Вариации

Джаред ни разу не пожалел, что решил изменить собственную жизнь так кардинально — учеба в Джуллиардской школе была тем еще испытанием, но преподаватели его хвалили, нашлись друзья, готовые помочь в любой момент. Незаметно пролетел первый курс, а за ним и два других. Оказавшись в конце сентября в аудитории, Джаред с наслаждением слушал мисс Дейндру Холл, преподававшую у него уже второй год подряд. Это должны были быть ее прощальные два занятия перед отъездом на гастроли, так что Джаред слушал особенно внимательно, впитывая оставшиеся крохи общения с этой удивительной сильной женщиной. Но в начале второй пары что-то пошло не так. Она вдруг заговорила о любимом ученике, о котором раньше упоминала несколько раз вскользь с затаенным чувством гордости, и Джаред внутренне подобрался, словно предчувствуя то, что за этим последует. — Не то чтобы мне нравилось доводить его до слез и мучить, — с улыбкой заметила Холл и взмахнула рукой, на несколько секунд прикрывая глаза. — Однако с ним это было необходимо: он любил музыку, но иногда, ему требовалось серьезно поработать над деталями. Тем не менее в итоге он сумел полностью раскрыть тот огромный потенциал, который я в нем видела с первого нашего с ним занятия. Ему я доверяю как себе, поэтому могу со спокойной совестью оставить вас на него и не бояться получить на экзамене сразу большое количество оставшихся с хвостами. И поскольку кое-какие дела потребовали моего внезапного вмешательства, я попросила его подменить меня уже начиная с этой пары. Прошу любить и жаловать, ваш новый преподаватель, Дженсен Росс Эклз. Увидимся с вами в конце семестра на экзамене! Джаред вздрогнул, услышав знакомое до боли имя. Эклз возник в аудитории незаметно сразу после того, как мисс Холл его объявила, и Джаред сразу же залип на нем взглядом, внезапно всеми чувствами погрузившись в пору их совместных занятий. В голове не укладывалось, что их пути снова пересеклись, что и теперь именно Эклз — тот, из-за кого Джаред вообще оказался в Джуллиардской школе — будет снова его учить, наставлять и выправлять ошибки. Джаред автоматически попрощался вместе с остальными с мисс Холл, едва заметив это. Сглотнув, Джаред чуть наклонил голову, наконец начиная связно мыслить, подмечая, как изменился за два года Эклз. Все его движения, жесты, походка стали еще уверенней; он напоминал сытого хищника, довольно осматривающего свои владения. Изящные очки в черной оправе делали его еще строже и будто отдаляли, отделяли от остальных, воздвигая немыслимую дистанцию, ставя невидимую стену между ним — тем самым любимым учеником мисс Холл, полностью раскрывшим свой огромный потенциал, известнейшим на весь штат музыкантом, — и ними, стоящими лишь в самом начале своего творческого пути. Скольким из группы посчастливится сравниться с Эклзом? Джаред и сам немало переменился за это время: то, что он нашел благодаря Эклзу дело, которому действительно хочет посвятить жизнь, помогло стать увереннее, чем раньше. В школе, как он понимал теперь, его показная бравада была только позой, попыткой неопытного мальчишки как-то справиться с грузом ожиданий, который на него накладывали родители, и необходимость продолжать семейный бизнес. Теперь же, когда уже даже отец окончательно смирился с его выбором, у Джареда за спиной будто выросли крылья: дышать стало легче, жить стало проще, да и с сокурсниками повезло: Джаред быстро нашел себе друзей, таких же легких на подъем и любящих хорошо отдохнуть, как и он. Но сейчас, глядя на переменившегося Эклза, Джаред снова чувствовал себя тем же мальчишкой, что и два года назад. Состояние растерянности раздражало, хотелось сбросить его с себя, показать, каким он стал. Хотелось, чтобы Эклз его заметил, схватил в нем одним взглядом все перемены. — Думаю, часть с представлением можно пропустить, меня уже представили более чем полно, — рассмеялся Эклз, и Джареда пробрала дрожь от звука его смеха. — Не надейтесь даже, что теперь ваша жизнь станет легче: спрашивать с каждого из вас я буду так же, как и мисс Холл, а возможно, даже больше и строже. — Испытания помогают стать сильнее и лучше, — заметил Джаред, привлекая внимание Эклза к себе. И внутренне восторжествовал, когда в глубине зеленых глаз, там, за тонкими стеклами, вспыхнуло узнавание. Эклз медленно присел на край стола и, скрестив руки, огладил Джареда заинтересованным взглядом. — Совершенно верно, — неотрывно смотря на него, голосом на тон ниже ответил Эклз, и Джаред с тоской почувствовал, как в штанах стало тесно. Но уже через мгновенье Эклз отвернулся, начиная объяснять новые особенности учебного процесса. Джаред его почти не слушал, погрузившись в воспоминания о былых временах. Некстати вспомнилась потускневшая в памяти близость их тел на банкетке, сильные руки Эклза, разминающие его пальцы. Волна жара прошла по телу, когда перед глазами встала картина, сводящая с ума Джареда с самого начала занятий с Эклзом — банкетка, Джаред, сидящий на самом краю, а у него за спиной нерушимой скалой Эклз. Сначала ставит правильно руки, потом играет вместе с Джаредом, обжигая жаром собственного тела и отбирающим контроль шумным дыханием на ухо. За всю пару Эклз ни разу не взглянул в его сторону, будто специально избегал направленного на него взгляда Джареда, но это даже хорошо: кто знает, как бы Джареду удалось сохранить самоконтроль, если бы Эклз смотрел на него. Даже со звонком Эклз так быстро захлопнул кейс с бумагами и покинул аудиторию, что Джаред только изумленно моргнул на такую прыткость, идущую вразрез с образом властного хищника. Может быть, конечно, что у него дела, но вдруг… Сердце забилось чаще от похожего на бред предположения. Но вдруг он сделал это из-за Джареда?..

***

Рената рассмеялась, кокетливо поправляя выпавший из прически локон и стреляя глазами в привалившегося плечом к стене рядом Джареда. Они вместе ходили на испанский, который Джаред знал лучшее нее, поэтому и помогал иногда с заданиями. Она ему нравилась как подруга — веселая, открытая, умная и усердная. Джаред заметил краем глаза, как в начале коридора появился знакомый силуэт, и передвинулся, уперся ладонью в стену рядом с головой Ренаты, наклонил голову, чтобы челка скрыла взгляд. Если Рената и удивилась, то вида не подала: правдоподобно изобразила смущение и несмело коснулась кончиками пальцев груди Джареда, неуверенно заглядывая в глаза. — Как ты смотришь на то, чтобы встретиться завтра? — улыбнувшись, поинтересовался Джаред, всем телом ощущая взгляд Эклза. — Положительно, — ответила Рената и оттолкнулась от стены, притискиваясь ближе и интимно шепча на ухо, — только приду я со своей девушкой, о’кей? Джаред опустил руку ниже, приобнял подругу и кивнул, пряча лицо в ее шее: — Конечно. Эклз прошел мимо, исчез в нужной аудитории, и Рената отпрянула, снова оперлась спиной о стену и вопросительно посмотрела на Джареда. — Так было нужно, — развел руками Джаред, ярко улыбаясь и надеясь, что подруга не станет мучить расспросами. — Ну-ну, — неубежденно хмыкнула Рената, но уточнять не стала, возвращаясь к обсуждению ближайшей вечеринки, которую устраивали их общие друзья. Еще раз посмотрев на закрывшуюся за Эклзом дверь, Джаред с некоторой злостью подумал, что это не возымеет никакого эффекта — ну пообжимался он с девчонкой, ну пошептались они да пофлиртовали. А дальше-то что? Покачав головой, Джаред вместе с Ренатой пошел на уже успевший надоесть испанский.

***

Джаред оказался на кафедре случайно — Уолтер, староста их группы, попал в больницу с переломом ноги, а общаться с преподавательским составом по учебной работе в начале года было нужно. Группа делегировала полномочия Джареду, не сумевшему отвертеться. Секретарь кафедры, Маргарет Уилсон, как раз рассказывала о том, что необходимо собрать у каждого обновившиеся персональные данные и сдать их ей для обработки и изменения личных дел, когда в кабинете появился Эклз. — Доброе утро, мистер Эклз, — улыбнулась она, ненадолго отрываясь от разговора с Джаредом, чтобы просмотреть ежедневник. — Вас искала некая мисс Харрис, и заведующий кафедрой просил связаться как можно скорее. — Спасибо, — кивнул Эклз и скользнул взглядом по Джареду, коротко ухмыльнувшись. — Общественная работа, Падалеки? Вместо Джареда ответила Маргарет, продолжая искать что-то среди бумаг: — Джаред подменяет старосту группы, и, если честно, меня он устраивает больше, чем сам староста. Мои поручения выполняются быстро и без ошибок. Нашла! — воскликнула она и тут же потянулась за зазвонившим телефоном. Пока секретарь говорила, Джаред украдкой разглядывал Эклза — светлые серые брюки, идеально выглаженная бордовая рубашка и неизменные в последнее время очки. Джареду они нравились, но недоставало того Эклза, к которому он привык во время занятий на дому. Он что, думает, что они ему солидности и серьезности добавляют? Но зачем это нужно, если все из группы Джареда и так в священном трепете ловят каждое его слово? — Джаред, мне срочно нужно отойти в деканат, подождете меня или подойдете позже? Джаред не мог упустить возможность побыть наедине с Эклзом несколько минут, поэтому чуть улыбнулся и кивнул: — Подожду, мне несложно. Маргарет рассыпалась в благодарностях и вышла из кабинета, одергивая рубашку. Тишина прерывалась тихим урчанием кофеварки, Эклз не отрывал взгляда от ноутбука, а Джаред разглядывал Эклза. Не сдержавшись, Джаред поинтересовался, захлопывая блокнот и пряча его в сумку: — И у многих групп вы заменяете мисс Холл? — Всего у трех, — отозвался Эклз, продолжая что-то печатать. — Но и их мне хватает. — Ну конечно, у вас ведь, наверное, еще и ученицы помимо занятий в университете есть, — проговорил Джаред, чувствуя горечь и неприятно ворочающуюся ревность в груди. — Я скажу вам больше, Джаред, у меня и ученики есть, — наконец оторвался от ноутбука Эклз, поднимаясь на ноги и подходя к щелкнувшей кофеварке. — И выступления тоже занимают часть времени. — Неудивительно, что вы настолько заняты, — проговорил Джаред, глядя невидящим взглядом в стену. — Было бы странно, если нет. — Отчего же? — поинтересовался Эклз, делая глоток кофе. — Мисс Холл говорила о том, что вам всегда мало того, что вы делали. Вам необходимо больше, настолько больше, чтобы не чувствовать пальцев или уставать от постоянного сидения за инструментом. Если ваша страсть — музыка, было бы странно, если бы вся ваша жизнь не связана с ней. Вы заразили меня этим, я начал меняться после первого нашего занятия. Вы дали мне шанс почувствовать себя настоящим, дать музыке стать тем, что наполнит мою жизнь смыслом. Пусть я и не приближусь к вашему мастерству, мистер Эклз, мне приятно думать, что я буду где-то очень рядом с вами. — Джаред… — начал Эклз, но в этот момент вернулась Маргарет, и Джаред затараторил, пятясь к двери и извиняюще улыбаясь: — Простите, срочно нужно бежать! Преподаватель вызвал! Маргарет нахмурилась, но махнула рукой, отпуская, и Джаред выскочил из кабинета, не оглядываясь. Нет, он и так сказал многое, что никогда не рассчитывал сказать Дженсену в лицо. А тут выпалил на одном дыхании, хотя хотел сначала задеть, вывести на эмоции и выяснить хоть что-нибудь. А тут как будто снова стал тем зеленым юнцом, который не может контролировать собственный румянец и говорит все, что думает. Идя по коридорам университета, Джаред всей душой желал оказаться где-нибудь далеко. Стены давили, мешая нормально дышать, и Джаред решил, что один прогул ничего не решит, поэтому можно было уйти проветриться.

***

Механически пережевывая пищу, Джаред думал о том, что пора попросить мать перестать устраивать ужины-смотрины с очередными бизнес-партнерами отца. Сидящая рядом миниатюрная блондинка пластиково улыбалась, потягивала шампанское и кивала в нужных местах. От ее приторности, идеальности и кукольности хотелось пойти в туалет проблеваться — Джаред терпеть не мог искусственность и притворность, которых в этой девице было хоть отбавляй. — Вам пророчат хорошее будущее, не так ли, Джаред? — поинтересовался очередной безликий друг отца, делая глоток виски. — Безусловно, — ответил Джаред, изо всех сил стараясь держать маску доброжелательности на лице. — А вот наша Кристал не освоила музыкальные инструменты, — с некоторым упреком заметила мать Кристал, — может быть, у вас получится привить ей любовь к искусству. — Не думаю, что это… — Джаред не закончил, потому что его взгляд упал на входящую в главные двери зала пару. Это был Эклз и какая-то рыжеволосая девушка, в которой позже он опознал актрису театра Данниль Харрис, — необходимо. Простите, я вынужден отойти. Поднявшись из-за стола, Джаред быстрым шагом отправился в уборную. Плеснув пару раз в лицо холодной водой, уставился на собственное отражение, часто и неглубоко дыша. Навязчивые мысли сводили с ума, а пальцы заметно дрожали, выдавая нервозность. Немного придя в себя, Джаред широко улыбнулся и вышел из комнаты, чтобы найти официанта и договориться с ним о небольшом одолжении за пару сотен баксов.

***

Отбросив в сторону стягивающий горло галстук-бабочку, Джаред вытер вспотевшие ладони о брюки и открыл крышку рояля. Мягко проведя по клавишам, Джаред дождался, пока погаснет свет, и начал играть. Ему нравилось играть на публике, это доставляло определенное удовольствие, он находил в этом какую-то отдушину, позволяя себе молча делиться эмоциями сразу со многими людьми, которые поймут тебя на другом уровне, не просто хлопнут по плечу и успокоят, а разделят с тобой твои чувства. Джаред играл, ощущая, как становится легче дышать, как уходит натянутость из движений. И пусть играл он для одного определенного человека, пусть этот самый человек понимал музыку как никто другой, Джаред не забывал и о других слушателях. Ему было интересно — кем приходилась Эклзу эта рыжая актриса, понимает ли эта безликая кукла, что она безразлична Джареду, догадывается ли мать, что Джареду нравятся не только девушки, но и парни. Мысли заполняли голову, были фоновым шумом, не отвлекающим от игры. С каждым движением Джаред ощущал, как его покидает напряжение, уходят из тела уже надоевшие нервозность и страх. Музыка стала его лекарством, способом избавиться от всего, что мешает нормально жить. Последний аккорд и последовавшая за ним тишина вернули Джареда в реальность, и, поднявшись, он поклонился под начавшиеся аплодисменты. Еще пару лет назад он бы хорошенько подумал перед тем, чтобы настолько открыться по сути незнакомцам, а теперь чувствовал себя лучше, чем мог представить. И все это давала ему музыка. Найдя взглядом Эклза, Джаред увидел, что тот не отрываясь смотрел на него, развернувшись вполоборота и позабыв о своей спутнице. Коротко кивнув ему, Джаред вернулся за стол и с доброжелательной улыбкой выслушал восторги всех присутствующих. Его мобильник завибрировал принятым сообщением. На экране высветилось имя Эклза и короткий текст сообщения, от которого по телу пробежала сладкая дрожь: «Мы говорим на одном языке. Я услышал тебя». Джаред ничего не ответил, убрал телефон в карман и сделал глоток шампанского. Если всего, что он сделал, недостаточно, то, пожалуй, следует идти напролом. Как в большинстве случаев действовал его отец.

***

Вся группа мученически переглядывалась и даже постанывала от усталости, когда Эклз все-таки официально отпустил их. Джаред остался, в то время как всех будто ветром сдуло. Поднялся, подошел к роялю и провел пальцами по клавишам, заставляя Эклза оторваться от складывания бумаг в кейс. Они встретились взглядами, замерли, глядя друг на друга. — Вы не устали за день, Джаред? — проговорил Эклз, захлопнув кейс. — Я весьма вынослив, — ответил Джаред, снова нажимая на клавиши. — И это дает просто массу преимуществ. Хотите убедиться лично? Эклз не ответил, и Джаред почувствовал, как внутри дрогнуло что-то неосязаемое. Черт возьми, Эклз, что тебе еще нужно, чтобы ты наконец сделал этот шаг?! — Вы говорили что-то об одном языке, мистер Эклз. Или мне только показалось? — Нет, не показалось, — Эклз обошел стол, складывая руки на груди. — Я понял, что вы хотели донести своей игрой в ресторане. — Тогда я бы с удовольствием послушал вас, — Джаред развернулся на банкетке и оперся руками, чуть подаваясь вперед. — Потому что я устал от монологов, мистер Эклз. — Вы хотите, чтобы сыграл я? — дернул уголком губ Эклз. — Я не думаю, что вы не слышали, как я играю… — Я не слышал, как вы говорите музыкой, — уточнил Джаред, чувствуя растущее внутри раздражение. Становилось все яснее, что сам Эклз ничего не сделает, сколько бы Джаред ни намекал. Иногда ему казалось, что он ловит ответный заинтересованный взгляд, когда откровенно его разглядывает, но уже в следующий миг иллюзия разбивалась, и Джаред списывал все на буйное воображение и страстное желание поймать Эклза на взаимном влечении. Эта игра в переглядывания и намеки порядком ему осточертела. — Вы молчите, хотя я пытался говорить с вами всеми доступными способами, — продолжил он, поднимаясь на ноги и приближаясь к замершему у стола Эклзу. — Даже привычным для вас языком фортепиано! Я надеялся, хоть это заставит вас понять: я серьезен. — Джаред, — нахмурился Эклз, — вы мой ученик. Всегда им были и… — он осекся, потому что Джаред подошел вплотную, заставляя отступить назад, втиснуться в стол, чтобы вернуть себе немного личного пространства. Забавно, а ведь теперь Джаред выше его на целую голову. До Эклза наверняка это тоже сейчас дошло, судя по тому, как он взглянул на Джареда снизу вверх. — Если вы не заметили, я вырос. Я уже не тот мальчишка, который смотрел на вас и думал, что лучше вас в мире нет никого. Мы оба изменились… Дженсен. Сорвавшееся с губ имя неожиданно прозвучало так естественно, будто Джаред прежде всегда называл его в мыслях именно так. — Теперь вы думаете, что есть кто-то лучше? — саркастически поинтересовался Эклз, проигнорировав обращение. — В современном мире музыки — нет. В обычном мире — возможно. Мне уже встречались люди, с которыми было комфортно, более открытые, менее зацикленные на себе и своем деле. Готовые прожить со мной жизнь, любить меня, боготворить меня, — Эклз насмешливо вскинул бровь, но Джаред не обратил на это никакого внимания. — Я пытался встречаться с другими, Дженсен. Не получилось. Джаред вздохнул и, окончательно задвигая подальше официоз и субординацию, провел пальцами по щеке Эклза, чувствуя подушечками мягкую щетину. Он ощутил дрожь тела под ним, увидел попытку отстраниться, но не отступил. — Почему не получилось? — внезапно хрипловато спросил Эклз. — Потому что все было не так, как должно было быть. Я не чувствовал, что это мое. А когда вы… когда ты появился в университете, я мог думать только о том, чтобы теперь не упустить этот второй, черт возьми, шанс. — Но Джаред… — начал Дженсен, непроизвольно облизываясь, и Джаред рыкнул, предчувствуя новую волну ненужных вывертов, отговорок и попыток оттянуть неизбежное. Он навис сильнее, едва ли не укладывая Дженсена на столешницу, и резко выдохнул в самые губы: — Я сделал все, чтобы ты понял: я хочу быть рядом с тобой. Мать твою, да ты хоть представляешь, насколько ты в моей жизни все с ног на голову поставил? Для меня ведь уже было готово место в бизнес-школе, должность в фирме отца, на которую меня бы зачислили сразу после поступления! Мы с братом заняли бы его место, когда он уйдет на пенсию, и все наши обязанности, все планы отца на будущее нашей компании уже почти были поделены между мной и братом, но потом… — Джаред сжал челюсти так, что заходили желваки. — Потом появился ты. Весь такой идеальный, увлеченный, неприступный. Как с глянцевой обложки. Из-за тебя я перекроил всю свою жизнь, а ты продолжаешь делать вид, что ничего не происходит, и отрицать очевидное! — Джаред… — Плевать, — отрезал он и накрыл губы Дженсена поцелуем, впиваясь в плечи пальцами. Это было не так, как он себе представлял. Дженсен в его руках был другим, не таким, как в его фантазиях. Он неуверенно отвечал на поцелуй, стискивал ладонями плечи Джареда, будто боролся сам с собой, пытаясь доказать себе, что он должен сопротивляться. От этого сносило голову и сердце стучало где-то в горле. Оторвавшись лишь тогда, когда перестало хватать кислорода, Джаред с некоторой опаской заглянул в глаза Дженсену. — Я так старался избежать этого, — проговорил тот, тяжело дыша. — Ты был таким… черт. Джаред, думаешь, я не видел, как ты на меня смотрел? И продолжал смотреть даже тут. На каждом занятии так, как будто кроме нас нет никого и ты в любой момент готов на меня наброситься. — Готов, — кивнул Джаред, закусывая губу. — Хоть прямо сейчас. — Не здесь же, — выдохнул Дженсен полувопросительно, и Джаред расплылся в довольной улыбке. Звучало так, как будто Дженсен допускал возможность того, что Джаред осуществит угрозу. И того, что сам Дженсен не сможет ему воспротивиться. Джаред прижался плотнее, вжимаясь пахом в пах, давая почувствовать свое желание. Он слишком долго ждал, чтобы сейчас останавливаться. И слишком долго слушался Дженсена. Пришло время взять инициативу в свои руки. Но — Дженсен был прав — не здесь.

***

После того разговора, расставившего точки над «i», все стало неуловимо меняться: они окончательно перешли на «ты», отчего первое время у Джареда по-дурацки екало сердце и потели ладони; встречались вечером в баре, сидя в темном углу и делясь интересными историями, а иногда даже практиковались в игре в четыре руки, но все было не так, как представлял Джаред — Дженсен всегда сидел рядом, строго следя за тем, чтобы Джаред не допускал ошибок. Изредка Джаред заходил за Дженсеном, принося ему терпкий ароматный кофе, добиваясь улыбки и легкого поцелуя в уголок губ. От этого сам Джаред улыбался, чувствуя себя донельзя счастливым. Жизнь определенно становилась лучше, а личное веснушечное солнце светило даже в самый хмурый день. Да и то, что в его жизни появился Дженсен, безмерно радовало и не давало унывать в редкие моменты накатывающих апатии и грусти. Джаред однажды, лежа с Дженсеном на диване в его гостиной, заметил без задней мысли: — А я ведь за все время занятий с тобой был только в гостиной. Странно сейчас лежать с тобой в обнимку и думать, что всего несколько лет назад ты прикасался ко мне лишь затем, чтобы выправить осанку или размять пальцы. Дженсен хмыкнул куда-то в плечо Джареду и пробормотал едва различимо: — В то время как мне хотелось совсем другого. А потом они начали целоваться, и тема сама себя исчерпала. Джаред был счастлив и буквально светился, чему многие удивлялись и спрашивали, в чем дело. Но он лишь отмахивался и широко улыбался, не решаясь вслух сказать об отношениях с Дженсеном — и потому, что все между ними только-только начиналось, и потому, что сам едва верил, что оно происходит по-настоящему.

***

Джаред целовал Дженсена, вжимая его в рояль и шаря руками по уже практически обнаженному телу — части серого костюма уже валялись где-то рядом. Вся группа ушла гулять по ночному Нью-Йорку, в то время как Джаред остался праздновать в университете с самым главным человеком. Дженсен пообещал, что если Джаред закончит обучение на отлично и сдаст лучше всех экзамен у Холл, то он исполнит любое его желание. Знал бы Дженсен, что у Джареда было одно очень специфическое желание еще с юношеских лет, не предлагал бы подобное. Поэтому сейчас Джаред избавлялся от одежды и едва сдерживался от того, чтобы послать все к чертям и взять Дженсена прямо так: полураздетого, распаленного, у рояля, на котором не так давно сдавал экзамен, за которым Дженсен много раз его гонял, чтобы улучшить и так неплохие навыки. Но Джаред силой воли остановил себя, глубоко задышал, отрываясь от губ и усаживая Дженсена на лакированную поверхность. Дженсен улыбнулся, коснулся пальцами плеч Джареда и проговорил, прерываясь на глубокие вдохи: — Я был уверен, что ты получишь высший балл — Дейндра хвалила тебя, говорила, что ты ей чем-то меня напоминаешь. Но я не смог признаться, что учил тебя я. — Стесняешься меня? — прошептал Джаред в самые губы и заглянул в глаза, наклоняясь, заставляя Дженсена опуститься спиной на лакированную поверхность. — Или боишься, что научил не тому, что было нужно? Дженсен не ответил ему, сглотнул и первым потянулся за поцелуем, притягивая ближе, вжимая горячее тело в себя. Джаред поддался, впился в припухшие губы и раздвинул ноги Дженсена, устроил на самом краю, чтобы было удобнее, и аккуратно толкнулся, ловя гортанный стон. Черт, он этого ждал так долго и это было так не похоже ни на что, что он испытывал раньше. Причем в голову ударяло от всего сразу — от осознания, что это Дженсен, от жара и тесноты, что проходили по телу сладким током, от запаха парфюма, смешивающегося с едва заметным тонким ароматом пота и проникающего в легкие и сводящего с ума. — Дженс… Дженсен, — простонал Джаред, наращивая темп и пряча лицо в шее Дженсена. Внутри у него всё металось вихрем, дыхание спирало, и в венах, казалось, горела кровь, а стучащее сердце заглушало все окружающие звуки, кроме, пожалуй, дыхания и стонов Дженсена. Эта музыка находила отклик в Джареде как ничто другое, и Джаред действительно слышал, как разные, по сути, звуки сливаются в одно продирающее до костей произведение. Дженсен выгнулся под ним, впился ногтями в спину, оставляя красные полосы, заставляя Джареда вскинуться и зашипеть. Влажные от пота ладони заскользили по лакированной поверхности, и Джаред невольно переступил с ноги на ногу, выпрямился, впиваясь пальцами в бедра Дженсена и глядя на него сверху вниз. О, как же красив был Дженсен в этот момент! Тяжело дыша, Джаред пытался запомнить все до мельчайших деталей — пот, собравшийся на лбу, припухшие красные губы, приоткрытые, манящие, светлая кожа, усыпанная песочной крошкой веснушек, так разительно контрастирующая с черным лаком. Джаред закусил губу и зажмурился: эмоции били через край, переполняли нутро, щекотно искрили напряжением в позвоночнике. Одновременно хотелось и кончить, и чтобы это никогда не кончалось, застыло мгновение, когда они оба вместе, едины телом и душой. Судорожно сглотнув сухим горлом, Джаред обхватил и Дженсена кулаком снизу, тщательно контролируя собственные движения. Глупо, конечно, но кончить хотелось вместе. И уже через несколько движений это случилось — тела, словно действительно ставшие одним целым, содрогнулись от мощной волны удовольствия, ослепляющего разряда кайфа, с бешеной скоростью бегущего по венам вместе с кровью. Джаред успел уловить вскрик Дженсена, осознать, что сам длинно застонал на выдохе, изливаясь, после чего уронил себя на него, укрыл собственным телом, прилипая кожей к коже, дыша шумно в шею и не открывая глаз. — Я не смог бы остановиться, начав говорить о тебе, — прохрипел Дженсен, осторожно касаясь пальцами щеки Джареда и продолжая начатый разговор. Как это у него получалось, когда у самого Джареда в голове уже была такая приятная пустота? — Поэтому отмалчивался. Ты без всяких сомнений мой лучший ученик. Хотя бы потому, что ты поступил сюда, не окончив музыкальную школу, как все остальные, а всего лишь после уроков со мной. Я так горжусь тобой, Джа… Джей. Джаред после секундной заминки сказал то, что в данный момент казалось ему самым правильным: — И я тебя люблю, Дженсен.