Задержи дыхание

- Ты умеешь делать массаж? - Ну, как умею… - Шпион задумался на секунду, скользя взглядом по красноватым деревянным стенам гостиной/бара/столовой главного барака команды RED. – Я в состоянии не переломать тебе кости. Скаут в сомнении скривил недовольную рожицу. Стоило ему поворчать по поводу ноющей после безумных прыжков спины, как француз завел разговор о массажных процедурах. Конечно, понятно, что Спаю просто была охота потренировать на ком-то ловкость пальцев, раз он сам предложил, но разведчику подставлять свое тельце под эти далеко не мягкие руки совершенно не хотелось. Сломать-то Шпион ничего не сломает – не той он комплекции – но вот «бобошеньки» сделать очень даже может. А «бобошеньки» для Скаута значит чудовищные боли, страдания и мучения из-за покалеченных нервов. Да и не секрет, что не любил никогда разведчик Шпиона. Ну вот не любил. И не доверял. Причем не потому, что Спая все как-то недолюбливали, а из-за того, что уж очень часто француз выпендривался по поводу и без. Это Скауту не нравилось, потому что, как он считал, право орать невпопад, не туда и без толку должно было всегда оставаться за ним. А Спай… Ну, он, в общем, был полный Спай, хоть ты на липучках его подрывай. Все равно какая-то спесь останется. Поэтому на предложение сделать ему массаж Скаут отреагировал неоднозначно. Вроде бы… почему бы и нет? А вроде бы и впадло как-то. Да даже если бы это Медик ему предложил, разведчик бы не струсил, рискуя очнуться потом без позвоночника или вообще не очнуться. Но, блин, в гостиной был только Шпион. Который степенно докуривал сигарету, стоя возле стола и терпеливо дожидаясь ответа. Сидящий Скаут встретился с ним взглядом и быстро отвел глаза. Отчего-то его раздражала привычка Спая смотреть прямо, едва ли не в зрачки, как будто этому мерзавцу абсолютно нечего было скрывать. Самый честный человек на земле, мать его. Разведчик невольно начал злиться. - И нафига тебе это? - Какая приятная реакция на попытку помочь, - съязвил слегка задетый Спай. Скаут вдруг вспомнил, что обижать Шпиона чревато, и быстро поднял руки: - Извини, извини. Это… странно. Ты не планируешь… что-нибудь мне в спину вонзить в процессе, нет? Это была одновременно хилая попытка пошутить и отступление, поскольку француз нехорошо напрягся. Кто из них двоих мог скорее получить по башке, узнавать не хотелось. Разведчик уже начал жалеть, что вообще что-то вякнул про боль в мышцах. Однако Шпион все-таки немного успокоился, со вздохом вынимая сигарету изо рта. - Я и не рассчитывал на другую реакцию… Так тебе делать массаж или нет? «Мне все равно, что ты ответишь, маленький засранец. И сдался ты мне…» - Ну, это… ладно. То есть, делай, - Скаут неуверенно потер шею, - только не психуй. Шпион молча затушил бычок о стол и щелчком запустил его в ведро, к горе таких же бычков. После этого француз не торопясь расстегнул пиджак и повесил его на спинку соседнего стула. Скаут, ссутулившись, наблюдал за этими приготовлениями исподлобья и ощущал себя ровно так же, как на приеме у врача. Спай больше не рассусоливал, зайдя за спину настороженному разведчику и, ухватив его за плечо одной рукой, надавил второй ладонью между лопаток. - Выпрямись, wally. Скаут охнул и отчетливо услышал хруст собственных косточек. - Оу-оу-оу! Полегче, старик! - Я еще не начал, - Шпион снова закурил. Сердитый бостонец обернулся, чтобы высказать все, что накипело, но не успел, так как Спай развернул его обратно, вновь надавливая на позвоночник. Не сильно, но чувствительно. - Выпрямись, я сказал. У тебя чудовищный сколиоз, и при этом ты еще перекошен на правую сторону. Отвратительная осанка. Скаут поджал губы, собираясь заорать: «Да что ты понимаешь?!». Но не заорал. Потому что у Спая всегда была идеально прямая спина. И с этим никак нельзя было поспорить. Он горбился, наверное, только когда скрывался. Но в любой момент мог становиться прямым, как палка. Шпион, однако, передумал рассуждать по поводу сколиозов и прочего. Он переждал, пока Скаут остынет и перестанет внутренне беситься, отвлекшись на посторонние мысли. А после начал понемногу буквально «осваивать» его спину. Сначала плечи, затем лопатки, и уже потом - шею. Разведчик отказывался расслабляться под ладонями человека, которому он не доверял ни на йоту, и каждая его мышца походила на камень, не поддающийся аккуратным длинным пальцам в перчатках. Скаут дергался, морщась, пару раз мотнул головой, и, в конце концов, просто сжал зубы, не двигаясь. Шпион вовсе не делал ему больно, скорее, мальчишку раздражал сам факт того, что его касаются таким образом. Он не хотел даваться. И Спаю это не нравилось. Но колотить бунтаря в данном случае было бесполезно. Поэтому француз пошел иным путем. Его руки стали еще мягче, из них напрочь исчезла твердость. Кисти стекали по линии плеч Скаута, как вода, также неощутимо и легко касаясь, полностью повторяя их форму. У разведчика невольно побежали мурашки по загривку, быстро скатившись до уровня поясницы. Он глубоко вздохнул, не особенно обращая на это внимание, но Шпион понимающе улыбнулся и продолжил закреплять результат, не притрагиваясь к горлу и слегка массируя все те же мышцы плеч повыше лопаток. По мере того, как Скаут привыкал, ладони француза становились все тверже, а спина разведчика переставала напоминать кривой стержень. Оба наемника молчали. Спай был сосредоточен на своем деле, а бостонский задира прислушивался к ощущениям. Пока что не произошло ни единой вспышки боли, да и вообще ничего особо болезненного. И Скаут постарался смириться. Кажется, пересмешник не станет позволять себе ничего чрезмерно… Тут Шпион ухватился за его плечо, потянув на себя, и разведчик не сдержался: - Ай! Ты че делаешь?! - Что надо, - холодно ответил Спай. – Не дергайся. - Мне больно, чувак! Эй!.. Ай-ай-ай не тяни ты! - Заткнись. Ты мужик или кто? На такое высказывание разведчик не нашел путного ответа, а в это время ему начали выворачивать второе плечо. - Твою мать! - Хочешь перебудить всю базу? – тихо прошипел Спай. – Чего орешь? Или ты планируешь поднять их всех с постели, идиот? Скаут проглотил ругательства, потому что чертов Шпион был прав. Одиннадцать вечера – не лучшее время для воплей. Нет, конечно, вряд ли кто-то успел крепко заснуть, но рисковать все же не стоило. - Иди к черту, - буркнул парень. Француз отпустил его и дал размяться. В мышцах после таких «упражнений» осталось ноющее болезненно-приятное чувство, которое бывает после хорошей нагрузки, и разведчик решил, что, в принципе, подобный результат - вполне неплохо для лягушатника. Подняв руки и потянувшись вверх всем телом, Скаут обмяк на стуле и бросил себе за спину: - Все? Я пойду? - Нет, конечно, не все, - ответил Шпион, выкидывая очередной окурок. - Я тебя умоляю, сколько еще ты будешь насиловать мою спину? - Что-то твоя улыбка твоим жалобам не соответствует. - А?.. – Скаут поспешил нахмуриться. Да быть не может, он что, правда выглядел после всего этого довольным? Шпион, не дожидаясь ответа, снова положил ладони ему на лопатки и стал мять мускулы через безрукавку. Разведчик был страшно жилистый и лишь с виду хилый – каждая мышца у него играла невероятно важную роль, как в маленьком юрком механизме. Он никогда не давал сбоев, и сейчас Спай с интересом его изучал, ощупывая каждую косточку и каждый бугорок на жесткой юношеской спине. Когда-то и он был таким… хотя, нет, он всегда был слабее физически. Никогда особенно не рассчитывал на грубую силу. Задумавшись, Шпион ненадолго перестал систематизировать свои движения и машинально начал гладить Скаута вместо того, чтобы массировать. Парень ощутил перемену, но промолчал, парализованный этим. Чужие, жестокие, ледяные и смертоносные руки почти что ласкали его, как домашнего кота, будто приручая и говоря: «Не бойся, не бойся… я тебя не обижу». Что-то внутри разведчика надломилось, и он закрыл глаза, признавая, что ему приятно. Все, что сейчас делал Шпион, было ему приятно, словно Скаут, черт возьми, не пойми каким образом оказался у профессионального массажиста. Спай вздрогнул, снова сосредоточившись на деле, однако разведчик больше ему не противился. У него лишь вырывались хриплые вздохи от сильного нажатия на болевую точку, или на осторожные щипки вдоль позвоночника. Шпион не собирался делать что-то особенное, и именно поэтому позволил Скауту остаться в безрукавке, однако перчатки французу в итоге пришлось-таки снять. Когда разведчик почувствовал на шее неожиданно теплые пальцы, он неуверенно заморгал. На его памяти, Спай НИКОГДА не снимал двух вещей – перчаток и балаклавы, то есть маски. Бегать без штанов он вполне бегал, хотя стеснялся, и пару раз ему пришлось засветиться даже в таком виде (от эксцессов никто не застрахован). Однако без чертовых перчаток француза застукать было трудно. А сейчас он вот так вот просто взял и снял их. Чтобы лучше ощущать спину Скаута. Спину. Скаута. Где-то здесь спрятался некий бред, но вот где, пойди найди… - Сейчас слушай внимательно, - вдруг заговорил Спай, – ляг животом на стол. Разведчик медленно обернулся. - Че?! - Это упражнение, - пояснил Шпион, не обращая внимания на полный священного ужаса взгляд Скаута. – Для этого мне нужно опереться на что-то, в данном случае – на стол. Вид бостонца красноречиво говорил о том, где находятся его мысли и что конкретно он для себя решил. Спай раздраженно помассировал переносицу и произнес: - Я не собираюсь лишать тебя девственности, просто ляг, куда сказал. Дурень. - А ты бы че подумал на моем месте? – надулся Скаут. – И сам девственник. И дурень… тоже. Это прям так надо? - Да, надо. - Бля. Шпион с ожиданием, сложив руки на груди, смотрел на разведчика. Разведчик смотрел на него. Кто сдастся первым, было очевидно с самого начала. Скаут фыркнул, демонстрируя, что сейчас он уступает чисто потому, что сам так хочет, и легко взлетел на стол, плюхнувшись пузом вниз. Пока парень пытался разобраться, как лучше улечься, Спай залез следом и навис сверху, параллельно телу разведчика. - Вытяни руки вдоль боков. - Угу. - Теперь не двигайся и делай так, как я скажу. Скаут хотел было еще разок фыркнуть, но на уже привычное место между лопаток многозначительно легла ладонь Шпиона, и пришлось прекратить издавать саркастичные звуки. - Задержи дыхание. Разведчик послушно вдохнул, и француз, усевшись ему на поясницу, уперся в спину «пациента» уже обеими руками. - Когда нажму – выдохни. После чего «нажал», разом направив весь вес своего тела в ладони и как следует впечатывая пискнувшего Скаута в столешницу. - Кхе… е***, какого ты щас сделал?! - прохрипел разведчик, когда Шпион отпрянул от него. Тот не ответил, сказав только: - Спина ноет? - Еще как! - Отлично, - Спай оперся о Скаута второй раз, на этот раз подержав его придавленным подольше. И, когда француз, наконец, освободил парня, он еле-еле смог отдышаться, стоя на локтях. - Хренли ты уселся на мою задницу? - Риторический вопрос, - Шпион снова нагнулся над ним. – Я же сказал – выдыхай, когда я начну давить. - А я помнить должен? – сипло проговорил Скаут. – Ох, чувак, я не знал, что ты такой тяжелый… - Merci. Готов? - Не… а-а! На сей раз у разведчика вырвался довольно громкий стон, который заставил его покраснеть, а Спая усмехнуться. - Отдышался? - Да… - Еще раз. Скаут снова случайно коротко застонал, затем приподнявшись и напустившись на Шпиона: - Нельзя, блин, полегче?! И, может, хватит уже? - Осталось пять заходов, уж потерпишь, не маленький. - Ты, бл*, даже массаж умудряешься делать так, что у меня впечатление, будто меня имеют! - Значит, я тебя имею. Задержи дыхание. Разведчик понял, что Шпион, пока не вышибет из него весь дух, не успокоится, и улегся обратно. Все же что он, не мужик, что ли? Да Скауты те еще муки на своем веку перетерпели, а тут какой-то массаж несчастный. «Не так уж это и унизи-и-а-а! Унизительно…» Когда Спай снова со всей силы вжал его в стол, разведчик не стал себя сдерживать. Крика не получилось, и это порадовало, но недолго. Скаут боком сознания поймал себя на том, что его начинает заводить происходящее: и гад-Шпион, нагло рассевшийся прямо на парне, и сладкая боль в мышцах, и собственные хриплые неловкие стоны. Да бостонец давно бы уже все это прекратил, если бы ему не нравилось. И осознание подобного… Мягко говоря, взбесило Скаута. - Сл… слезь с меня. - Ты опять за свое? – напрягся француз. А разведчик мог думать только о том, как бы Шпион не заметил его реакцию на свои действия. - Мне, это… в туалет надо. - Не понял. - Пусти, мне прям срочно-срочно! - Хорошо, еще один раз – и я тебя отпускаю, - пошел навстречу француз. - Не-не-не надо одного раза! – испугался разнервничавшийся Скаут, однако теперь его не слушали. Парня опять как следует прижали грудью к твердой поверхности стола, еще немного толкая вперед, и разведчик как будто со стороны услышал собственный полу-стон полу-вздох, который спалил его с потрохами. Слишком много неприкрытого удовольствия было в этом звуке, и слишком мало гнева. Ошарашенный Спай быстренько сполз со стола и изумленно уставился на отвернувшегося от смущения Скаута. Хотя он мог и не стараться – у него все равно горели уши. - Ага, - насмешливо проговорил Шпион, когда отошел от услышанного, - вот как, значит, у нас здесь латентный мазохист прячется… - Чт… что за хрень ты несешь? – сорвался на фальцет алеющий разведчик. Француз лишь хмыкнул, натягивая перчатки обратно на руки. Он был слишком доволен, чтобы препираться со Скаутом. Мальчишка в этот момент соскочил со стола и принялся отряхиваться так, будто неловкость вообще можно было стряхнуть. Спай посмотрел на него, с усмешкой покачал головой и зажал новую сигарету в зубах, поднося к ней зажигалку. - Я надеюсь, твоя спина больше не болит? - Еще хоть что-то скажешь – у тебя «заболит» ниже пояса, - процедил Скаут. Шпион спокойно убрал зажигалку, задумчиво глянул на взмыленного разведчика и вдруг подался к нему, словно с намерением схватить. Мальчишка взвизгнул и упал спиной назад, обратно на карточный стол, который и так уже эксплуатировался сегодня вечером по полной. Спай заливисто расхохотался, беспрепятственно подходя к нему и кладя руку на впалую юношескую грудь. - Ну я же сказал – дурень. Задыхающийся от ярости Скаут сцапал его за ворот рубашки и чуть встряхнул, шипя, как куница: - Хоть кому-нибудь об этом пикнешь – и я тебя урою. - Не сомневаюсь, - едко протянул Шпион, хватая парня за руки, чтобы отцепить его от воротника. Разведчик не давался, и тогда француз склонился совсем близко к нему, неожиданно тихо прошептав: - Может быть, ты хочешь еще раз? Скаут проглотил все слова, которые собирался выкрикнуть врагу в лицо. - Ты… что?.. Нет! - О господи, мне это ничего не стоит, - возвел глаза к потолку Шпион. - Я-я… Мальчишка кусал губы. Ему хотелось, безумно хотелось, но какой дурак станет говорить «да»? Спай поднял брови, глядя на него, освободился-таки из захвата и мимоходом попытался перевернуть Скаута. Разведчик зажмурился и… поддался. «Сука, сука, сука…» А Шпион больше ничего не сказал. Он снова с силой вжал мальчишку в стол, заставив того страдальчески вскрикнуть, затем беспощадно гладил его спину, забравшись под безрукавку, массировал, царапал, касался, сжимал, стискивал, давил, не давая сопротивляться и не встречая сопротивления. Ладони сменились губами, крики – знакомыми стонами, приказы – просьбами, а просьбы – приказами… В час ночи игорный стол не выдержал и с треском переломился.