Кошмары лунной принцессы

      Селестию разбудил громкий детский смех. Принцесса открыла глаза, и её тут же ослепил яркий солнечный свет. Прошло некоторое время, прежде чем она привыкла к свету и смогла наконец осмотреть окружающую её комнату.       Селестия лежала на полу в покоях принцессы Луны, которые были освещены ярче обычного. Твайлайт, Каденс, Зекоры, как и лежащей в судорогах Луны в ней не было. Да и покои больше походили на детскую комнату, нежели на покои взрослой принцессы. Повсюду валялись игрушки, вместо постели Луны стояла маленькая кроватка.       До её слуха вновь донёсся детский смех. Селестия повернулась на шум, и вовремя. В этот момент дверь в покои распахнулась, и в них вбежал белоснежный жеребёнок возраста учеников мисс Черили. Её волосы были связаны сзади бантиком, а крылья, рог и корона доказывали принадлежность пони к королевским кровям. В зубах та держала куклу пони, выставляя напоказ скобы между зубов. Жеребёнок ворвался в комнату, кинул куклу на кровать и спрятал её под тяжестью своего тела.       Через пару секунд в покои ворвался другой жеребёнок, тоже аликорн с крыльями, рогом и маленькой короной. Он был намного меньше первого и в отличии от того имел тёмно-синий окрас и короткую гриву.       — А ну, отдай! — запищал тоненьким детским голоском жеребёнок, вбежавший вторым.       — А ты найди, — рассмеялся жеребёнок постарше.       — Отдай мою игрушку, — у маленькой пони потекли слёзы. — Отдай.       — Найдёшь, и она твоя, — настаивала другая.       — Мама! — заныла тёмно-синяя пони.       В комнату вошла взрослая пони-аликорн белоснежного окраса. Её грива развивалась всеми существующими цветами, а на голове красовалась красивая золотая корона. Даже кьюти-марка у неё была необычная — напоминала знак инь-ян, только вместо инь было часть солнца, а на месте ян — часть луны.       — Луна, что случилось? — поинтересовалась она у маленького жеребёнка.       — Она забрала мою куклу и не отдаёт, — пожаловалась та, указывая копытом на пони, сидящую на кровати.       — Селестия, что я тебе говорила насчёт вещéй сестры? — задала та вопрос старшему жеребёнку серьёзным тоном.       Малютка Селестия виновато опустила голову.       — Не трогать, — ответила та.       — Сейчас же верни ей куклу, — приказала мать.       — Да, мама, — жеребёнок-Селестия встала с кровати, подхватила рогом куклу и пошла передавать её жеребёнку-Луне. Передав, та тихо произнесла своей сестре: «Ябеда», на что сестрица в ответ лишь высунула язык.       — Шпионишь? — внезапно раздалось позади принцессы Селестии. Та отвлеклась от семейки, повернулась на зов и увидела перед собой свою сестру, смотрящую на неё не очень приятным взглядом.       — Луна! — радостно воскликнула та. — Я так ра…       Она хотела было кинуться к сестре, но та оттолкнула её каким-то невидимым барьером. Селестия посмотрела на Луну. Выражение лица повелительницы ночного светила не менялось.       — Луна? Что происходит? — хотела понять Селестия. Сестра молча указала головой на присутствующих в комнате жеребят.       — Итак, дети, — продолжала мама-аликорн. — Вы не забыли, что сегодня за день?       — Сегодня приезжает дядя Хорнвинг! — хором ответили те.       Мама рассмеялась.       — Вы абсолютно правы.       — Я помню этот день, — Селестия повернулась к Луне. — Дядя Хорнвинг должен был вернуться во дворец после долгого отсутствия. Но он так и не вернулся. Ты винила в этом себя, и всю ночь проплакала в постели. Той же ночью всем жителям Эквестрии снились лишь кошмары.       — Тогда же я поняла, что значит предательство, — ответила Луна.       — Но ты была не виновата, — пыталась разубедить сестру Селестия. — Обстоятельства не позволили дяде приехать…       — В тот день в моём сердце поселилась обида, — продолжала Луна, не обращая внимания на слова сестры. — Она росла с каждым днём, словно чёрная дыра, поглощая меня изнутри. А тебе было плевать на это! — с последним предложением она перешла на крик.       — Плевать? — не поняла Селестия. — Мне никогда не было плевать на свою младшую сестру.       Луна вздохнула.       — Хорошо, — кивнула та, и комната, окружающая их, исчезла, вместе с маленькими Селестией и Луной, а также с их мамой. — Я покажу тебе. Всё.