Счастье

- Малыш, ну давай еще ложечку… - альфа уже долгое время пытался скормить кашу ребенку, но тот лишь ловко уворачивался от ложки, либо маленькой ладошкой лез прямо в нее, и в конце концов каша оказывалась везде: на столике, на полу, на стенах, даже на самом Юнги. Ей было просто не суждено оказаться съеденной маленьким мальчиком. Мин взмолился всем богам, которых только знал, как тут нос защекотал родной аромат сладкой булочки с корицей. Это был истинный Мина и папа этой маленькой омежки. Темноволосый годовалый ребенок с широкой улыбкой дурачился, активно размазывая кашу по детскому столику, такого усердия Юнги не видел даже среди взрослых людей. От такой картины невозможно было сдержать улыбку. - Чимин, я не знаю, как накормить этого ребенка, - пробурчал старший и вручил тарелку с остатками каши мужу, тот лишь улыбнулся и присел перед столиком рядом с Юнги, внимательно смотря на сына. - Ючонни у нас хороший мальчик, да? Давай за нашего ворчливого папочку ложечку, ам, - он поднес ложку каши к губам и тот с озорным взглядом послушно съел ее, а Мин не понимал. - Как у тебя это получается? - альфа переводил взгляд от сына к мужу, наблюдая, как маленький съедает кашу без всякого бунта. Видимо, у пап-омег есть какая-то суперспособность, связанная с кормлением детей, либо всё потому, что Чимин профессиональный психолог, хотя вряд ли это может как-то повлиять в этом случае. - Просто, милый, все очень просто, - усмехнулся рыжеволосый и, покормив Ю, убрал тарелку в раковину, после чего он поднял ребенка на руки и вместе с ним удалился в ванную, ибо тот весь перемазался в своем завтраке. Так случалось всегда, когда кормил его Юнги по просьбе Чимина. Пак про себя в который раз отметил, что такое дело лучше не доверять альфе. Выглядело это мило и смешно, но все отмывать приходилось ему же. Пока младший возился с малышом в ванной, Юнги вышел на балкон, перед этим он расслышал доносящийся из соседней комнаты шум воды, смех и напевание песни, что пел Чимин, голос которого был сладок и нежен. Песню эту альфа знал прекрасно, ведь он сам ее написал для своего мужа еще задолго до начала их отношений. Так он отблагодарил его за спасение. Чимин в прямом смысле этого слова спас Юнги. Он заставил альфу продолжать жить дальше, точнее начать жизнь с чистого листа, без всякой грязи и боли. К слову, Мину уже двадцать восемь лет, а Паку двадцать семь. Состоят они в счастливом браке, вот уже три года живут душа в душу. Познакомились они не совсем стандартно, для кого-то это покажется дикостью, а кто-то подумает, что их свела судьба. Альфа же считал, что свела их именно судьба. Flashback Брюнет застегнул пуговицы на своем белоснежном халате и, еще раз взглянув в зеркало, вышел из комнаты. Сегодня ему предстояла встреча с одним очень тяжелым пациентом, который попал в реабилитационный центр буквально пару дней назад, и Чимину нужно было провести беседу для составления плана по дальнейшему лечению. В его руках уже была вся возможная информация о его пациенте: Мин Юнги, 24 года, острая наркозависимость, а именно героинщик, пять лет стажа. Давно с такими Пак не работал, в основном были страдающие алкоголизмом, либо с пристрастием к легким наркотикам. Героинщиков сложно вытягивать из этой ямы, чаще им уже можно просто подыскивать гроб, ибо бесполезно лечить и проводить какие-либо терапевтические беседы. Чимин надеялся, что он все же сможет помочь этому парню, ведь он был еще слишком молод. И какое-то странное предчувствие было у омеги, но он не придал этому особого значения. Когда он вошел в нужную ему палату, то сразу заметил этого Мин Юнги. Бледная кожа, болезненно бледная, впалые щеки, синяки под глазами, припухшие вены, которые были ярко заметны под кожей, но черты лица его были довольно симпатичны, волосы приятного темного цвета, темнее паковского, беспорядочно разметались по подушке. Юнги лежал на кровати, уставившись в потолок опустевшим взглядом, в сгиб локтя был вставлен катетер, от которого тянулась трубка капельницы. Обычно такую капельницу ставят пострадавшим от передозировки и то, что ее поставили Юну, совсем не удивляло. Чимин сжал папку с документами в руке, а другой пододвинул стул ближе к кровати, садясь на него. Пациент был небуйным, это тоже было указано в истории болезни. - Мин Юнги, добрый день. Меня зовут Пак Чимин, я ваш лечащий врач-психолог, - мягко начал Пак, посматривая на старшего. От него слабо доносился запах влажной хвои, но он почти не ощущался, хотя и этого было достаточно, чтобы понять – перед ним альфа. Скатившийся альфа, потерянный, разбитый. Чимин ни в коем случае не осуждал Юнги, даже не думал об этом. Он считал, что у каждого свои причины на те или иные поступки, он не в праве никого осуждать. Почему-то именно этому альфе особенно хотелось помочь, спасти, вытащить его из всего этого. Внутри него что-то сжималось и трепетало, - он никак не мог понять этих чувств, - стоило ему сесть рядом с Мином. Альфа молчал, на слова Пака он ничего не ответил. Он лежал как кукла, ноль реакций. Можно было бы даже подумать, что этот парень мертв, но слабо вздымающаяся грудь говорила об обратном, к счастью для Чимина. Омега попытался хоть как-то разговорить, применить максимум усилий, методик, но без толку. И он все еще не мог понять, почему все именно так, наверное, с ним было такое впервые. Хорошо, об этом нужно подумать позже, сейчас нужно разговорить Мина. Час… Два… Гробовая тишина, Чимин вел одни монологи. Выглядело даже смешно. Решив, что он зайдет к нему завтра, Пак поднялся со стула и вернул его на прежнее место. - Я загляну к вам завтра. Если вам что-то понадобится, то обращайтесь к медсестре, через нее можете и позвать меня, - омега слабо улыбнулся, но уходить почему-то не хотелось. У него было еще несколько пациентов, поэтому он направился к двери палаты. - Истинный, - хриплый голос прозвучал за спиной Чима и он остановился. Точно, вот почему у него сразу же возникли такие ощущения. Они были не слишком сильные из-за слабого запаха Юнги, но Пак уже твердо решил, что зайдет к нему завтра. Будет заходить каждый день, даже если это будет не его рабочий день, он должен спасти Мин Юнги. End of flashback Чимин лечил Юнги год. Целый год он вытаскивал его из ямы, залатывал душевные раны. Их тянуло друг к другу. Пак научил альфу заново улыбаться, радоваться жизни, наслаждаться ею. Помог справиться с нуждой к наркотикам. Они понимали, что им никуда не деться друг от друга. В один момент они оба признались друг другу в чувствах, это было перед самой выпиской Юнги. Альфа нашел работу, занялся любимым делом. Начал писать музыку и хорошо преуспел в этом деле. Затем посыпались всяческие ухаживания за омегой, свидания, неожиданные сюрпризы. Новая жизнь Юнги совершенно отличалась от прежней, это была полная противоположность, он с каждым разом все реже и реже вспоминал прошлое. Он был очень благодарен своему омеге. А потом началась их общая семейная сказка. Свадьба. Рождение малыша. Восемь лет назад старший и мечтать о таком не мог, он думал лишь о том, где достать новую дозу. Сейчас от этого так противно и мерзко на душе, но он больше не вспоминал об этом. Тот Юнги умер, еще тогда, от передоза, и родился новый. Стоя на балконе, Мин разглядывал улицу. Была довольно холодная осень, которую так не любил Чимин, потому что вечно мерз в это время года. Юнги в шутку называл его «проморзником», младший никак на это не обижался, а лишь прижимался крепче к своему истинному. Послышался скрип балконной двери, и к спине Мина прижался Чимин, альфа развернулся к нему и слабо улыбнулся, руки на автомате обвили его талию, а губы коснулись уже прохладного носика. Он слишком быстро замерзал. - Замерзнешь ведь, - тихо прошептал альфа и снова поцеловал его, только на этот раз в уголок губ. Чимин довольно улыбнулся и крепче прижался к любимому. - С тобой мне всегда тепло, - со смешком прошептал в ответ младший. - Давай-ка внутрь зайдем. Ю нас потерял, наверное. - Еще раз чмокнув, - в щеку на этот раз, - он прошел с ним в комнату. - Мы пойдем гулять, пойдешь с нами? - Пак взял истинного за руку и повел его в сторону детской комнаты, где в кроватке их ждал весело смеющийся малыш. - Конечно, - уверенно сказал Юн и подхватил сынишку на руки, другой он обнял Чимина за талию. Сначала посмотрел на одного, потом на другого. - Как же я вас люблю. Вот оно счастье!