Кошмарная реальность

Едва различимый скрип и снова гробовая тишина, которая давила на уши, заполняла собой душу и медленно убивала… Первым ушёл Ронин. Молодой, ещё совсем наивный. Он часто допускал досадные промахи, за которые неоднократно получал по шапке от начальства. С первого своего появления в отряде, он быстро пошёл на контакт с товарищами, и с открытой душой и горящим взором рассказывал о себе, своём прошлом и мечтах о светлом будущем. И ушёл он так же нелепо… Подорвался на заложенной в сумке с деньгами бомбе… И ведь Шаман чувствовал что, что-то должно произойти, но… не успел… и Петя ушёл… такой молодой… Вторым был Бес… Смелый, сильный, счастливый. Он без страха кидался на врага и готов был рвать его голыми руками: за друзей, за правду, за семью. Он раньше часто менял женщин, но, познакомившись с Ольгой, смог обрести счастье. И теперь он стал отцом… Он честно хотел завязать со всем этим, но и в этот раз тоже согласился сходить в последний раз… И этот раз действительно стал последним… Мы уже справились с миссией, отправили Лаву с этим американцем, чтобы она спокойно смогла пересечь границу, и готовы были расслабиться, но как обычно вмешался случай… Мы дрались с террористами, и победили бы, но та сука выстрелила… Бес закрывал нас собой и ему прошили спину. Я помню его кровь на моих руках, до сих пор ощущаю эту панику, сковавшую меня в то мгновение и единственную мысль, перебивающую, казалось бы, всё происходящее: «Как я смогу сказать об этом Ольге?». Потом ушёл Стив… причем как ушёл… Пока меня допрашивали в полицейском управлении, он выследил убийцу Беса и вдоволь накуражился с ней. Когда полиция нашла её тело, от прежней красоты больше ничего не осталось. Только рваные раны, залитый кровью пол и Стив, сидящий рядом с ней. Копы хотели задержать его, но Стив был другого мнения об этом. Он «оказал сопротивление при аресте, и пришлось применить оружие на поражение», кажется, так звучала формулировка в отчёте полиции. Я думал, что сойду с ума, когда меня пригласили на опознание. Лава… она ушла последней… Красивая, стройная, гордая. Когда она пришла в наш отряд, то хотела казаться крутой, достойной звания наемника, но на самом-то деле, она до ужаса боялась стрелять в людей. Но, конечно же, работа обязывает, и через пару миссий Лаванда стреляла наравне с нами. Когда мы были в Равании, она так испугалась, когда попала под обстрел, что буквально упала в мои объятья, плача и трясясь, словно птичка на ветру. Такая хрупкая. Когда Лава узнала, о том, что случилось после её отъезда, то позвонила мне. Я помню тихий дрожащий голос, когда она просила меня дождаться её возвращения. — Ты только дождись меня, хорошо? — на другом конце телефона послышался всхлип, и громкий голос, сообщающий о начале посадки. — Саша, слышишь? Обещай, что дождёшься меня и не станешь делать глупостей. Пообещай мне… И я обещал. Я почти сразу отправился в аэропорт, чтобы забрать её и увезти куда-нибудь подальше от всего этого ада. Я прождал сутки, словно зачарованный сидя в зале ожидания. Прилетали самолеты, и выходили группы людей, счастливых, отдохнувших. Они смеялись, беззаботно общались. А потом началось. Толпы людей. Кричащих. Плачущих и зовущих кого-то. Я отлепился от стула и подошел к работнице аэропорта. — Что случилось? — не знаю, на что я надеялся, ожидая её ответа, но, удивленно взглянув на меня, она сказала: — Самолет, летящий из Хитроу, разбился в нескольких километрах от Москвы… Вы кого-то встречаете? — участливо спросила она, но я уже не слышал её вопроса, весь мой мир рухнул. На негнущихся ногах, я шёл вперед, мимо паникующих людей, возможно потерявших кого-то близкого, мимо работников аэропорта, на улицу. Мне не хватало воздуха. Судорожно, я рванул себя за ворот рубашки, который стал предательски жать. Не верю… Не так… Перед глазами мелькнула блондинистая макушка, и стройная фигурка порхнула через проезжую часть. — Лава?! — недоверчиво позвал я, и бросился следом, не оглядываясь по сторонам, стараясь, во что бы то ни стало догнать, защитить. Громко взвизгнули шины. И по глазам ударил яркий свет. А потом тишина. Такая звенящая и пугающая тишина. Скрип повторился. А затем тишину разрезал противный мерный пикающий звук. Пик… Пик… Пик… Дёрнувшись всем телом и едва не свалившись на пол, Шаман стал лихорадочно осматриваться, ища источник этих звуков. На кровати рядом с его креслом лежал Бес. Осунувшийся, бледный, с залегшими вокруг глаз тенями, но живой. Тихий вздох где-то за спиной, и обернувшись, он видит Лаву. Девушка стоит, переминаясь с ноги на ногу, и теребит в руках плед. — Как ты? — спрашивает, не понимая, что в эту секунду я смог, наконец, вздохнуть полной грудью. — Не шумите, ему нужен покой, — не открывая глаз, сказал Стив. Капитан их команды лежал на низеньком диване, согнув руку в локте, он опирался на неё головой. — Вы живы… — прошептал Шаман. — Конечно, живы. И Бес поправится, я разговаривала с врачами, у них положительные прогнозы… — Лава не успела договорить. Вскочив, Саша в одно мгновение оказался возле девушки и обнял её. — Шам, ну ты чего? — Ничего… Мы вместе, а значит, теперь всё будет хорошо, — глупо улыбнувшись, он, всё также обнимая Лаванду, вернулся в кресло и посадив девушку на колени, позволил себе уснуть. И этот его сон был без сновидений.