. Какой вздор! Но, к моему величайшему сожалению, я не могу раскрыться всем. Хотя многие и помнят меня на протяжении всей жизни, но относятся к этому как к должному. К чему-то такому, что просто есть и от чего никуда не деться. — Бить не буду, но будь аккуратнее, так можно все кости себе попереломать. А кто тогда будет поддерживать чистоту на корабле? — пытаюсь сгладить ситуацию и быть мягким, наверное, это у меня выходит не очень. Мальчишка быстро-быстро кивает и с выражением ужаса на лице убегает в сторону бака — надстройки в носовой части палубы, им еще называют также и всю переднюю часть палубы спереди от фок-мачты или носовой надстройки. Ну, что поделать, если я не могу быть нежным?.. * * * — Земля! Земля прямо по курсу! — наш штурман — низкий и довольно полный пожилой человек, но это обманчивое первое впечатление, на самом деле это — невероятно сильный, как духом, так и физически человек. После этих слов буквально весь экипаж выбежал взглянуть на эту самую землю. Их радости не было предела. Идиоты. Я скучающе оглядывал весь этот кипиш, сидя на бушприте — горизонтальном, но в нашем случе наклонном рангоутном древе, выступающем вперёд с носа парусного судна. К бушприту крепится стоячий такелаж, стеньг передней мачты, а также такелаж носовых косых парусов. Не особо хорошее место для обзора, да к тому же ещё и очень опасное. Люблю опасность. Люблю, когда — одно неверное движение уже может обозначать только одно — смерть, но это лишь для обычного человека, для меня же все это просто пустяк и игра на нервах остальных членов команды. Вдалеке и правда веднеется суша. Так вот ты какое — Русское Царство. Интересно, как выглядит твоё вооплощение? Хотя нет, я вру, мне абсолютно не интересно. Наш корабль причаливает к порту, сразу привлекая внимание всех зевак и торговцев, да и остальной народ тоже заинтересовался. Ну конечно, ведь наше судно и правда прекрасно! Наверняка в этом захолустье такое редко встретишь. Гордо развевается борд-вымпел — флаг, что крепится на самом верху мачт. У нас он белый с красным крестом и красным пятном в первой четверти. Матросы скидывают трап и я, высоко подняв голову и надменно оглядывая людей на земле, начинаю спускаться следом за Ричардом. Это был 1553 год. * * * Мы с послом и ещё несколькими значимыми членами команды поселились в хорошем гостевом доме, там же и отобедали, при чем спешу заметить — отлично отобедали. Фирменный русский борщ, маринованные овощи и что-то сильно крепкое, с поистине огромным градусом. Почти чистый спирт. Но, несмотря на странность напитка, он мне очень понравился. Правда потом жутко раскалывалась голова и я никак не мог вспомнить, как провёл остаток дня. Да и мне никто не спешил докладывать, наверное, боялись того, что я разозлюсь. Правильное решение. Я одобряю. Через несколько дней у нас назначена встреча с царем Иваном IV. Нас лично ему представят и, как я думаю, не ему одному. Я надеюсь увидеть воплощение Русского Царства. Он наверняка очень жестокий и по-настоящему пугающий, но я в любом случае его не боюсь! Никто не достоин того, чтобы его боялся я — Артур Керкленд — Английское Королевство! Пинаю камень на дороге, и тот далеко отлетает, попадая под колёса проезжающей мимо повозки, её немного заносит в сторону, но кучер справляется с управлением и продолжает ход. Ах, молодец-то какой. Рассматривая улицы небольшой деревушки поодаль от Московии — столицы Русского царства. Еще немного и мы должны будем отправиться прямиком туда. Вот от неё я жду чего-то особенного. Правда, здесь красивые женщины. Здешние представительницы слабого пола довольно пышные особы, что только прибавляет им очарования. Щурясь, улыбаюсь одним уголком рта и оглядываю откровенным взглядом, проходящую мимо девицу. Та, в свою очередь густо краснеет и ускоряет ход. Какая целомудренность! Простите, меня тошнит! Я так понимаю, на случайные связи у меня шансов почти нет. Очень жаль. * * * Повозку качает из стороны в сторону, подбрасывая на кочках и роняя в овражики. Я тихо рычу себе под нос, изредка выкрикивая ругательства и получая укоризненные взгляды со стороны попутчиков. О боги, да мне плевать!Как здесь не ругаться, если из меня сейчас все остатки доброты вытрясут! * * * Да уж... И все-таки я ожидал большего от столицы. Ещё и на ненавистном французском придется говорить, ибо здесь не понимают моего родного. Отчасти это и хорошо, можно поливать грязью за спиной, а об этом даже никто не узнает. Нас ввели в большой зал с резными деревянными потолками и стенами, расписанными чем-то узорчатым и довольно приятным глазу. — Мы рады видеть вас на нашей земле, — царь говорил чинно, взвешивая каждое слово и тщательно подбирая выражения. Все смотрели только на него, но я — не все. На невысоком табурете по правую руку от Ивана сидел парень, сверкающий улыбкой и буквально излучающий доброту. Его глаза... Таких глаз не может быть у человека! Настолько яркие, настолько выразительные, настолько... Прекрасные? Это не человеческие глаза — это глаза страны. Хотя я и не видел таких глаз ни у одной из стран. Мы встретились взглядами и, меня окутало чем-то... Я не могу найти слов, чтобы описать все то, что творилось внутри меня. Я не могу найти слов. Не могу... Чувствую, как ноги стали ватными, но, я продолжаю смотреть в эти лиловые глаза не отрываясь. * * * — Так значит ты — Русское Царство, да? — А ты — Английское королевство, да? — он все так же улыбается даже тогда, когда мы остались одни. Царь Земли Русской попросил этого парня провести мне краткую экскурсию и "познакомиться поближе". — У тебя есть человеческое имя? — мне кажется, или в нашем диалоге только вопросы и ни одного ответа? — Ну да, а у тебя? — с ним тяжело и легко говорить одновременно. Это так странно. — Артур Кёркленд. Может, назовешься и ты? — Иван Брагинский, не удивляйся, я просто теска с царем. — Необычно. Хотя в нашей истории такое тоже случалось. Где мы? — хотя мне не интересно, где мы находимся. Абсолютно фиолетово. — Пушечный двор московского великого князя Ивана III — один из первых орудийных заводов в мире: мастера изготовляли здесь орудия под наблюдением великокняжеских, а теперь и царских дьяков. Основан был этот Пушечный двор, построенный на манер крепости на берегу речки Неглинки, в 1480 году, — он говорил, а я его даже не слушал, все смотря на его лицо, впитывая в себя его мягкие черты, — Конечно, техника изготовления орудий на Пушечном дворе не могла сразу сильно опередить технику работы мастеров-кустарей, потому что опыт еще не был обобщен, артиллерийской науки еще не было. Создание Пушечного двора обеспечило относительно быстрое совершенствование производства орудий. Поэтому русская артиллерия стала быстро развиваться собственным, — господи, о чем он вообще? Какая русская артилерия? Эй! Мне все равно на русскую артилерию! Просто дай мне смотреть на тебя, — самобытным путем. Именно создание Пушечного двора положило начало ее быстрому совершенствованию. В войнах, которые вел Иван третий, кстати да, опять одним именем со мной, ты заметил? — киваю, все также разглядывая его, — с ливонскими рыцарями и с польскими панами-захватчиками за объединение национального русского государства, артиллерия содействовала победам русских войск. Особенно известны ее... — Стоп. Я понял, что ты очень любишь это место. Прекрасно, я рад за тебя, честно, но может лучше покажешь вашу природу? Эту... Как её? — Неглянку? — Да-да, её! — Ну хорошо, если тебе так будет угодно...— он пожал плечами и улыбнулся немного шире. Какая у него красивая улыбка. Клянусь, она даже не уступает глазам! А дальше березовые рощи, быстрая речушка с несколькими деревянными мостами через неё, дальше сосновый бор и пшеничные поля, дальше тёплый дворовый кот, тихо мурлычащий на руках у маленькой девочки с двумя жидкими русыми косицами, дальше озёра, да такие голубые и прозрачные, что, даже заплыв на середину, можно увидеть дно. А дальше... дальше... За эти несколько дней я стер ноги буквально в кровь, а ему все ни по чем. Привычный уже. Я высказал желание остаться подольше, оправдывая решение усталостью и невообразимой тягой к перерыву. Я никогда не забуду эти дни, что я провёл в компании Вани — такой прекрасной страны и такими прекрасными глазами. Когда настало время расставаться, я понял, что не мы одни сдружились. Царь Иван IV, испытывает такое глубокое доверие ко мне, да и к Ричарду, что, судя по всему, даже не исключает возможности временного переселения на берега туманного Альбиона в случае возникновения непреоборимой смуты в подвластном ему государстве. Крепкие рукопожатия, успевших сдружиться, царя и посла только подтвердили все мои догадки. Я протянул руку Ивану, ожидая руки в ответ, но... Этого не произошло. Он посмотрел на меня так, как будто я последний идиот. Столько укора и обиды промелькнуло в его глазах, что у меня скрутило живот и защипало в носу. Я молча убрал руку и был заключен и объятия. Мне впервые в жизни хотелось плакать. Кажется, я даже покраснел, а ведь я не краснею даже когда лапаю шлюх во время очередной остановки в порту того или иного города. * * * После возвращения Ричарда Ченслора в Англию, он был послан обратно в Россию в 1555 году. Я просто не мог пропустить такой шанс! Бросив все дела, я отплыл с ним. В тот же год была основана Московская компания. Для гостей МК построили палаты в Китай-городе, рядом с Кремлем, на территории палат действовали только английские законы... А все благодаря Брагинскому! Опять прогулки до поздна, опять бесконечные разговоры по ночам... Опять эти глаза, его глаза, в которые я готов смотреть вечно. Это было начало Нашей истории.