Стихии для...

Июнь 1999 года. Пов Рон

Мы с Гарри и Джин, почти умиротворённые, шли с квиддичного поля, где вдосталь налетались, эмоционально отдохнув от первого тритона по чарам, изрядно помотавшего нервы. Разумеется, чары — это только начало, и вскоре нам предстоят другие экзамены, но отдохнуть, урвать себе кусочек солнечного дня хотелось со страшной силой. Хорька тоже позвали полетать с нами, на что он отказался, сообщив, что ему в срочном порядке нужно навестить родителей, так что ему оставалось только посочувствовать и пожелать держаться. И вообще мне кажется, что он в последнее время старается избегать любых встреч со мной, словно коря себя за собственное проявление слабости во время нашего бракосочетания, когда мне пришлось взять подтверждение брака в свои руки. Нашёл из-за чего страдать, дракл его забодай! Это всё равно было необходимо сделать так или иначе, и мы не избежали постели даже если бы решили потянуть. И вообще всё оказалось не так уж и страшно, как ожидал я — сама магия пришла на помощь своим непутёвым сыновьям, направила и поддержала, так что с чего он бесится мне непонятно. Ему же совершенно очевидно было хорошо… Вспомнился раскрасневшийся, подающийся навстречу толчкам Драко с повязкой на глазах, кусающий губы в тщетой попытке сдержать рвущиеся из него стоны, и я ощутил, как брюки становятся тесными. Бля! Кто же мог знать, что этот ядовитый гад окажется таким отзывчивым! Не я точно! Ненормально, но я, кажется, начинаю вожделеть его. Поймав заинтересованно-любопытный взгляд сестрёнки, наверняка желающей поинтересоваться, о чём я думаю, я только хотел было совершить какую-нибудь отвлекающую дурость, но не успел: солнечный свет резко померк, а связь с Драко натянулась почти до предела, звеня, вибрируя и почти причиняя боль. Ему плохо, очень плохо. Да что там с такого происходит?! — Рон, что с тобой? — встревоженно спросил Гарри, когда меня безжалостно скрутило и швырнуло на колени, словно от Круцио. — Рон?! — Драко. Эта тварь его пытает. — Где? Ты можешь воспользоваться вашей связью и переместиться к нему? Это возможно? Он что, фантастики на ночь глядя перечитал? Какое, к Мордредовой бабушке, перемещение по связи?! О чём Гарри вообще говорит? Но прислушавшись к себе, я внезапно понял, что да, могу, и, схватив друга за руку, аппарировал в неизвестность. Кладбище? Странный выбор места для встречи со своими подданными. Хотя Волдеморта почему-то тянет к кладбищам, словно преступника к месту преступления. Видимо, это разорванная тёмной магией душа так просит упокоения. Но не будем скидывать со счетов и то, что он наверняка придумал какую-то подлость, потому что он по другому просто не умеет. Но почему он один встречает Гарри? И где его «верные» Пожиратели Смерти? Не за надгробиями же прячутся, в самом деле. — Надо ж-же! Какой у меня нынче гос-с-сть! Неож-жиданно! Вес-с-сьма неож-жиданно! С-с-сам Гарри Поттер реш-шилс-ся наконец-с-с меня навес-с-стить! пож-жалуй с-с-стоит ус-с-строить торж-жес-с-ственную вс-с-стречу. Как ты думаеш-шь, враг мой? Слова о торжественной встрече заставили нас с Гарри напрячься и оглянуться в поисках Пожирателей, которых на кладбище не было не только видно, но и слышно. Единственными, кого здесь можно было определить как слуг этого сбрендившего чудовища, являлись валяющиеся на земле Малфои, которых моя связь требовала защищать до последней капли крови. Больше здесь живых с тёмным клеймом не было. Не нравится мне это. Совсем не нравится. — Госпожа зла на тебя, Том, — очень спокойно проговорил мой лучший друг, что напрягало. А я его вообще знаю? И откуда он может что-то ведать о настроениях Госпожи? — Очень зла. Тебе был дан последний шанс на перерождение, а ты что творишь? Опять рвёшься к воскрешению и власти, у руля которой тебе не суждено быть с тех самых пор, как ты начал дробить свою душу. Зачем тебе это? — З-самолчи! Ш-што ты мож-жеш-шь з-снать о Гос-с-сспоже и её намерениях, щ-щ-щенок?! — взорвался Волдеморт. Гарри улыбнулся. — Побольше, чем ты. Правда, ненамного. — Пожалуй, хватит на сегодня демагогии. Я обещал вам тожественную встречу. И этот повелитель дохлых мух, посверлив нас по очереди долгим тяжёлым взглядом, вдруг раскинул руки в стороны, имитируя распятие и, наклонив голову набок, что-то прошипел, отступая. Что он надумал своим больным умом? Послышалось непонятное шуршание, влажные шлепки, хруст, сильные удары, и из-под земли как-то разом стали вылезать полуразложившиеся, с раздутыми животами, поеденные червями и тленом мертвецы. Запах разложения стоял такой, что можно было вешать топор, и я, кажется, начинал понимать, для чего маглы изобрели такую неудобную штуку под названием противогаз. Некромант, надо же! Сила земли в действии. Я применил на себе заклинание воздушного пузыря, сжёг ближайший труп и побежал к Малфоям, приходящим в себя после длительного круцио. Если они пострадают при мне, взявшем на себя обязательства по защите их рода, дело примет крайне нежелательный для меня оборот, а мне совсем не хочется расплачиваться с магией за невыполнение соглашения. — Драко, подъём! — завопил я, сжигая ещё парочку трупов и безжалостно вздёргивая на ноги своего дорогого супруга, непонимающе хлопающего мутными от боли глазами. — Ну же, Хорёк, приходи в себя! Слава силам, он вытащил палочку и направил её на выкопавшегося рядом с Люциусом зомби, замораживая его. Желания немедленно ввязаться в противостояние с Повелителем воды, наплевав на всё творящееся здесь безобразие, я не ощутил, а значит, магия брака работала как надо и мы поступили, как было поистине необходимо и правильно. — Свали уже к своему Поттеру, Ласка, — холодно отрезал мой супруг, вставая спиной к спине с отцом и начиная методично уничтожать тупое противоестественное стадо живых мертвецов. Хотя, назвав их живыми я сильно погорячился. Мёртвые они, мёртвые! Это было даже красиво — два высоких блондина, так похожих друг на друга и вместе с тем настолько разных, с сосредоточением разбрасываются проклятиями, но любоваться на отца и сына Малфоев у меня не было времени, и я, кивнув Драко, пошарил взглядом по кладбищу, находя Гарри и Волдеморта, стоящих друг напротив друга. И снова тот же купол, сквозь который не пробиться, снова противостояние двоих равных по силе магов, снова возможность потерять ещё одного дорогого для меня человека по вине этого чудовища. Гермиона… Вспомнился её заразительный смех, её солнечная улыбка, всегда начинающаяся с тёплых карих глаз, её сурово пожатые губы, когда она сердилась на меня, веснушки на её носике, который она так забавно морщила, когда не соглашалась с прочитанным… Я взвыл от огромной душевной боли, кажется, именно сейчас окончательно поверив, что она мертва. Не тогда, когда мы её хоронили — я отчего-то совершенно не помню похорон — а именно сейчас, на кладбище, глядя на радужный купол, за которым сражались мой лучший друг и проклятый некромант. Моя Миона, моя солнечная, светлая девочка мертва, убита для того, чтобы из её крови возродилось это чудовище, которое безумно хотелось уничтожить, сжечь. Сжечь Волдеморта, сжечь всё вокруг себя, весь мир, всю вселенную… Я направил поток силы на купол, чувствуя, что теряю себя, превращаюсь в первобытный живой огонь. Пришёл я в себя от дикого холода и, увидев склонившуюся надо мной белобрысую голову Малфоя, улыбнулся, чувствуя себя мокрым до нитки. Повелитель воды погасил мой пожар.