Папины сказки

Папу уволили с работы. Так мама сказала. Она разговаривала по телефону с миссис Старр, а мы с Джимми играли в догонялки на улице. Из распахнутых настежь окон кухни до нас прекрасно доносился весь разговор. Конечно, мы подслушивали! Вечером я спросила маму: — Что значит уволили? Она готовила ужин и не сразу обратила на меня внимание. Пришлось повторить вопрос несколько раз и подергать ее за рукав. — Это значит, что он сейчас будет больше времени проводить с тобой, Джемма. Мама ласково потрепала меня по волосам и поцеловала. Она никогда не говорит мне, что я слишком маленькая, чтобы понять. Так делает миссис Старр, мама Джимми, а моя мама лучшая на свете! Папа вернулся рано. Мама только укрыла меня одеялом и взяла с полки мою любимую книжку про ослика Мартина. Скрипнули ступеньки — я вскочила. Как только папа зашел в комнату, мы с мамой бросились в его объятия. — Моя малышка Хоуп! — воскликнул он и закружил меня по комнате так, что мама засмеялась. Обычно она против веселья на ночь глядя. Говорит, я после этого беспокойно сплю. — Уложишь Джемму? — попросила мама и поцеловала папу. Дверь в коридор осталась приоткрыта, и я отчетливо слышала каждый звук. — Конечно. Жаль, что летняя подработка накрылась… — Не переживай, — мама старалась говорить тихо, но у меня очень хороший слух. — Скоро вернемся в город, и все наладится. Мы оба решили, что Джемме лучше провести июль за городом. — Я помню. Отдыхай, сам почитаю. Легонько стукнув дверью, папа зашел обратно. Я настолько старательно зажмуривалась, что он тотчас понял, что я подслушивала. — Иди ко мне, лиса. Кровать прогнулась — я перекатилась к папе по инерции, то есть сама собой. Это слово я слышала в одной научной передаче. Порой мама включала их на нашем собственном телевизоре в городской квартире. — Хочешь послушать новые сказки, Хоуп? — Да, папочка! — радостно взвизгнула я, бросаясь ему на шею. Щека была колючей. Но я все равно чмокнула папу, потому что не только мама любит его и может целовать. Я быстро нырнула под одеяло, обняла любимого тигренка Рега и приготовилась. «В давние-давние времена все в мире было иначе. В длинных одеяниях по улицам спокойно разгуливали волшебники, в сапогах-скороходах — глашатаи. Королевств стояло столько, что не сосчитать, и каждым правил свой король. Никого нельзя было удивить говорящими животными, а уж настоящими чудесами и подавно. Так случилось, что в одном далеком королевстве у знатного и богатого человека умерла жена. Нет на свете места, куда бы не добралась смерть. Погоревал человек и женился второй раз на вдовице. Появилось у него две падчерицы, каждая вылитая мать и лицом, и характером: склочные, сварливые, а глазища злющие и надменные. Была у него и своя дочка, тоже копия покойной матери: красавица кроткого и смиренного нрава. Мачеха с первого взгляда невзлюбила добрую милую падчерицу. Она заставляла ее делать самую тяжелую и грязную работу по дому, а бедная девушка не смела даже пожаловаться отцу. Только по вечерам садилась за печку на мешок с золой и тихонько вздыхала. Повторялось это изо дня в день, и все в доме прозвали ее Золушкой.» — Папуля, а почему они ее невзлюбили? Папа задумался. Когда он думает, смешно топорщит губы трубочкой. — В их сердце не было места любви. Некоторые вещи намного больше, чем кажутся, некоторые наоборот. — Как может в сердце не быть места? Вот я всех люблю. Кроме Прю. Она мне вчера сказала, что я не ваша дочка, что вы меня удочерили. — Джемма Хоуп, хоть мы тебя удочерили, но ты самая настоящая наша дочка. Мы с мамой тебя любим. Папа поцеловал меня и я сразу поняла, что он не врет. Мои мама и папа никогда мне не врут. — А в сказках все по-настоящему? — внезапно смутившись, залепетала я. — Эммет Уэсли сказал, что в них верят только глупые девчонки. — Он не прав. Сказки лишь переводная картинка нашей жизни. Прижав меня к себе, папа заботливо подоткнул одеяло. — Ты слушаешь, Хоуп? Я слушала. «Однажды король той страны устроил бал. Конечно, он пригласил всех дам королевства. Мачеха и сестры Золушки нарядились в самые красивые платья, сделали модные прически и в парадной карете уехали на праздник. А Золушка убежала в сад, чтобы вдоволь поплакать. Ей тоже очень хотелось на бал, но у нее было только старенькое залатанное платье, да и то на ней. Тут она услышала странный звук. Вурп-вурп! Перед ней прямо из воздуха появилась огромная синяя карета без лошадей. От страха бедная Золушка едва могла пошевелиться. Открылась дверь и Волшебник с очень добрыми и мудрыми глазами протянул ей руку. — Пойдем со мной, и я помогу тебе попасть на бал. Золушка было удивилась, но вспомнила, что волшебники умеют читать мысли. А этот странный человек несомненно был Волшебник! И когда кто-то очень сильно нуждался в нем, он приходил из ниоткуда и помогал попавшим в беду. Как вы думаете, долго раздумывала Золушка прежде, чем ухватилась за руку и запрыгнула в голубую летающую карету? Пару секунд! Не больше. Конечно, Волшебник подарил ей самое роскошное платье, какое она когда-либо видела, и пару хрустальных туфелек. А потом произнес заклинание „Джеронимо“. В мгновение ока они оказались в королевском саду, под раскидистым дубом, причем успели к самому началу бала! Не помня себя от радости, Золушка вошла в королевский дворец, как настоящая принцесса. И, так бывает со всеми истинными принцессами по духу, встретила прекрасного принца. Они танцевали до самого утра, а через три дня сыграли пышную свадьбу. Волшебство не рассеялось в полночь с последним ударом часов, но окружало их каждый день. Золушка больше никогда не встречала Волшебника. Но в одном вы ни за что на свете не смогли бы ее разубедить: Волшебник всегда приглядывает за ней откуда-то сверху.» — Пап, а почему Волшебник больше никогда не пришел к ним? — почти со слезами спросила я. Мне стало очень грустно, что Золушка потеряла друга. Я подумала о Джимми. Уверена, если бы мы расстались, мир рухнул. — Потому что его ждали в других сказках. Волшебник всего один, а сказок много-много. Но он помнит каждого человека, с которым виделся. — Расскажи мне еще про Волшебника в синей летающей карете. — Завтра, милая. — Но, папа! — заныла я. Спать мне совсем не хотелось. — Доброй ночи, моя принцесса, — ласково отозвался он и выключил свет. * * * Весь день мы играли с Джимми и его сестрой Аби. Папа что-то делал в саду и строго отчитывал нас, когда мы, забывшись, вытаптывали свежую клумбу. Вечером пришла мама. После пятничного заседания «Клуба прогрессивных мам» она выглядела уставшей, поэтому мы с папой решили ее не трогать, а отправиться навстречу приключениям вместе с Волшебником в голубой карете. — Надеюсь, эта сказка про тебя, моя спящая красавица, — серьезно сказал папа. Не удержавшись, я хихикнула. «История обычно повествует о людях. Они рождаются, растут, влюбляются, преодолевают трудности, живут долго и счастливо, однако рано или поздно покидают этот мир. Другое дело вещи — свидетели жизни поколений людей. Так не лучше ли нам повести рассказ о старом веретене? Жило было веретено. Добротное дубовое веретено. Его касались пальцы сотен девушек, грели да голубили, и оно, в благодарность, оживало в их руках. Пело веретено и плясало, и тянулась тонкая пряжа от его гладкого бока. Но что-то произошло с людьми: все перестали касаться его, словно боясь навлечь на себя проклятие. Много лет веретено пылилось в самой высокой башне королевского дворца. Отчего такая перемена? Придется нам все-таки рассказать о людях. В тот день, когда веретено попало в немилость, в королевстве случился праздник! У короля с королевой родилась прекрасная дочка Аврора. Поверьте, если бы вы знали, как долго в королевской семье не было детей, вы бы плясали от счастья вместе со всем королевством! И вместе со всеми пришли на пир во дворец! Король с королевой пригласили всех поданных, забыли только о старой карге-колдунье, что жила отшельницей в ущелье. Но злопамятная колдунья о них не забыла.» — А Волшебника они тоже позвали? — Тс-с-с! — папа приложил палец к губам. «Она появилась как черная туча. Разом в зале погасли все свечи, музыканты перестали играть, и лица гостей исказились от ужаса. Но король с королевой, витавшие в облаках радости, не заметили надвигающейся бури. Они приказали усадить колдунью за стол рядом со всеми. Когда пришло время подарков, феи-крестные наперебой осыпали дарами Аврору: прекрасным голосом, послушным характером, острым умом, добрым сердцем … И вот настала очередь старой колдуньи одарить принцессу. — Маленькая Аврора, в свой шестнадцатый день рождения ты уколешь палец веретеном и умрешь, — пророкотала колдунья и растворилась в воздухе.» — И тут появился Волшебник и всех спас?! — завопила я, выбравшись из-под покрывала. Папа вздрогнул и с укором взглянул на меня. Наверное, я напугала его, но мне безумно хотелось побыстрее услышать про Волшебника. — Еще нет, Хоуп. Есть и другие чародеи. «К счастью, одна добрая фея-крестная еще не успела одарить принцессу. Она притаилась в укромном уголке тронного зала, чтобы постараться спасти Аврору от дара злой колдуньи. — Ваше величество, — обратилась фея-крестная к королю, — я не могу снять проклятие, но могу его смягчить. Ваша дочь уколет себе палец, однако она не умрет, а заснет. На века. Пока прекрасный принц не разбудит ее поцелуем.» — Па-а-а-па, я не хочу спать сто лет. — Тс-с-с, Джемма. Если папа называет меня Джеммой, жди беды. Пришлось очень сильно постараться и слушать молча. «Король и королева спрятали принцессу в лесу и оставили приглядывать за ней трех добрых фей-крестных. Аврора росла, становилась краше день ото дня, пока не превратилась в обворожительную девушку. В свой шестнадцатый день рождения она гуляла в лесу…» — И встретила Волшебника? — Да, Хоуп… Папа рассмеялся. Я поняла, что он больше не сердится из-за моей нетерпеливости и постоянных восклицаний, обрывающих его на полуслове. — И они спели песню? Принцессы всегда поют, когда встречают свою любовь. — Но Волшебник не был ее любовью, сладкая. — Но почему? Он же такой хороший, всем помогает. Почему принцессы не влюбляются в волшебников, а ждут принцев? — Волшебники живут долго-долго, Хоуп. Сотни, вероятно, тысячи лет. А принцессы обычные люди. Мне было не понятно, какая связь между возрастом и любовью. Но тут папа добавил: — И кто-то же должен любить принцев, иначе переведутся. — А еще, Волшебник должен творить чудеса в других сказках, — припомнила я. — Моя умная девочка! — А какую они спели песенку? Про дружбу? Папочка, спой мне песню. — Хоуп… — Пожалуйста… Вздохнув и помолчав в раздумьях, папа тихонько затянул: У ручья Аврора ждет, Что Волшебник к ней придет, Изучив тропинки, камни Все листочки, пни, овраги, — Как пять пальцев лес глухой. Где же ты, Волшебник мой? Тут раздался звук «вурп-вурп» И Волшебник тут как тут. Он зовет Аврору в будку Без коней. Но, вот так шутка, Принц выходит на поляну И бежит к принцессе рьяно. И втроем они теперь Рвутся в голубую дверь, Чтобы впредь не разлучаться… Не допев, папа замолк. Таким грустным я его ни разу не видела. Мне сразу же захотелось его обнять. — Папуля, — уткнувшись носом в его рубашку, я решила закончить сказку сама, — а потом принцесса, принц и Волшебник путешествовали по сказкам в синей карете? — Да, моя сладкая. — А почему сказка называется «Спящая красавица»? Принцесса постоянно спала в карете и пропустила все приключения? — Нет… — мы с папой слегка затряслись из-за его смеха. — Она бы уколола палец и уснула. И все случилось бы как в предсказании. — А если бы поцелуй не смог ее разбудить? — Ну, тогда принцу бы пришлось ждать сотни лет, пока заклятие не потеряет силу, и она не проснется. Но появился Волшебник и перевернул все с ног на голову. Он всегда перетряхивает твою жизнь. Не переживай, Хоуп. Волшебник отвез их с Принцем в место, где проклятие не имеет силы — Город без волшебства. — Значит, он не остался с ними? — Нет… Волшебник всегда уходит, Хоуп. Сперва врывается в твою жизнь, наполняет ее безумным водоворотом фантастических приключений. А потом уходит. Всегда. — Это грустная сказка… — надулась я. — Сказка похожа на жизнь, Хоуп. В ней есть место радостям и горю, встречам и расставанием. И волшебству. — Пап, я не хочу больше сказок про Волшебника. Шмыгнув носом, я свернулась клубочком под одеялом. * * * К концу уик-энда я передумала. В субботу утром мама взяла меня с собой в гости к ее подруге из «Клуба прогрессивных мам». До соседней деревушки мы добирались вместе с мистером Смитом, местным учителем начальных классов, и всю дорогу хохотали над его шутками. В гостях нас собралось пятеро: Рози, Викки, Мэри, Элис и я, Джемма. Незнакомым людям я всегда представляюсь так. Только папа называет меня Хоуп. Даже Джимми зовет меня Джеммой, но он-то потому, что нам нравится быстро говорить Джимми-Джемма. Нас так и прозвали все в округе. Пока мамы валялись на покрывалах, ели бутерброды с огурцом и болтали, мы развлекались: слопали целый мешок соленых крендельков, случайно уронили уродливого гнома в саду, чуть не оборвали качели, вымазали в траве гольфы. Когда нас увидели взрослые, они чуть в обморок не упали, только моя мама начала смеяться. Дома мне, наверное, влетит. Но мама никогда не ругает меня при всех. Перед сном мисс Стэнли, няня Рози, почитала нам сказку. Настоящую сказку «Спящая красавица». Она оказалась такой скучной! Принцесса не пела никакую песенку, а пошла в замок и уколола палец. Вот глупая! Так что в воскресенье вечером я слезно умоляла папу рассказать еще историю про Волшебника в синей карете. — Пообещай, что не станешь меня перебивать, — попросил папа. — Честно-честно! — Тогда слушай. «Ремесло сказочника, весьма популярное в наш век, требует не только обширных и глубинных знаний. Оно учит видеть в обычных вещах что-то особенное, а в страшных — зерно доброты и любви. Расскажу я вам одну занятную историю, дабы убедить в этом. В маленькой деревушке жила Бэль со своим старым отцом-изобретателем. Больше всего на свете она любила читать о далеких странах и мечтала побывать в них. Однако она, девушка добрая и милосердная, не могла оставить отца одного. Зарабатывал он себе на жизнь чем придется: то дров наколет, то печь почистит, то телегу смастерит. Однажды осенью, ее отец повез на базар целый обоз дров. День прошел, второй, а от отца ни слуху ни духу. Бэль забеспокоилась, ведь ни разу он не задерживался где-то так долго. Побежала она на вершину самого высокого холма, с которого открывалась дорога на много миль вперед. Но не успела она даже осмотреться, как перед ней с оглушительным „вурп-вурп“ появилась голубая повозка. Открылась дверь и чей-то голос произнес: — Идем с мной! Я могу отвезти тебя к твоему отцу, Бэль. Взволнованная красавица даже думать не стала — сразу рванула в синюю повозку: так она любила отца, что готова была пожертвовать всем ради него. Оказалось, о ее беде прознал Волшебник — они всегда все знают, не правда ли — и именно он забрал Бэль. По словам Волшебника, отец Бэль томился в замке у человека-рептилии — у самого настоящего Чудовища. Мало того, что он похитил ее отца, еще имел наглость заявить Волшебнику, что он его гость. Не пленник — гость! Бэль кипела от возмущения, когда они вместе с Волшебником вышли из повозки около огромного старинного замка Чудовища. Замок выглядел устрашающе: заросли растений скрывали его от посторонних глаз, внутри витал дух запустения, пыль и паутина покрывали некогда роскошные ковры, отполированные перила, картины, столы. Хозяин замка встретил их так же, как его обиталище: угрюмо и холодно. — В моем доме нет места незваным гостям, — прогрохотал он. — Мы пришли за моим отцом, — храбрясь, ответила Бэль. На самом деле, ее трясло от ужаса. Человек-рептилия был весь покрыт зеленоватой чешуей. К тому же, когда он говорил, изо рта то и дело высовывался длинный язык. Весьма противное зрелище! — Обезьяна останется здесь! — отрезало Чудовище. Поняв, что ничего не выходит, Бэль выпалила: — Пожалуйста, отпустите его. Я сделаю все, что угодно. Волшебник от ее выходки потерял дар речи. Он знал, из Книги Судеб, что если Бэль сделает этот выбор, то он не в силах будет изменить ни единой минуты и спасти ее. Чудовище, что только что указывало им на дверь, передумало: — Ты, — человек-рептилия обратился к Бэль, — можешь занять место обезьяны. А второй, — он просверлил глазами Волшебника, — может убираться на все четыре стороны. — Я согласна, — прошептала Бэль и беззвучно заплакала. Человек-рептилия привел в комнату ее отца, однако не дал им даже попрощаться. А бедному Волшебнику ничего не оставалось делать, как увезти несчастного изобретателя домой. Отныне их пути разошлись. Историю можно было бы на этом закончить, но тогда внимательный слушатель спросит: „В чем же ее мораль?“ Жертвенность дочери? Смирение перед выбором другого человека? Простодушие, не доведшее до добра? Нет. Как мы помним, труд сказочника не в том, чтобы описать события, но найти чудо в обыденности. Так с Бэль случилась невозможная вещь: она полюбила Чудовище. Сперва, конечно, игнорировала, ругалась на чем свет стоит, злилась, перевоспитывала, дерзила…, а потом просто полюбила. „Привыкла“, — фыркнет взрослый и будет, вероятно, прав. Что же, Чудовище тоже привыкло к Бэль. Но за привычкой тянется вереница иных чувств: приятие, узнавание, смирение, понимание, радость, нежность, терпение, милосердие — любовь. Не сразу, конечно, не сразу, Бэль разглядела в человеке-рептилии душу, как и Чудовище не с первого дня, открылось ей. Но после того, как они встали друг перед другом без масок, они уже не мыслили себя отдельно. Чудовище осталось чудовищем, а Бэль — красавицей. Но, мы-то с вами знаем, что любовь не имеет отношения к внешности, правда, мои юные сказочники?» — Пап, — я понимала, что пора спать, что папа сейчас уйдет, и все же пыталась задать миллион вопросов сразу, — а как понять, что любишь кого-то? — Спи, малышка. Ты поймешь, обязательно поймешь. Ответ меня не устроил, но папу не переспоришь. Особенно в девять вечера. Особенно, когда тебе шесть лет. * * * Мне не спалось. Совсем. То есть я честно пыталась лежать с закрытыми глазами, но в итоге только больше беспокоилась. Пришлось заползти на подоконник и считать огоньки на вечно сияющей оживленной улице. — Я надеялся, что ты уже видишь десятый сон, — раздался за спиной папин взволнованный голос. — Привет, пап, — я отвернулась от окна, на которое дышала и вырисовывала бесконечную последовательность буквы «д», и улыбнулась. — Так почему моя малышка Хоуп не спит? Мне уже двадцать пять, а папа так и называет меня малышка Хоуп, и, честно говоря, мне это нравится. — Сижу, жду Волшебника, — пошутила я. На самом деле, я лукавила: Волшебника я не ждала. Он уже изменил мою жизнь. Тогда, шестнадцать лет назад, я записала все папины сказки. Буквально потребовала продиктовать каждую, как только в начальной школе меня научили красиво писать. Так на свет появились сказки о приключениях Волшебника и Гельта в Багдаде, о семерых забавных киборгах, спасших принцессу от Королевы Киберменов, о девочке Есил, застрявшей в параллельном мире, о подводном царстве и гибридах людей и рыб… Мы потратили почти год на то, чтобы аккуратно заполнить толстый голубой блокнот в твердой обложке от корки до корки. После этого я начала писать. Сперва маме не нравилось мое хобби, но когда я в тринадцать лет выиграла первый городской конкурс в Нью-Йорке, она сменила гнев на милость, а потом и сама увлеклась. Она до сих пор шутит, что это женское семейное, только папа занимается серьезными вещами: спасает жизни. Мама очень его любит. Не знаю, посчастливится ли мне научиться так любить… Собственно, этот вопрос и не давал моим глазам закрыться ни на минуту. — Хоуп, все хорошо… — шепнул папа, ласково сжимая мою руку. — Волнение это нормально. Но ты же не хочешь, чтобы завтра Джимми сбежал из церкви, едва увидел свою невесту-зомби. — Ну, пап! — не сдержавшись, я захохотала. — Мы с Джимми вместе ели червяков, мазались краской, и стригли ресницы. Не думаю, что мне удастся его чем-либо испугать. Мне бы самой не сбежать… что? Папа внимательно разглядывал меня, будто впервые. — Теперь я понимаю, почему твоя мать не захотела другой дочери… — Нет, — недоверчиво прикусила губу я. — Ты шутишь! Мама?.. Взмахнув руками, папа отстранился. — Не стану подавать тебе дурных идей. Но ты очень напоминаешь мне ее. И если завтра твоя свадьба, значит ты выбрала и ты не отступишь. Раз уж твой старик-отец здесь, он тебе скажет: нет ничего плохого в том, чтобы выйти замуж за лучшего друга. Но самое главное, Хоуп, это твое решение. Твой выбор, понимаешь? Что тебя тревожит, сладкая? — Уже ничего, — прошептала я, вскакивая с подоконника и обнимая папу. — Доброй ночи, я постараюсь быть хорошей девочкой и хоть немного отдохнуть. Разумеется, я не уснула. Проворочавшись целую вечность, я решила попить. Бесшумно приоткрыла дверь. На цыпочках выскользнула в коридор. В спальне родителей горел свет. — Я надеюсь, что завтра Доктор не появится посреди свадьбы и не испортит ее… — тихонько бурчал папа. Мама пыталась бесшумно смеяться. — Ладно тебе! Он забавно танцует! — фыркнула она и тут же вздохнула: — Ты знаешь, он не придет больше. А я знаю, ты скучаешь по нему, хоть и делаешь вид, что тебе все равно. А я иногда слышу ТАРДИС за окном, выбегаю из дома, вижу голубую будку, открывается дверь и я просыпаюсь. Просыпаюсь… Я не жалею, что все закончилось. Просто, иногда… — мама вновь вздохнула, — мне интересно, что было бы… — У нас бы не было Джеммы. Не думаю, что все эти путешествия, миры, планеты и даже Доктор стоят того, чтобы променять на них нашу дочь. — Ты лучший муж в мире, — сквозь слезы и смех сказала мама. — Я люблю тебя, и ты знаешь это. Ох, зря я не избавилась от привычки подслушивать: пришлось до боли закусить губу и не дышать, чтобы, не хлюпая носом, беззвучно вернуться в свою комнату. Хотя, мне до ужаса хотелось узнать все до конца. Очень-очень хотелось. Безумно… Вновь лежа без сна, я вспоминала: казались ли мне раньше папины истории настоящими? Нет. Они всегда оставались мечтой: недостижимой, прекрасной, волшебной фантазией. Но теперь, получается, каждое слово обретает новый смысл, за каждой страницей стоит прошлое моих родителей. Они никогда не врали мне, похоже, даже в сказочных историях… Неужели, все правда? Не верится! Нужно спросить об этом папу. Обязательно! Не сегодня, может быть завтра, или через неделю, или когда буду читать своим детям сказки о Волшебнике — о Докторе. А, вообще, я вам все это рассказала лишь затем, чтобы вы, если встретите этого самого Доктора, передали ему от меня пару слов: «Я, Джемма Хоуп Уильямс, от всего сердца говорю тебе спасибо за моих родителей — Рори и Эми Уильямс — лучших во Вселенной».