Недопустимо

Уже через четверть часа все было готово к отъезду: вещи обоих графов аккуратно уложены в походные рюкзаки, провизия, бережно укрытая вафельным полотенцем, покоится на дне небольшой плетеной корзинки. Два верблюда степенно отмахиваются от мух хвостами и переступают с ноги на ногу, разминаясь перед дальней дорогой. Оба графа вышли во двор. На земле почти уже высохли следы утреннего дождя, но под ногами все еще попадались застывшие в агонии дождевые черви. По небу проплывали заметно поредевшие стайки туч, с севера рывками налетал прохладный ветер. Маленький белесый шарик боязливо прятался, скрываясь за ватной шалью облаков. Блэк держал верблюда под уздцы и задумчиво поглаживал шелковистый бок животного, подставив ветру острое лицо. Его жидкие пряди на висках чуть колыхались под холодными порывами. «Ведет себя так, будто это в порядке вещей – так внезапно срываться с места! - с негодованием подумал озябший Уайт. « И зачем он решил ехать в такую противную погоду!?» Уайт вздрогнул и взглянул на брата. К Блэку приблизился управляющий замком. - Не сочтите за грубость, Ваша Светлость - вкрадчиво начал он - но я боюсь, что сейчас не лучшее время для прогулок. Взгляните на небо! - управляющий склонился в уважительном поклоне – Прошу, подумайте! В такую погоду… Но граф отрывисто перебил его: - Мы едем. Это не обсуждается. Блэк ловко взобрался на своего верблюда (на которого его подсадил вовремя подоспевший слуга) и устремил строгий взгляд на своего придворного. Тот обреченно вздохнул, и крикнул страже, чтобы отперли ворота. (Со дня неудачной попытки побега Уайта, на воротах начали выставлять бдительную стражу.) Уайт сел на верблюда и слегка потрепал зверя по холке. Верблюд фыркнул и, подчинившись шпорам седока, нехотя поплелся вслед за своим товарищем. Стражники с лязгом захлопнули массивные ворота и опустили на перекладину тяжелый засов. Не успела земля просохнуть от утреннего дождя, как он начался снова. Редкие дождевые капли падали в песчаные дорожные лужицы, полные гальки. Раздвоенные копыта верблюдов слаженно втаптывали в землю выползших из травы улиток, унося своих седоков все дальше от замка. Оба всадника были одеты в серые непромокаемые плащи с капюшонами, которые, впрочем, не спасали их от долетающих с земли брызг из-под копыт слишком азартно скакавших по лужам верблюдов (сапоги и брюки пострадали от этого сильнее всего.) « Отвратительная погода!» - Уайт поежился и натянул капюшон на глаза. - С какой стати ему вздумалось отправиться в поход? Он же терпеть не может сырость и дождь! Не нравится мне все это! Черт!!! » В этот момент верблюд графа споткнулся о булыжник, но быстро сориентировался и продолжил бежать, как ни в чем не бывало, порядком вспугнув своего седока. В отместку граф вполголоса обругал бедного зверя «неуклюжей скотиной», на всякий случай, удостоверившись, что брат не может его услышать. Еще одна причина, по которой Белый граф был не в восторге от поездки – он не любил резких перемен обстановки. Еще каких-то полчаса назад они с Блэком сидели в трапезной, ели пирог - совсем как в старые добрые времена, но один миг – и вот они уже скачут по грязной проселочной дороге под дождём, неизвестно куда и зачем. Уайт ударил по бокам своего верблюда, чтобы догнать Блэка, который ехал чуть впереди. Верблюд послушно прибавил ходу. Поравнявшись с братом Уайт с минуту молчал, но все-таки нашел в себе силы спросить о цели путешествия. - Мы едем в горы – последовал короткий ответ - Зачем? - Уайт чувствовал, что начинает надоедать брату своими расспросами, но Блэк коротко пояснил: - Там увидишь. - Он махнул рукой в направлении темнеющей полоски гор на горизонте и лихо пришпорил верблюда. Тот, недовольно мотнув головой, рванулся вперед. Уайт совершенно растерялся и бессознательно последовал примеру Блэка, размышляя о цели внезапной поездки. ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….. Два часа спустя всадники добрались до подножия невысокой горы. Дождь к тому времени уже перестал, но на траве все еще поблескивали темно-зеленые проплешины невысохшей на солнце влаги. Братья спешились, сняли неудобные походные плащи – это теперь было ни к чему - и осмотрелись. Перед глазами путешественников раскинулся спелый зеленый луг, пестреющий медоносом и пахучими соцветиями. Близ поросших мхом камней весело беспечно колыхались синие колокольчики. Там и тут нахохлились густые кустики карликового можжевельника. Совсем у земли можно рассмотреть золотистые поцелуи летнего солнца - Львиный зев. Мелкие, как двухпенсовые монетки, озорные цветы густым и пышным половиком стелются под ногами, будто дразнят: « Смотри, как нас много!» Нагло пялит свои обрамленные взлохмаченной бледно-лиловой шевелюрой медовые сердцевины Альпийская астра – радость для глаз любого садовника. Падкий на цветы Уайт тут же впился глазами в растительность. Лицезрение сине-белых «кувшинчиков» горечавки приносило ему такое же наслаждение, какое, наверное, испытывал Блэк, полируя свои любимые кинжалы. Братья расседлали верблюдов и сбросили походные рюкзаки, которые потонули в сокром зеленом ковре. Измотанные животные приободрились и пустились бродить по лугу, приминая цветы и ощипывая колючие кустарники. Здесь, у подножия горы, было значительно холодней, чем на равнине, но солнце, которое так робко пряталось в облаках всё утро, наконец-то осмелело и начало потихоньку пригревать. Пока младший брат собирал экземпляры для гербария, Блэк воспользовался моментом и прикрыл усталые веки. Он бросил докучный плащ на траву и с жадностью вдохнул обжигающий легкие воздух. Холодный, бодрящий порыв ветра ударил в лицо графу, и он зажмурился от странного удовольствия. Давненько он не был здесь! Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они в последний раз сюда наведывались. Когда это было? Месяц назад? Полгода? Год? Как же здесь хорошо! Блэк посмотрел на мирно пасущихся верблюдов, на резвящегося среди цветов Уайта и на сердце у черного графа стало непривычно легко и спокойно. « Это место странно на меня влияет» - Блэк подставил костлявую руку под поток прохладного ветерка. « Я как будто…. Не могу больше злиться...» Под его ногами заколыхались, пригибаясь к земле колокольчики. Все это так нелепо! Блэк вздохнул и рывком распустил узел на волосах, отбросив чёрную ленту куда-то в кусты. С упоением запустив тонкие пальцы в копну золотистых волос, граф снова вздохнул полной грудью. Свежий воздух и аромат луговых трав, несомненно, оказали на него благотворное влияние. С каждой минутой пребывания в этой звенящей атмосфере, с каждым порывом холодного бриза, злоба и раздражение, ежесекундно кипящие в нём, утихали, как стихает боль от ожога, подставленного под струю ледяной воды.