Тьма озарит наш город

Танцы вдвоем, странные танцы, День переждем, не будем прощаться, А ночью начнем странные танцы. Танцуй под дождем В переходах подземных станций. ©

Девушка быстро нашла Итачи, Саске был слишком похож на него: такие же ониксовые глаза и черные волосы, спереди достигавшие середины щек, а сзади собраны в хвост. Итачи выглядел как мужчина среднего телосложения. На нем была черная рубашка с символом корпорации, из-за чего она вспомнила письмо. — Здравствуйте, — присела девушка за столик. — Как же ты выросла, Хината, — мужчина пристально смотрел на неё. — Мы разве раньше встречались? — она, наконец, осмелилась поднять на него свои глаза, но больше не смогла вымолвить и слова. Тот тяжело вздохнул и устремил свой взгляд в окно. Капельки дождя барабанили по стеклу, будто наигрывая мелодию. Солнце скрылось за тучами, лишь его лучи изредка проглядывали и освещали городок. Лето в этом году выдалось с многочисленными дождями, но жарким и душным. И даже дождь летом — теплый и ласковый. Под шатром низких туч воздух становится горячим. Прохладный дождь смывает пыль с дорог и листвы, город будто очищается от всей суеты и тяжести. Под ним хочется долго стоять, впитывая всю его влагу, и смотреть на небо. — Это нормально, что ты не помнишь, ведь совсем крохой была, — наконец, Итачи отвлекся на удивленную собеседницу, — наши отцы дружили и поднимали каждый свой бизнес в одно время. Следовательно, дружили семьями. Вы часто бывали у нас в гостях, а мы у вас. Наши конкуренты стали устанавливать свои правила и играть на экономическом поле в явном преимуществе. После скупки акций, дела родителей пошли в гору, все налаживалось, а потом… они решили убрать моего отца — подстроили аварию. Выставили, как несчастный случай. Но незадолго до этого, наши отцы по обоюдному соглашению решили заключить договор, а дальше ты и сама знаешь. — Мне жаль… Отец никогда не рассказывал об этом, — прошептала Хината. — Значит, не счел нужным, — улыбнулся собеседник. За столиком нависла неловкая тишина. — Послушай, я тоже не в восторге. Мне 26, Хината. И я хочу семью, детей. У меня есть девушка, которую я люблю больше всего на свете. Предавать её в мои планы не входит. Я хочу покоя, ты представить не можешь, как я устал! Вот уже 8 лет я управляю этой ненавистной компанией, а ради чего? Посмотри на меня, к чему я пришел? Жениться на той, которую я люблю, мне запрещено, стать счастливым и любимым мне нельзя. Но и расторгнуть этот договор тоже нельзя, — парень прикрыл глаза и потер виски из-за головной боли. — Но, может, есть другой выход? — Я работаю над этим. И, вроде я нашел одно решение. — Правда? — Да. Прости, но мне надо бежать. Я найду тебя, если ты будешь мне нужна. Подвезти до дома? — Нет, подруга меня ждет, она на машине. — Хорошо, до встречи. Хината молча села на переднее сиденье, всем своим видом показывая, что лучше с ней не говорить и ни о чем не спрашивать. Ино так и поступила, молча ведя машину. Через полчаса она притормозила возле своего дома. — Жди меня в машине, через десять минут буду. Хината лишь кивнула. Она рассматривала улицу, где еще сильнее полил дождь, образовывая лужицы. — Вещи взяла, ночевка будет отличной, — ловко запрыгнула в свою любимую Mitsubishi Яманака, — ну ты опять грустишь? — Давай дома об этом поговорим, — все также, не отрывая взгляда от окна, проговорила та. Всю оставшуюся дорогу до дома девушки провели в полном молчании. Ино, наверно, в первый раз не знала, как помочь подруге, и в первый раз она видела её такой грустной. Хината смогла прийти в себя после бокала вина. Подруга усадила её рядом с камином и накрыла пледом. Девушка, до этого весь день провела в своих раздумьях, и только вечером протянула конверт с письмом, она сама начала рассказывать про их встречу и разговор. — И что? Ты хочешь подчиниться воле отца? Выйти за Итачи, не любя? — Но ведь это обязательные правила. Знаешь, именно видимость семьи — то, во что часто превращаются такие браки, потому что у расчетливых супругов редко возникает настоящая потребность в обоюдной близости. Такие семьи похожи на взаимовыгодный симбиоз, где каждый получает ровно то, что ему нужно, и не стремится дать больше. Хотя, конечно, то же самое можно сказать и о браках, некогда заключенных по любви. Яркое чувство рано или поздно угасает, и от прежней нежности может остаться лишь привычка да раздраженная усталость. И тогда никто не сможет отличить полюбовный союз от брака по расчету. Слишком уж похожими становятся семейные пары через 10 лет совместной жизни. Так было у моих родителей. Вот и у меня так будет. — Ты никогда не говорила мне об этом. — Надо трезво смотреть на вещи, — улыбнулась Хината. — Кстати о трезвости, завтра у меня маленькая вечеринка в честь моего разрыва с Саем. И ты, хочешь или нет, но идешь, — Ино заплясала вокруг кресел с бутылочкой красного вина, все же, ей удалось хоть как-то подбодрить близкого человека. — И кто же там будет присутствовать? — Только для девочек, не волнуйся. Темари хочет взять с собой Сакуру и Тен-тен, ты же не против? — Ну как я могу быть против. Слушай, я… выйду во двор, хочу свежим воздухом подышать, отпустишь? — не дожидаясь ответа, девушка уже хлопнула дверью. Теперь, когда она выплеснула все свои эмоции, когда рассказала о накопившемся грузе, ей осталось только смыть с себя всю боль под дождем. На улице не было видно ни души, поскольку было уже два часа ночи. Однако она была слишком возбуждена, чтобы чувствовать усталость. Ей удалось удрать от пьянеющей подруги, а для такого подвига требовалась незаурядная ловкость. После двадцатиминутной такой прогулки девушка сильно замерзла, и вдруг, словно кто-то прочитал её мысли, и на её плечи опустилось что-то теплое. — Одинокие прогулки ночью не самое хорошее развлечение для богатой наследницы. — Ты за мной следил? — Нет, просто решил прогуляться с будущей женой моего брата, — Саске улыбнулся ей, — странно, правда? Мы все детство провели вместе, вместе играли, учились, познавали мир. А сейчас, ты будешь жить с моим братом, мы станем семьей. — Я не хочу этого. — Я тоже. Он пристально смотрел на неё. И видел перед собой эту яркую, веселую, уверенную в себе девушку, которая, кажется, не боялась ничего и никого и смотрела миру в лицо, как будто он был у её ног, и она могла исправлять и переделывать его по своему желанию, такой она запомнилась ему еще со школы. Но недолгий опыт научил его, что рано или поздно жизнь выбивает из людских голов подобные иллюзии, но он надеялся, что из её головки они улетучатся еще очень не скоро. Она была сильной, в ней не было ничего от пугливой барышни, она не должна была сдаваться, она должна бороться за свою любовь и счастье. — Что? — Хината метнула взгляд на парня. В эту минуту он вдруг увидел еле заметный проблеск страха в глазах собеседницы, и это мимолетное свидетельство её уязвимости заставило его промолчать. Все равно скоро она все узнает сама. Но он пока не будет говорить то, что изменит её жизнь навсегда. — Я думаю, что вы оба сломаете себе этим жизнь. Вы не сможете жить друг с другом, просто поверь мне. Девушка молчала, при первой встрече Саске показался ей таким холодным и чужим, таким, как в школе. Тогда, он не обращал на неё внимания, да и зачем, ведь вокруг него всегда крутилось множество поклонниц. А сейчас, он идет и так откровенно говорит с ней о своем мнении и переживаниях. Идет и улыбается ей. И она улыбается ему. — Слушай, я не хотела тогда тебя так оскорбить, и… — Ты это называешь оскорблением? Для меня уже привычно. Сакура может и похуже вещи говорить. Сакура. Сакура. Он опять вместе с этой стервой, все сходит ей с рук. Зачем я сейчас вообще о ней думаю? Зачем думаю о них? — Так, вы снова вместе? — Она от меня без ума и мы с ней спим, но это не повод для гордости, она не нужна мне. Понимаешь, не встретил я еще ту, которая будет занимать все мои мысли. — Но, тем не менее, вы с ней с младшей школы. Она пустая девчонка, беспечная и еще стерва. Я уверена, ты уже понял, что она просто забавлялась, притворяясь, будто заботится о тебе. Ей нет никакого дела до тебя. Ей нет дела ни до кого из нас. Ей просто очень нравится приказывать нам всем и рисоваться перед нами своим богатством. Да, да, она на всех нас смотрит сверху вниз, хотя мы на много выше её. — Зайди в дом, пожалуйста, — настойчиво сказал он. А голос у него все такой же тихий, ровный, спокойный, но его слова… Да что его бояться, ведь не может же быть так, что та симпатия осталась. Или все-таки может? Девушка заглянула в его глаза, она сама не заметила, как они сделали круг, и он проводил её до дома, она не заметила, как начала тонуть в омуте его черных глаз. Если бы она могла подойти к нему совсем близко, дотронуться до него, коснуться пальцами ямочки на его подбородке. Она вдруг поняла, что была бы счастлива вот так смотреть на него всю жизнь. Тихий, но настойчивый внутренний голосок шепнул ей, что она ведет себя как последняя дура, что ей следует шире открыть глаза и сейчас же выкинуть из головы весь этот влюбленный вздор, потому что, в конце концов, весьма возможно, что при всей его красоте у него отвратительный характер. А еще, ко всему прочему он занят, и она помолвлена с его братом. Вдруг он резко приблизился к ней, и заговорил уже тише, но четко проговаривая каждое слово. — Ты сломаешь себе этим жизнь. Сколько еще стояла на крыльце, как закрыла дверь, добралась до спальни — Хината не помнила, но засыпая, она вспомнила лишь его черные, как сама ночь, глаза. А ночью он даже приснился ей. Она видела, что они вместе, что он смеется, стоя рядом с ней и касаясь кончиками пальцев её щеки. Во сне она знала, что хочет его. Она тянулась к нему, желая дотронуться до него, и во взгляде девушки отражалось все желание, которое так влекло её. И он видел это, и все понимал. Потом сон замедлился, картинки стали смутными, цвета размытыми, в этом тумане все закончилось. Она проснулась перед рассветом, вся в испарине, с бешено колотящимся сердцем. Все её тело было охвачено словно цепями, а где-то глубоко внутри что-то горело, принося странную, приятную боль. Она чувствовала себя такой разбитой, что сомневалась, сможет ли вообще встать с кровати и ходить. Она знала, что сон, лишь её воображение, ведь образы в сновидении были зыбкими, неясными. Ей еще предстояло познакомиться с ним, узнать его ближе и слиться с ним, как в этом сне. — Ты сломаешь себе этим жизнь, — произнесла вслух Хината. От этих слов она вздрогнула, еще раз. Что-то шевельнулось глубоко-глубоко в её сердце, какое-то чувство, которого она никогда не испытывала прежде, горячее, неистовое и вместе с тем удивительно нежное. Оно испугало её — но только вначале. Потом она позволила этому чувству овладеть собой и решила, что подумает о нем позднее — о нем и о его словах.