Недопустимо

- Блэк! Блэк! Иди сюда, гляди, что я нашел! Черный граф с трудом очнулся от сладостного оцепенения и обернулся. Уайт, бросив букеты из луговых цветов возле рюкзаков, махал ему рукой, подзывая к себе. Похоже, ему не терпелось что-то показать брату. Когда Блэк приблизился, Уайт, словно боясь его упустить, крепко схватил брата за рукав рубашки и быстрым шагом направился в сторону большого, поросшего мхом валуна, увлекая за собой озадаченного Блэка. Когда они приблизились к камню, взволнованный Уайт выпустил брата и подошел к глыбе вплотную, то и дело оборачиваясь на Блэка, словно ожидая, что тот что-то вспомнит. - Ну? Не узнаешь? Смотри! - граф указал на два темно-серых размытых пятна на боку валуна. Одно пятно было чуть светлее. Оно, по-видимому, когда-то было белым. Второе, чуть поменьше, черное. Оба следа имели форму ладоней. - Это же наши отпечатки! Помнишь? Ты ещё злился, что мой вышел больше, и пытался его замазать, вот тут смотри! - он указал на темные размашистые линии на более светлом пятне. Блэк не спеша подошел к камню и задумчиво приложил свою руку к черному пятну. Теплый валун уткнулся своим шершавым носом ему в ладонь, словно большой серый пёс. Уайт последовал его примеру, положив руку на свой, пусть и не такой белый, как когда-то, отпечаток. Два отпечатка. Черный и белый. Рядом. В спины братьям ударил студеный порыв ветра, обжигая их голые шеи, забираясь под одежду, взметая золотые космы, перебирая тонкие пряди на солнце. Время застыло. Казалось, минуты обратились в стекло и собрались в один огромный купол над головой, играя бликами на солнце. Уайт не хотел вспоминать, что он по-прежнему наказан. Что родной брат в любую минуту может сделать с ним все что угодно. Ударить, прогнать, избить. Но Уайту не хотелось об этом думать. Не сейчас. " Пусть он постоит здесь со мной, вот так, как раньше! Еще немного! Пусть, пожалуйста!"- молился про себя, сам не зная, кому, Уайт. Блэк таял. Таял так быстро, что ему самому становилось страшно. Не в прямом смысле слова, конечно же. Глыба льда кажется неприступной, грозной, несокрушимой, но стоит пригреть весеннему солнцу, как вся ее мощь растекается на прозрачные быстрые ручейки, а от былого величия остается лишь грязная лужа. Здесь, на лугу все шло не так, как дома, в замке. Нет ни недовольства ни злобы, ни даже легкого раздражения, ничего. Такого никогда раньше не случалось. Впервые за много лет Блэк почувствовал себя таким беспомощным, пустым, уязвимым. Он не злился. Как будто внутри него рушились стены неприступной крепости. Уайт с замиранием сердца ждал, когда кончится эта счастливая минута.Он ждал, но все же не хотел, чтобы она кончалась. Две руки, левая и правая, безмятежно покоились на шершавом валуне. Два брата стояли рядом. Прохладный ветер раскачивал кудрявые кусты можжевельника, солнце рассыпалось по лугу легкими, сливочно-медовыми лучами. Кланялись под порывами ветра луговые цветы-однолетки. Вдалеке фыркали верблюды. Вдруг Уайту на руку села, снесенная ветром, пестрая бабочка. Белый граф замер, боясь спугнуть нежданную гостью. Блэк бесшумно протянул свободную правую руку к бабочке. Быстрое движение - и она поймана. Не убирая руки со своего черного отпечатка, он ухитрился осторожно, не задев крыльев, накрыть сидящую на руке у брата бабочку ладонью. Блэк заворожённо наблюдал за ее тщетными попытками вырваться из плена на свободу. Он чувствовал, как ее крылья щекочут ему ладонь, как она перебирает лапками, как отчаянно она бьется внутри. Он чувствовал. Но не хотел ее отпускать. Пусть побудет здесь еще немного. - Отпусти её, Блэк - жалобно подал голос Уайт. Тот не ответил. Медленно, как будто оттягивая момент, Блэк увеличил расстояние между пальцами, чтобы пленница могла сама вылететь из своей тюрьмы. Напуганная бабочка, не сразу поверив такой удаче, сперва осторожно выползла наружу, и, изящно поведя на прощание усиками, легко взлетела и вскоре исчезла из виду, затерявшись в пестром пейзаже. Братья с тоской проводили ее глазами и снова уставились на свои отпечатки. Рука Блэка по-прежнему лежала на руке Уайта. Блэк и не думал убирать ее, а Уайт не просил его об этом. В воздухе висела звонкая, колючая тишина. Стеклянный купол поблескивал над золотыми головами, готовый разлететься на тысячи осколков. Блэк посмотрел на брата. Уайт врезался в его, такой непривычно теплый взгляд, и больше не мог от него оторваться. Эти бездонные пропасти, порой похожие на два осиных жала, на две ядовитые ягоды, теперь больше походили на капли черного шоколада под сводом густых бархатных ресниц. Они мастерски гипнотизировали, влекли, манили к себе. Уайту казалось, что он смотрит в глаза не Блэку, а кому-то другому, до того непривычно ласково смотрел на него брат. Блэк медленно распрямил пальцы на правой руке и бросил взгляд на свою ладонь, лежащую на руке брата. Досада. Рука Уайта, и правда, немного больше. Горько усмехнувшись, Блэк снова посмотрел на брата. Уайт затаил дыхание, как будто на него снова села бабочка. Самая красивая бабочка на свете.