Сборник зарисовок на ситуации

Ким Сокджин (Джин) Ты потеряла счёт времени и не знала, сколько просидела в ванной на коленях, пока наконец чаша слёз не была испита до дна. Головная боль дала знать о себе, а лицо опухло, что уж говорить о покрасневших глазах и потрёпанном виде? И в целом-то стало легче, однако на душе воцарилась жестокая колючая зима и по-прежнему осадок давал знать о себе, который, словно лютая стужа, колол и без того удручённое сердце. Поднявшись на затёкшие ноги, ты наскоро привела себя в порядок и, умывшись прохладной водой, решила посидеть ещё какое-то время в ванной комнате, а уже только после, немного придя в себя и собравшись с мыслями, соизволила выйти. Первое, что ты заметила, — отсутствие кроссовок Сокджина в прихожей, поэтому вывод ты сделала сама: он уже ушёл. Ты ощущала ужасную неловкость и стыд за своё поведение перед ним. «Он ведь ничего не слышал, верно?» — задаваясь мысленным вопросом, ты прошла на кухню, где на столе уже стоял приготовленный к торжественному дню торт. Он был красивым, достаточно большим, обвитым воздушными сливками и украшенным по краям маленькими розочками, а в самом его центре была выведена надпись: «С днём рождения, милая». Ты невольно улыбнулась и пообещала себе, что обязательно поблагодаришь Кима за помощь, вот только тут взгляд как бы невзначай уловил ещё какое-то слово, выложенное маленькими круглыми приплюснутыми конфетками, но уже на кухонной тумбе. И когда ты подошла ближе, то зажала рот ладонью из-за невольно вырвавшегося всхлипа и нового потока слёз… Он знал. Он всё понял, пока ты навзрыд плакала в ванной. Понял твою боль, твои чувства… И он оставил только выложенную на столешнице надпись, которая говорила тебе лишь о том, что вам не быть вместе: «Sorry». Ближе к вечеру ты успокоилась и потому решила выйти на улицу, немного проветриться и отвлечься от мыслей, которые тяжёлым грузом свалились откуда-то сверху, говорящие о жестокой реальности любви и не дающие тебе покоя. Недалеко от твоего дома располагалась небольшая площадь, в центре которой возвышался фонтан, на бортиках которого ты очень любила сидеть солнечными днями, спасаясь от жары. Вот и сейчас ты присела на краешек бетонной «чаши» и обхватила себя руками, плотнее кутаясь в лёгкую кофточку, которую ты всё же додумалась накинуть, ибо вечер обещал быть прохладным. — У тебя всё в порядке? — неожиданно послышался голос сверху, и ты подняла голову, отрывая взгляд от своих коленок и устремляя его в чарующие тёплые глаза, обеспокоенно глядящие на тебя… Мин Юнги (Шуга) — Громче. Громче стони, я сказал! — послышался грубый и озлобленный бас Юнги, который и привёл тебя в маломальские чувства. Ты не видела, но прекрасно слышала и вполне могла нарисовать перед собой картину секса, изображение которой хранили как зеницу ока стены недоступной для твоего взора комнаты. Но ты и не хотела ничего видеть. По голосам, сбивчивому шумному дыханию и пошлым шлепкам кожу о кожу было понятно, что там происходит нечто горячее, пикантное и невообразимо чувственное, если это вообще можно было назвать таковым, потому как Мин наверняка лишь удовлетворял свои мужские потребности с какой-нибудь съёмной девочкой. Ну, раз деньги есть, так почему бы и нет? Горько усмехнувшись, ты сжала в кармане кофты связку ключей, которую всегда убирала туда после того, как заходила в квартиру, чтобы не забыть, как это случилось однажды. Больно. Больно оттого, что происходит буквально у тебя за стеной, и больно из-за того, что придётся расстаться с парой железок, что служили обеспечением входа в апартаменты друга. — Чёрт с тобой, Мин Юнги, — сдавленно шепчешь ты, ощущая, как дорожки слёз образовались на щеках, а через пару секунд послышалось звяканье ключей о паркет, которые ты просто вытащила из кармана и отпустила. И что самое удивительное, так это то, что столь незначительный шум привлёк тех, кого ты видеть ни в коем разе не хотела, о чём свидетельствовала резко наступившая тишина, которую Юнги очень любил. Не дожидаясь кульминации, ты поспешила покинуть столь ненавистные тебе теперь стены квартиры, спёртый воздух в которой был пропитан невидимым и неощутимым ядом, что такой болью и тяжестью давил на твоё сердце. Ты уже сбилась со счёту, когда осушала очередной бокал безалкогольного мохито и смотрела на дисплей телефона, на котором уже как три часа был активирован режим полёта. — Могу я присесть? — ты подняла взгляд на высокого молодого человека, а затем согласно кивнула, наблюдая, как он сел напротив тебя и с интересом стал изучать. — У вас случилось что-то? — Обычная сердечная ерунда, которую я с надеждой и желанием хочу забыть как можно скорее, — ответила ты, подперев рукой подбородок, но тут ты заметила тетрадь в руках у незнакомца. — Вы писатель? На твой вопрос парень отрицательно качнул головой и лучезарно улыбнулся, однако предложил тебе зачитать парочку своих небольших зарисовок, которые однажды станут полноценными песнями. — Думаю, что вы тот человек, который сможет понять мою философию. И я буду очень рад, если это поможет вам отвлечься от насущных проблем. Чон Хосок (Джей-Хоуп) Круто развернувшись, ты поспешила домой, стирая влагу, застилающую глаза расплывчатой пеленой, из-за чего ты практически не разбирала дороги. Но было наплевать. Наплевать настолько, что хотелось прямо здесь упасть и больше никогда не приходить в себя. Колено ныло неимоверно и уже окрасилось синими и красноватыми оттенками из-за небольшого скопления крови, появившейся вследствие лопнувших под кожей капилляров, что сейчас образовывало нехилый такой синячок. На сердце таилась неведомая тоска, отрицание действительности и дикая, безумная боль, от которой хотелось кричать, ползать по земле и бить кулаками асфальт до содранной кожи, до жгучего ощущения на костяшках пальцев. Отдалённо ты слышала чей-то голос будто бы в своей голове, который старательно звал тебя по имени, но ты продолжала двигаться в сторону дома так быстро, насколько это было возможно в таком неустойчивом состоянии. Бордюр под ногами возник как из-под земли, и по закону подлости ты очень удачно споткнулась, однако кто-то успел тебя подхватить, но ты не принимала помощи, оседая на грязный асфальт и не сдерживая слёз. Некто, кто спас тебя от, казалось бы, неминуемого падения, присел перед тобой, осторожно потряхивая за плечи, а после и вовсе приобнимая. И ты позволила себе плакать навзрыд, вцепившись пальцами в ткань футболки и утыкаясь носом в твёрдую грудь. — Ненавижу… — между всхлипами прошептала ты, крепче стискивая ткань в кулачках. — Ненавижу тебя, Чон Хосок… Ненавижу… Все слова давались с таким трудом и с таким скрежетанием в душе, что хотелось заработать кратковременную амнезию, чтобы всё забыть и просто стать свободным от таких воспоминаний человеком. — И чёрт… Я его так люблю, так люблю… За что? — продолжала ты говорить в грудь человека, решившего стать твоим «спасением». — Почему моё сердце выбрало лучшего друга? Ты успокоилась через десять минут, утерев слёзы рукавом лёгкой кофточки, а после, достав платок, позволила себе спокойно высморкаться, словно ты была дома, а не на улице. Но как только ты закончила, то услышала лишь разочарованный вздох молодого человека, на которого тут же подняла виноватый взгляд, в удивлении распахивая глаза. — Ну, вот… Конец моей новой футболке, — сказал парень, качая головой. Ким Намджун (Рэп Монстр) Весь следующий день ты просидела дома, в четырёх стенах, словно птица в клетке. На звонки Намджуна ты не отвечала, смс, полученные от него, игнорировала, несмотря на величайший интерес посмотреть в итоге, что же такого он тебе пишет. Твои родители были в командировке, и потому надобности им звонить и говорить, что с тобой случилось, не наблюдалось. Но вечером, когда ты уже собиралась пойти в ванную и снять стресс, ты услышала звонок в дверь и значительно напряглась, ведь ты никого не ждала в этот день и потому даже решила притвориться, что тебя нет дома. Но вечерний «посетитель» звонил настойчиво, и когда ты уже подошла к двери, заглянула в глазок и убедилась, что это не какой-нибудь пьяница или маньяк, то отворила её, удивлённо разглядывая пассию Намджуна. — Прости, что так поздно, — извинилась девушка, неловко улыбнувшись. — Я могу войти? — А, конечно, — ты отступила в сторону, позволяя гостье пройти в твою обитель, и закрыла за ней дверь. Конечно, говорить с ней у тебя не было никакого желания, но всё-таки она ведь ни в чём не виновата, поэтому ты со вздохом, сорвавшимся с уст, затолкала свою злость и обиду поглубже и попросила девушку проходить и чувствовать себя как дома. Через полчаса вы уже сидели на кухне и распивали чай, а гостья тем временем с удовольствием, но весьма аккуратно и терпеливо ела твоё домашнее печенье, которое ты испекла накануне, и нахваливала его, говоря, что в будущем твоему мужу очень повезёт. — Насчёт моего визита… — начала она вдруг, с глухим стуком осторожно поставив чашку на поверхность стола возле себя. — Я хотела спросить кое-что, и… Ты любишь Джуна, верно? — Верно, — ответила ты без утайки, отводя взгляд к окну. — Но какое это имеет значение? — Мы… женимся на следующей неделе, — при сих словах твоё сердце болезненно сжалось уже в который раз за последние сутки, а ком жуткой обиды и ненависти встрял в горле, поэтому ты вновь сглотнула, не позволяя чувствам взять над собой верх. — И мы с Джуном хотели бы, чтобы ты пришла на нашу свадьбу. Перед тобой лег белоснежный конверт с приглашением, на который ты взглянула лишь мельком, а после подняла глаза на девушку, замечая в её очах беспокойство, смятение и какую-то тревогу. — Я знаю, что ты чувствуешь, — сказала она, видя немой вопрос, застывший на твоём лице. — И потому хочу, чтобы ты пришла. Я не прошу быть моим другом и уважать меня, просто… Пожалуйста, приходи. С того разговора прошла неделя, и ты всё же решилась пойти на эту свадьбу, за что упрекала себя и наставляла быть сдержанной на столь торжественном мероприятии. И ты бы обязательно передумала и не пошла бы, если бы не новое красивое платье в пол, висевшее в шкафу, и аккуратно упакованный подарок для молодожёнов, на который, кстати говоря, ты потратила львиную долю своих сбережений, оставленных на чёрный день. Церемония проходила в большом загородном особняке, куда ты доехала на такси, а после того, как вручила своё приглашение одному из охранников, стоящих на входе в сам дом, прошла в большой холл. На огромной красивой лестнице, что вела на второй этаж, стелился ровной дорожкой красный ковёр, большие колонны уходили к потолку, упираясь в него, и чем-то напоминали дизайном колонны знаменитого Парфенона, нашедшего своё пристанище на афинском Акрополе. Множество светильников, цветов, картин — складывалось ощущение, что ты пришла в музей и давно бы засомневалась в правильности адреса, если бы не принятое из твоих рук приглашение. Времени до бракосочетания было ещё предостаточно, и потому ты решила осмотреть сам дом, в чём гостям не отказывалось, позволяя насладиться состоянием и красотами богатой семьи. Но твоё внимание привлекла одна картина, висевшая в одном из просторных коридоров, на которой был изображён зимний пейзаж. Казалось бы, что ничего особенного, но вот что-то в ней было такое… — Вам нравится? — ты обернулась, замечая подошедшего к тебе красивого молодого человека, скрестившего руки за спиной. Дорогой костюм, лакированные туфли, красивая улыбка и яркие рыжие волосы, которые в целом-то, казалось, никак не могли сочетаться с нарядом своего обладателя, однако ты признала, что он выглядел очень аристократично и этот цвет придавал ему особый шарм и изюминку. — Да, — ответила ты, обращая свой взор обратно на произведение искусства, ощущая в душе непередаваемое тепло, появившееся благодаря прекрасному незнакомцу, который предложил тебе свою кандидатуру на роль твоего спутника на сегодняшнем вечере и которому в конечном итоге ты не смогла отказать. Пак Чимин (Чимин) После всего случившегося тебе вообще не хотелось появляться в спортзале, но тело требовало выброса энергии, которую куда-то нужно было девать. Да и к тому же новая пара кроссовок не должна лежать и пылиться в коробке в чулане, ведь от старой пары тренировочной обуви у тебя осталась лишь кроссовка на правую ногу, а кроссовок для левой ноги ты очень удачно тогда запустила в Чимина. И ты была крайне зла и полна ненависти. Даже твои друзья, которых было не так много, решили сторониться твоего общества до тех пор, пока бурлящий поток крови, текущий в твоих венах подобно быстрой реке, не уляжется, а нервы не успокоятся, как и ты сама. Но сегодня был тот день, когда всё в тебе кипело и хотелось кому-нибудь свернуть шею: желательно красивому и бесподобному ловеласу по имени Пак Чимин. Поэтому, переодевшись и обмотав кисти рук бинтами для смягчения тяжести удара, ты отправилась в пустующий борцовский зал, где могла спокойно потренироваться с боксёрской грушей, чтобы выплеснуть весь свой гнев и ненависть по отношению к другу и к себе за то, что не призналась ему в своих чувствах. Но, к великому удивлению и досаде или же радости, оказалось, что даже в такую рань, в которую ты пришла сегодня, уже кто-то оттачивал точность и скорость ударов. Это был молодой высокий симпатичный парень в чёрной борцовке и спортивных штанах. Прислонившись к стене, ты внимательно наблюдала за ним, пока по всему залу разносился шум ударов, что эхом отражались от стен. Прошло минут пять, прежде чем молодой человек остановился, чтобы отдышаться, и вот тогда-то он заметил тебя. Его волосы были влажными, а по вискам соблазнительно стекали капли пота. Шмыгнув, он утёр пот тыльной стороной ладони под носом и окинул тебя заинтересованным взглядом. — Ты, видимо, давно здесь, — заметила ты, не сразу понимая, что сказала это вслух. — Ага. С шести утра, — ответил тебе парень, посмотрев на своего неодушевлённого воображаемого противника в виде груши. — А ты что здесь забыла? По тебе не скажешь, что боксом занимаешься. — Выплеснуть эмоции пришла, — ответила ты, опустив взгляд в пол. Не хотелось затрагивать насущные проблемы и открывать душу незнакомцу, пусть и такому красивому. Опомниться ты не успела, как одну твою руку накрыла чужая, сжимая. Вскинув голову, ты удивлённо посмотрела на парня, который подошёл к тебе непозволительно близко, чем вызвал румянец на твоих щеках. — Я могу тебе показать, как правильно бить, — он заинтересованно улыбнулся, что подлило масло в огонь твоей ненависти, — и показать пару приёмов. Хочешь? — Хочу… Ким Тэхён (Ви) Не успела ты толком отойти от всего случившегося, как учёба призвала тебя на совершение умственных подвигов и трудовой активности. Томиться в стенах здания, где ученики познавали и грызли гранит науки, тебе совершенно не хотелось. Вовсе не потому, что приходилось учиться, а потому, что ты могла столкнуться с Тэхёном во время перерывов, ведь он мог запросто прийти в аудиторию, где у тебя должен был проходить по расписанию тот или иной предмет. Встречи ты не желала и потому, только звенел звонок, покидала аудиторию, скитаясь до окончания времени отдыха по длинным многочисленным коридорам учебного заведения. Но сегодня тебе не везло. Завернув за очередной угол, ты подняла голову, отрывая взгляд от пола, и, вздрогнув, остановилась, видя в другом конце коридора озадаченного Тэ, прислоняющегося к стене и прячущего руки в карманы чёрных классических брюк. Твоё сердце ухнуло где-то в груди и отчего-то очень быстро забилось. Ты невольно залюбовалась им: такой задумчивый, красивый, невообразимо потрясающий, словно произведение искусства, созданное очень талантливым творцом. Идеальное лицо омрачали чувства какого-то беспокойства и грусти, но они не портили его, а, напротив, украшали. Вздрогнув, ты помотала головой, понимая, что не любоваться им пришла и что у тебя в целом-то другая цель: вообще не попадаться Киму на глаза. Сделав нерешительный шаг назад, ты хотела спешно развернуться и пойти в другое место, как невольно уловила на себе его заинтересованный взгляд. Через секунду Тэхён уже отстранился от опоры и направился к тебе стремительным и быстрым шагом. Ты попятилась назад, а когда развернулась, чтобы сорваться на бег, то уткнулась носом в чью-то крепкую грудь. — Прошу прощения, — проговорил мужской голос, после чего ты уловила витающий в воздухе приятный аромат сладкой мяты. — Ты куда-то торопишься? — Т/И! — выдохнул твоё имя подошедший Ким, недоверчиво осматривая с ног до головы юношу, в которого ты так удачно впечаталась. — Нам надо поговорить. Сердце болезненно сжалось, как и пальцы, стиснувшие вязаную ткань незнакомого джемпера. Ты боялась, но сама не понимала, чего именно: отказа или же того, что в действительности хотел сказать тебе Тэхён. В любом случае ты была не готова и потому цеплялась за незнакомого молодого человека, как утопающий за соломинку, в надежде найти у него защиты. — Кажется, девушка не хочет с вами разговаривать, — заметил парень, осторожно кладя свои большие ладони на твои плечи и мягко их сжимая, притягивая ближе к себе. — Как друг, я имею полное право поговорить с ней, — тон Тэ значительно изменился и стал ещё грубее, жёстче. Ему явно не нравилась вся эта ситуация, которая в полной мере мешала ему поговорить с тобой тет-а-тет. — Но желание девушки тоже нужно учитывать, — хмыкнул юноша, выпуская тебя из своих объятий и позволяя убежать, пока сам прикрывал твой «отход», не давая Тэхёну прохода. — И если уж она не хочет, то не стоит лезть к ней. Чон Чонгук (Чонгук) Зайдя в первое попавшееся кафе, ты поздоровалась с администратором и попросила сопроводить тебя до барной стойки, где впоследствии и заняла себе место, удобно усевшись на высоком стуле. — Я могу узнать ваши предпочтения? — поинтересовался у тебя молодой человек в форме официанта, возникший перед тобой. Единственное, что вас разделяло, — это сама барная стойка. На заданный вопрос ты удивлённо изогнула бровь, кажется, не понимая, к чему клонил работник кафе. — Я про заказ. Выбрали что-нибудь? И только сейчас ты поняла, что сидишь уже на месте минут пять, а прямо перед тобой лежит меню с огромным выбором различных напитков и закусок, но теряться в ассортименте тебе не хотелось, и потому ты просто заказала себе капучино. Тонкий вкус и приятный аромат терпкого напитка хоть ненадолго смог бы избавить тебя от всех пагубных и не самых радужных мыслей, что крутились в голове на данный момент. — Прошу, — уже через несколько минут перед тобой возникла белая чашка с горячим кофейным напитком, а на поверхности вспененного молока ты увидела рисунок в виде сердца. — Вас ведь мучают дела сердечные, я прав? Вздохнув, ты подняла взгляд на того, кто и занимался приготовлением напитка. Судя по всему, этот парень здесь был и за официанта, и за баристу время от времени. Непонятно почему, но тебе действительно нужно было кому-то выговориться, а этот молодой человек внушал доверие, и потому ты рассказала ему всё так, как было на самом деле. И этот парень внимательно слушал, не перебивал, и, лишь когда ты останавливалась, чтобы перевести дух, он задавал встречные вопросы, на которые ты отвечала, ещё больше раскрывая картину случившегося. — Вот оно, значит, как, — задумчиво протянул он, сочувственно вздохнув. — Неприятная ситуация. — Вы даже не представляете, насколько мне паршиво от всего этого, — ответила ты, сглатывая ком обиды в горле. — Ненавижу его… Ты и правда ощущала в груди подобие ненависти, пусть ещё слабое, но достаточно ощутимое. Чонгук сделал тебе больно. И ведь это он пригласил тебя на сегодняшнюю прогулку, а не ты его. Ты наивно предположила, что из вас вышла бы прекрасная пара, но… не представляла до этого, как должно было всё выглядеть со стороны, а сейчас попросту не видела какого-либо будущего с Чоном, которому с радостью бы отвесила несколько пощёчин. Но в целом того посыла и среднего пальца ему наверняка было вполне достаточно, чтобы понять всю твою обиду. — Ненавидите и в то же время продолжаете его любить, — грустно, но с улыбкой подметил молодой человек. — Конечно, я не врач, но я бы порекомендовал вам одно средство, которое помогло бы в этой ситуации. — И какое же? — ты воодушевилась его предложением, полагая, что это наверняка будет нечто безумное и трудновыполнимое, но ты была готова на всё, лишь бы забыть всю ту боль, которая так ужасно терзала сердце и ранила его всё сильнее и сильнее с каждой минутой. — Влюбитесь, — сказал парень, и уголки его губ изогнулись в приятной улыбке, с которой он продолжил: — В меня.