Перевоплощение

Лечение продлилось на целую неделю. Могло быть быстрее, но Адам стал лечиться через силу. Единственное, что он делал хорошо — выпивал литры, нет, просто тонны, чая. Почти через каждый час, и ему это нравилось. Чай — это святое. В нем свое очарование. Он вкусный, греет и неплохо лечит. Три в одном. В других методах лечения омега злил родителей. То ленился, то забывал, только время оттягивал. С другой стороны, его больничный продлен на неделю. В любом случае он не выбрался бы на учебу. Или улицу. А Винсент его каждый день навещал. Всегда приносил что-нибудь вкусненькое. Первые три дня, правда, нос с трудом что-то чувствовал, пока не вдохнешь ядерную смесь, специальную для таких случаев придуманную, но пробился в итоге. И стало много соплей. Очень много. Просто вытекало. Адам ходил везде с платочком и затыкал нос. Один раз, когда находился в доме один, засунул ватные тампоны в ноздри и ходил так до вечера. Как идиот. Зато ничего не текло. Винсент совмещал учебу, подработку и посещение заболевшего омежки. Уставал, было заметно, но все, что делал необходимо. Он хотел показать, что исправился окончательно, хотел, чтобы Адам им гордился. Вот только, наверное, он не понимал, что слегка перебарщивает. Сколько бы Адам не пытался намекнуть. Когда же выздоровел уже на прямую сказал, что пора заканчивать. Занимать себя чем-то полезным это, конечно, хорошо, но не так, чтобы шло во вред здоровью. А оно идет. Еще как, мать твою, идет. И Адам злился из-за этого. Не хватало еще чтобы после его выздоровления, свалился Винсент. — Я не понимаю, — вздохнул Винсент. — Я всего лишь принес работу домой, чтобы можно было побыть с тобой. — Итог: недосып, мешки под глазами, усталый вид и мое личное желание уложить тебя в кровать, накрыть одеялом и потушить свет! — под конец Адам чуть ли не протараторил, при этом повысил голос. На несколько процентов выпустил пар. — Уложить в кровать? — Винсент явно подумал не о том. — Именно. — Не уверен, что мы говорим об одном и том же, — все же сообразил альфа, но вряд ли бы он сейчас захотел близости. — Что? — не совсем понял о чем пытаются ему сказать. Но когда дошло… это можно назвать и смущением, и злостью в смешанном виде. Адам взял подушку, с желанием слегка ударить по голове альфу, но вместо этого просто прижал к груди и стал мять концы. — Я не об извращениях с тобой говорю, дурак. Если не перестанешь себя изводить, мне будет просто больно на тебя смотреть. И, помяни мое слово, я тебя насильно уложу в постель и заставлю поспать как минимум десять часов. Заметь, минимум. — Я лишь хочу иметь собственные средства, — Винсент присел рядом с омегой и обнял за плечи. — Я хочу дарить тебе подарки, водить по кино и кафе. А еще я просто хочу зацепится в этом месте. Да, всего лишь секретарь на судебных процессах, но после… это отличный шанс получить работу, которая позволит содержать семью: тебя и наших детей. Да, ведь Винсент говорил, что все эта юриспруденция ему нравится. Но Адаму сложно свыкнуться, что его пара себя изводит и действительно не остается времени для себя. Абсолютно. На сон уходит часов пять. Если повезет, то больше. — Это всего лишь дело времени и привычки, — пытался успокоить альфа. — Дождался бы окончание колледжа. Адам откинул подушку обратно на кровать и поднялся со своего места. Ноги потащили его к окну. В данный момент они находились в комнате Винсента и в доме не было никого. Пара осталась наедине. — Я лишь хочу на момент твоего переезда ко мне иметь хоть что-то за душой, — Винсент улыбнулся. С таким уже не поспоришь. И не только с этим. Адам заметил, что какие бы споры между ними не возникали Винсент всегда умело убеждал, после чего оставалось только согласится. — Не злись, — Винсент поднялся с кровати и, подойдя к омеге, бережно обнял со спины. — Я постараюсь больше отдыхать. Адам немного отстранился, чтоб собрать волосы, и перекинул на одно плечо. Была хорошая новость, подросли еще немного. Теперь кончики длиннее. Возможно это покажется странным, но Адам натренировал своего папу через каждые два месяца измерять длину волос. Это и забавно, и немного волнительно. Теперь-то у Адама стояла цель — отрастить волосы до колен. Да и для любимого это будет предел его мечтаний. Страсть-то не уменьшилась, и вряд ли когда-нибудь уменьшится вообще. — Когда же ты решишься стать моим мужем? — прошептал на самое ушко, целуя его. Руки осторожно оглаживали талию. — Когда будем жить вместе, — не первый раз высказывает свое условие Адам. Но тяжело говорить от того, что по телу ползут приятные мурашки. — Я зову-зову, а ты не соглашаешься, — теплый воздух пощекотал ушко, когда альфа тихо рассмеялся. — Я думал о том, чтобы согласится, когда болел, — вдруг признался Адам, слегка закусив нижнюю губу из-за теплого дыхания парня у чувствительной зоне. — Так что думаю… я могу начать собирать вещи. Главное, что родители дали добро. Чего только стояли уговоры Винсента для Саймона. — Я рад. Объятия усилились, а альфа уткнул лицом в шею. Сейчас чувствовалось такое спокойствие. В то же время и безграничное счастье. Сдержать бы детские слезы от такого. Адам смотрел на себя и Винсента через окно, словно через зеркало. Раньше он и не задумывался о том, как здорово они смотрятся со стороны. Любящая пара. Как молодая семья. И совсем скоро будет без «как». — Я ведь не возил тебя на квартиру? — спросил альфа. — Четыре комнаты, хотя две небольшие. Как раз для деток, как думаешь? — Деток? — Адам слегка повернул голову, — на одном ты все-таки не планируешь остановится? — Я бы и двоим был рад, — альфа заглянул в глаза омеги. — Но кто знает, справимся ли мы хотя бы с одним. — Мне пока вообще о детках думать не хочется. Самому бы повзрослеть, прежде чем детей заводить. К отцовству я совершенно не готов. — Я просто пытаюсь поставить цель. Я не заставляю тебя рожать сейчас. — И на том спасибо, — с улыбкой фыркнул Адам и, обернувшись, сцепил руки на спине своей пары и скрыл лицо в районе между ключицей и шеей. — Может, ты все-таки поспишь? — Как я могу спать, когда ты со мной, а время так ограничено? — Впереди ещё выходные. У нас будут целых два дня. К тому же, — понизил голос, словно говоря по секрету, — в субботу мы уже можем жить вдвоём. Так что поспи сейчас. Наберись сил. — Тогда ты поспишь со мной? — попросил альфа. Раз на то все пошло, придется согласиться с доводом. — Полежу, — немного иначе ответил Адам и первым направился к кровати. Но не отцепился, вел альфу за собой и сам направлялся спиной к постели, пока не упал и альфа не устроился сверху. — Предлагаешь спать прямо на тебе? — подколол тот с негромким смешком. — Я не против, — улыбнулся Адам, — мне нравится чувствовать твою тяжесть. — Есть идея по-забавнее, — Винсент устроился рядом, в манерах омег положив голову на плечо. И это было так мило. Адам вытянул одну руку, позволив на ней расположиться. Выбрал для себя манеру альфы, и прижал к себе. — Все, теперь можешь засыпать. — Угу, — Винсент зевнул, закрывая глаза. А спать действительно хотелось. Пока не лег — не понял. Адам же просто лежал и любовался своим спящим красавцем. Что ни говори, а альфа у него чудный, во всех смыслах. Мало того, сильно исправился за последние месяцы.

***

Важное событие произошло в субботу, как и нарекал Адам. Переезд в свое собственное гнездышко, начало новой, можно сказать, семейной жизни. Родители не хотели отпускать. Вроде как согласились, но… все слишком быстро закрутилось. Помогли собрать вещи, а отдавать не спешили. — Пап, папочка, ну в самом деле, — улыбался Адам, забирая дорожную сумку, — я же не навсегда от вас уезжаю. — И все же, — Диан даже слез сдержать не мог. — Ты еще такой ребенок. Как же вы жить будете? — Как и вы, — Адам успокаивающе стал гладить родителя по руке, — и со мной ничего не случится. Винсент этого не позволит. Так что не переживайте понапрасну. — Мой мальчик, — Диан крепко обнял сына, — так не хочу тебя отпускать. — Пап, — тихо прохрипел омега, гладя на второго родителя, в надежде, что ему помогут вырваться. Но нет. Саймон стоял мрачнее тучи. Это могло значить, что-либо он злиться, либо задумался о чем-то серьёзном. — Наш мальчик нашел так рано свою пару, — продолжал плакаться в плечо сыну, вызывая у Саймона вздох. Ему самому трудно отпускать сына к этому раздолбаю альфе, и не имело значения, что тот действительно исправился. Адам уже не стал ничего говорить, просто ждал, когда папа-омега выплакается и гладил по голове, как маленького, чтобы поскорее успокоился. — Только с детьми повремените, — все-таки сказал Саймон, подходя к сыну и обнимая его вместе с супругом. — Не беспокойтесь, — омега прикрыл глаза, стараясь и отца приобнять одной рукой. Оба родителя его стиснули с двух сторон, — раньше времени вы не станете дедушками. — И правда трудно тебя отпускать, — Саймон впервые за день улыбнулся. — Для нас ты всегда будешь маленьким. Винсент даже не вмешивался в семейные дела, пусть даже эти люди тоже стали ему родными. Прощаясь с родным домом, ступая на первый шаг к самостоятельной взрослой жизни, Адам чувствовал грусть. Но он сдержал в себе слезу. Родителям все равно пришлось отпустить. И тогда уже настала очередь альфы обнимать свою пару, обещать родителям, что убережет его и сделает все, лишь бы тот был счастлив, взял тяжелые сумки, оставив омеге что полегче, и они ушли. — Мы всегда сможем к ним приехать, — улыбнулся Винсент, — остаться с ночевкой. Всю дорогу до нового дома Адам молчал и выглядел отстраненным, возможно, поэтому альфа попробовал как-то растормошить его, занять разговором. — М… да, наверное. Винсент остановился, поставил сумки. Вздохнув, он обнял омегу за талию и поцеловал, даже не дав шанса сообразить, что произошло. И этот способ быстро привел в чувство. Адам на инстинктивном уровне обнял и ответил на поцелуй, прикрыв глаза. Его сущность не могла этому противиться. — Когда-нибудь ты бы все равно уехал, а в будущем они сами будут приезжать, от внуков за уши не оттащим, — тихо рассмеялся Винсент, легонько стукнувшись о лоб омежки. — Прости, я просто задумался, — виновато улыбнулся Адам и на пару секунд прикрыл глаза. И его не волновало, что они находятся на улице, что прохожие будут пялиться. — Время летит, нам остается только к этому приспосабливаться, — Винсент напоследок урвал еще один легкий поцелуй и, оторвавшись от омеги, вновь взял сумки.

***

Домой они попали только под вечер. Адам пусть и видел уже квартиру, все равно не чувствовал пока в ней уюта и своего теплого гнездышка. Все придет, но в свое время. Постепенно они вдвоем добавят уюта и домашней нотки. А пока стали разбирать вещи. — Надо было раньше остаться тут с ночевкой, — задумчиво произнес Винсент, когда все вещи выгрузили из сумок. — Я вот переживаю, что не смогу заснуть на новом месте, — вздохнул Адам, выходя их кухни, где сделал для себя и любимого чай. И вторую кружку протянул тому в руки. — У меня такое бывает. — Значит встанем и пойдем играть в карты, — как вариант предложил Винсент. — О, а я думал, что мы займемся чем-то более интересным, — немного смутился Адам, делая тонкий намек. Сколько месяцев они встречаются, омега все еще хранил невинность и не спешил с ней расставаться. Но он пообещал сам себе, что все изменится, когда они переедут в свой дом. Возможно, сегодня он всецело будет принадлежать любимому. Он хотел и был к этому готов. — Назад уже не повернешь после, — с нежной улыбкой Винсент поцеловал омегу в висок, обняв за плечи. Хорошее предложение. И альфа был бы счастлив, если бы все пошло именно так, но боялся, что Адам еще не готов. — Все хорошо, — уверил омега, устроив голову на плече своей пары, — я хочу этого, как и ты. — Надеюсь, что так же скоро ты решишься и на метку, — альфа сделал глоток. — Ох! Прибьет меня Саймон. — Мы теперь живем вместе, метка — это нормально. Адам так же сделал глоток и забрался на диван с ногами. Для подставки кружке использовал свои колени. — Ты ведь не сможешь потом ничего изменить, — Винсент сел рядом. — И я стану в разы больше зависим от тебя. — Я и не хочу ничего менять. Ты мой первый и последний альфа. Другие мне не нужны. Я ведь люблю тебя, — на своем признании Адам скрыл улыбку, отпивая еще немного горячего чая. — Я тоже тебя люблю, — Винсент улыбок не скрывал, — но не хочу, чтобы ты делал что-то только из-за того, что я твой альфа. — А когда же мне тогда делать? — Когда действительно захочешь и будешь готов, я не тороплю. — Но я готов, — отставив кружку на пол, Адам осторожно перебрался к альфе на колени и его кружку так же отставил в сторону, после чего обнял за шею, — ты ведь тоже не можешь долго терпеть. К тому же у меня скоро начнется течка. — Скоро? — удивился Винсент. Удивительно, но он совсем забыл о такой особенности омег за своими делами. — Если цикл не собьется, то уже через три-четыре дня. — И часто он сбивается? — альфа заинтересованно склонил голову чуток набок, устроив руки на талии. — Бывает иногда. Может на два дня раньше начаться, может на неделю позже, — пальчики омеги зарылись в волосах любимого. — Надо сходить тебе к врачу, — Винсент прикрыл глаза, почувствовав, как его аккуратно помассировали. Ему это определенно нравилось. — Со мной все в полном порядке. У моего папы тоже бывает цикл сбивается. Помнил Адам, как однажды заявился домой и первое, что услышал, стоны удовольствия от одного родителя и рыки от второго. В их спальне. Тогда омега, красный до кончиков волос, пробрался осторожно к себе в комнату, забрал вещи, и покинул дом родителей, уехав к папиному брату. — И все же цикл же не должен сбиваться и чувствовать плохо перед ним тоже не хорошо, — припоминал все, что ему когда-то рассказал его любовник-однодневка. Хотя и не помнил альфа, как они вообще дошли до этого разговора. — Течка может и не идти точно по дням, любой омега тебе это подтвердит. — Цикл должен проходить через определенное количество дней, — покачал головой альфа. — А это значит, что даже стресс не позволительная роскошь. — Кажется, твои омеги в прошлом хорошо во всем осведомили, — усмехнулся Адам, лишь немного чувствуя злость, и чмокнул альфу в губы. — Что есть то есть, — не громко рассмеялся Винсент. — Я скоро начну ревновать к ним. Особенно к самой первой, с которой ты потерял девственность, — Адам обнял крепко, подбородок устроив на плече, — я бы тоже хотел, чтобы ты отдал мне всего себя. Но увы… Не судьба. — Я потерял девственность с девушкой-бетой, — решил уточнить Винсент, любовно усилив объятия. — Почему девушкой? — удивился Адам. — Из нашей компании. Никто тогда ничем себя не обязывал. — И какого это, спать с девушкой? — уже чисто из интереса спросил Адам. Однажды он даже слышал историю, об отношениях беты и омеги. Это казалось ему каким-то феноменом. — Да в принципе ничем не отличаются, — задумался альфа, — от отношений бет. Только принцип секса слегка. — С ними больше разнообразия. — Определенно, — согласился Винсент, — но с омегами мне все ж комфортнее. — Потому что природа так связала нас, — Адам немного отстранился и слегка поерзал на бедрах альфы. — Да и оставить свое потомство ты можешь только с омегами. — К сожалению или к счастью? — подколол альфа, легонько шлепнув по упругой попке. Ибо не надо провоцировать раньше времени. — Если бы ты полюбил какую-нибудь девушку, то к сожалению. А нет, то к счастью. Но в любом случае, ты все равно мой, — заиграло в омеге собственничество. И теперь он специально поерзал, пальчиками сильнее зарылись в волосы, слегка оттягивая назад, так что и голова альфы немного задралась, и Адам воспользовался удобным случаем, целуя в приоткрытые губы. Винсенту только и оставалось удивлятся таким изменениям в омеге. Приятным, к слову, изменениям. Из-за чего альфа с удовольствием ответил на поцелуй. Но его омежка больше с языком игрался, потом облизал губы альфы и с улыбкой отстранился. — От поцелуев с тобой я все больше становлюсь зависимым. — Не могу не порадоваться этому факту, — широко улыбнулся альфа. — А ты поцелуешь меня в шею? — приподнявшись, Адам откинул волосы назад, оголяя названную часть. — Сначала в губы, потом в шейку, — альфа хихикнул, — а вот ушко пропустил. — Винсент поспешил исправить сей факт. И все по чувствительным точкам. Адам прикрыл глаза, чувствуя, как тепло разливается по телу. Как слегка тяжелеет внизу живота и пробуждается омежья сущность. — Так-то лучше. Винсент довольно оставил очередной поцелуй на шее. Руки оглаживали талию, спину, поясницу. Сам альфа возбуждался от этих действий: хотелось доставить удовольствие. Адам позволил задрать домашнюю тунику и собственные пальчики потянулись к краям футболки альфы. Омега задрал ненужную сейчас деталь одежды и стал ладошками гладить открытую грудь. — Мне ее снять? — дразняще, как змей-искуситель, прошептал на самое ушко, опаляя ее горячим дыханием. — Снимай, — тихо ответил Адам. Тело все сильнее ластилось к любимому альфе, даже если бы сам омега не хотел близости, его сущность и его тело решило заранее. Винсент послушно снял футболку, представая перед омегой во всей своей красе. Сколько бы времени не прошло, а Адам не переставал восхищаться телом любимого. Пробуждалось желание. Омега следом стянул с себя тунику и прижался грудью к груди альфы. Контакт кожи с кожей… они оба еще никогда не были друг перед другом полностью обнаженными, а сейчас двигаются к этому. Волнительно и возбуждающе. Альфа с удовольствием стал выцеловывать шею любимого, оглаживать его стройное тело. Восхищался гладкой кожей, которая казалась шелком под слегка грубоватой кожей на руках альфы. — По-другому, — со сбитым дыханием из-за накатывающего возбуждения, Адам слез с колен, но альфу потянул за собой, вцепившись двумя руками. Упал на диван, и Винсент придавил собой. Любимая тяжесть для омеги. Он сразу же захватил губы альфы в плен своих, с тихим стоном. Винсента восхитила такая раскрепощенность. Его омежка решил принадлежать только ему одному. Разве это не прекрасно? Внутренний зверь просто выл от счастья. И это лишь малая часть, что удивляла и восхищала. Но сейчас они наслаждались близостью, наслаждались долгими поцелуями и непринужденными ласками. Так затянулись, что чуть с дивана не свалились. Когда поменялись местами и Адам оказался сверху, он отстранился, довольно облизнувшись и откинул назад лезшие волосы. — Я хочу сделать это в постели, Винсент. Пойдем в нашу спальню. — Как раз обновим постельное белье? — Винсент поднялся вместе с омегой, которого пришлось обхватить за талию, а после, когда поднялся с дивана, взять на руки. — Если успеем сегодня, — с легкой ухмылкой Адам уткнулся носом в шею альфы. Его запах в данный момент только возбуждал. Он чувствовал, как намокает белье, как возрастает желание и появляется легкий зуд в попе. Это явный знак. Омега внутри него созрела для того, чтобы лишиться невинности — А думаешь, не дойдем? — альфа вошел в комнату, бедром нажимая на выключатель, благо низко висел. — Кто знает… Адам, словно одержимый, повел кончиком носа по шее Винсента, пока не прикусил кожу. На том месте, где обычно альфы ставят метки. — С огнем играешь, — предостерег Винсент, осторожно опуская на холодную постель. — Так спали меня дотла, — с улыбкой ответил Адам и потянулся всем телом. Не терпелось почувствовать вновь прикосновения альфы и его горячие поцелуи. Словно цикл внезапно начался. Такое яркое желание завладело… И альфа подчинился. Раз омежка просит, он покажет все, что умеет. К тому же надо возбудить так, чтобы он совсем не чувствовал боли от проникновения, если, конечно, до этого дойдет. Одежды становилось все меньше. Адам не сопротивлялся, помог избавляться от лишних тряпок. И все же в нем осталась скромность и стыд, что указывало на его невинность. Как только остался обнаженным, личико скрыл и ножки стал поджимать к груди, чтобы не видели всех его прелестей. Хотя у них уже был опыт в оральных ублажений. — Тише, — альфа успокаивающе провел по стройным ногам, — все хорошо, я просто ласкаю. — Ты тоже… разденься… — Адам с дрожью посмотрел на свою пару, — Винсент. Я хочу видеть и прижиматься к тебе… к такому же обнаженному. Альфа только усмехнулся, лукаво поднимаясь с постели. Движения плавные и довольно эротические. Винсент встал к омеге спиной и стал постепенно освобождать себя от штанов и белья. Это все, что оставалось на нем из одежды. Адам приподнялся на постели, прижав к себе ноги. Руки против воли сжимали простыни, пока сам омега смотрел на завораживающую картину. Он видел Винсента обнаженным только по частям, и никогда еще в целом. Так что когда тот полностью предстал голым, Адам, не понимая, что им движет, поднялся с постели и прижался к теплому телу. И альфа обнял в ответ. Давно он не ощущал тепло чужого тела. Но он мог четко сказать, тело Адама ему куда приятнее. — Как Адам и Ева, только Евой должен быть ты, — пошутил Винсент, поглаживая обнаженную спину. — Вот сейчас я вкушу сладкий плод. И куснул Адам снова шею альфы. Ладони гладили грудь, пока правая не спустилась вниз и не обхватила возбужденную плоть. Большую и такую желанную. — Если возбудишь окончательно, я все-таки лишу тебя невинности, — пригрозил Винсент, прикрывая глаза от удовольствия, приносимое теплой ручкой омеги. Адам встал на колени, неожиданно для альфы, и принялся выцеловывать пресс. Со звуками от поцелуев, возбуждая и себя и любимого, спускался ниже, пока не уткнулся носом в лобковые волосы, вдыхая терпкий запах. Рука так и продолжала дрочить, и вскоре к ней присоединился ротик. — Какой же ты… — Винсент не смог договорить: все мысли куда-то резко испарились. Адам удивлялся собственным бесстрашием и раскрепощенностью. Это был не он. В здравом уме он никогда бы так не поступил, почувствовал бы дичайший стыд. Всему виной омежья сущность, не иначе. От нее идет природное начало, которое и взяло верх над разумом. И все свои грязные постыдные действия Адама нереально заводило. Свободной рукой он накрыл собственный пах, а ротик продолжал свое дело, посасывая головку и пробуя взять еще глубже. Альфа положил ладонь на макушку. Направлять он не собирался, хотя хотелось. Пусть омежка сам сделает все самостоятельно. Винсента это заводило. Ему сносило голову от ласк, которые были вознаграждены тихими рыками. А ведь Адам так старался. Хотя понимал, что мог делать что-то неправильно, возможно, где-то перестарался. От долгого отсасывания, и очень интенсивного, у него начинал болеть рот. И слюны выделялось слишком много. Когда он отпустил член из рта с пошлым всасывающим звуком, вслед потянулась тонкая ниточка слюны. — Все нормально? — тихо спросил альфа, наблюдая слишком пошлую картину. — Рот болит и губы покалывают, — тихо признался Адам, вытирая слюну тыльной стороной руки. — Тогда хватит. Как бы не хотелось продолжения, альфа не желал, чтобы омежке было не комфортно. Аккуратно подняв любимого, Винсент обнял того за талию и поцеловал припухшие губки. — Тебе понравилось? — после поцелуя спросил Адам, руками гладя по мощной спине альфы. Он балдел от нее больше всего. Спина и руки — вот две вещь от которых Адам не то, что был в восторге, мог запищать как тупая омежка от радости. Ведь они шикарны. Многие бы заглядывались и больше всего восхищались кубиками пресса, размером члена, красивым лицом, но нет, у Адама не все, как у нормальных омег. Хотя в Винсенте ему нравилось все. Но больше всего спина и руки. — Ты молодец, — похвалил Винсент, наклоняясь к самому ушку и целуя его. — Умеешь сводить с ума. Только сам омежка еще не был удовлетворен. Не хватало прикосновений к самому сокровенному. Из попы вытекала сладко пахнущая смазка и уже текла по бедрам. Адам одну руку завел за спину и коснулся пальцами сжатого мокрого колечка. Однако Винсент был против. Сейчас он хотел все сделать сам. Это же великая честь, если можно так выразиться, самому попробовать там поласкать омежку. Завладев послушными губами, альфа, нежно поглаживая, стал ладонью пробираться к пальчикам омеги, перехватывая их. Его действия вознаградились тихим стоном в поцелуй. Дождался Адам то, чего хотел, и покрепче прижался к альфе. — Еще… я хочу еще. — Кто бы мог подумать, что ты так ненасытен, — прошептал в самые губы. — Однако стоя совсем неудобно. Согласен? Вместо ответ Адам первым направился в постель. Лег на спину и слегка раздвинул ножки. Волосы разметались по постели. Из-за частого дыхания вздымалась грудь, от возбуждения слегка потряхивало. А еще голодный взгляд альфы и волнительное ожидание получить больше добавляло масло в огонь. Винсент навис сверху. Как бы случайно соприкоснувшись членом с членом омеги, чувствуя его дрожь. Губы вновь завладели ртом омежки, руки нагло поползли вниз. Мог ли Адам когда-либо еще чувствовать нечто подобное? Нет. Даже его первый опыт в плане ублажения и ответной услуги не был столь ярок, вышибающий здравый смысл. А главное ожидание. Когда чувствуешь, что любимый вот-вот спустится к самому чувствительному и ласкать будет долго. Мучительно долго. Только от представления Адама бросало в дрожь и смазка вытекала сильнее. — Винсент, — облизнул пересохшие губы, — пожалуйста… — Не торопись, — улыбнулся альфа. Сквозь затуманный разум он еще мог заботиться об омежке. Не хотелось бы сделать больнее в первый раз. Нужно быть аккуратным даже в растягивании. — Будешь мучить меня? — Если не помучаю, — шаловливый пальчик коснулся ануса, — то первый раз будет очень болезненный. Омега на автомате раздвинул ноги шире, и слегка прикусил пальцы рук, сдерживая стон. Вообще хотелось стонать от любых прикосновений, словно тело стало в несколько раз чувствительнее. Альфа довольно рыкнул. Омежке нравится. Это означало, что можно приступать к более активным действиям — проникнуть в тело хотя бы на одну фалангу. Адам даже не почувствовал боли. Палец вошел в него с хлюпающим звуком из-за большого количества смазки. Как в течку течет. Альфа старался разрабатывать потихоньку. Он не мог сказать, на сколько все растянулось, и не было ни единого уголка, к которому бы не прикоснулись горячие губы и не огладили широкие теплые ладони. В комнате давно стало душно. По вискам стекал пот. — Я готов, — простонал Адам, задыхаясь от всего и сразу. — Хватит уже, Винсент. Сделай меня, наконец, своим. — У тебя еще есть шанс передумать, — альфа уже сам не мог терпеть. Он хотел своего омежку. Хотел всего. — Не дождешься, — попробовал усмехнуться Адам, но подавился стоном, чувствуя, как еще раз задели простату. — Надеюсь, ты потом не будешь сожалеть, — прошептал альфа, вынимая пальцы. Да, для него это было бы ударом. Готов-то он был готов, но волнение все равно присутствовало. И он знал, какие размеры его попробуют растянуть. Не зря Винсент пробовал протолкнуть и четвертый палец. Головка оказалась внутри без проблем, Адам чувствовал не больше чем дискомфорт, но как только плоть альфы стала входить глубже, пробуждалась боль. Адам закусил губы, сдерживая стоны, и крепко зажмурился. Все равно примет любимого. Первый раз всегда такой. Он может быть болезненным, к тому же, с такими размерами. Винсент впервые боялся сделать что-то не так. И, стоило заметить слезы, которые незаметно покатились по лицу, и услышать тихий стон, альфа остановился, давая небольшой перерыв. Руки усиленно стали оглаживать тело, переодически проходясь по внутренней стороне бедра и задевая член. Очень долго к омеге не возвращалось удовольствие. Он уже и сам стал сомневаться, что в первый раз получит что-то больше притупленной боли. Но нет. Спустя долгие ласки и осторожные движения, эрекция стала возвращаться. Мягкая волна удовольствия укутала, как теплым одеялом, полностью перекрывая неприятные чувства. Это позволило Винсенту еще немного проникнуть в тело. Теперь к рукам присоединились губы. Нужно было отвлечь сильнее. В конце концов Адам сам стал насаживаться. Когда смог полностью привыкнуть к размерам, его сущности оказалась недостаточно плавных движений. Сколько бы он не просил, не умолял двигаться быстрее. Тогда сам взял все в свои руки, вцепившись всеми конечностями в любимого и принимая его до самого основания. — Тихо-тихо, — прошептал Винсент, немного приостанавливая движения, — мне же тоже немного больно. Ты слишком узкий. — Так растяни меня, — Адам сжал пальцами плечи парня и прикусил шею, в этот раз оставляя следы от зубов и засос. — Не хочу, чтобы тебе было плохо, — рыкнул от странной волны удовольствия альфа. — Мы наконец-то стали едиными, любимый мой, — улыбнулся Адам, уткнувшись лбом о лоб альфы. И это впервые, когда он назвал Винсента так. — Если будет больно, дай мне знать, — прошептал в самые губы, начиная двигаться чуть быстрее. Даже когда она проскальзывала Адам молчал. Иначе альфа опять станет слишком много нежничать. С каждым ускоренным толчком омежка выпускал свою извращенную сущность на волю. Как он стонал и выгибался… если бы видел себя только со стороны. Хоть Винсент и старался следить за мимикой, все равно отпустил себя. Это было невероятное ощущение. Слишком узкий. — Ах!.. Винсент, еще, пожалуйста!.. — не стеснялся выкрикивать, сходя с ума от заполненности, движений, горячего тела рядом, толчков — все сразу. Он и не верил, что это происходит с ним. Словно попал в чужое тело, получая вместо хозяина колоссальное удовольствие. С каждой секундой паре сносило головы все больше и больше. Сейчас они больше походили на животных. Инстинкты вышли на первый план. Винсент уже не целовал, он кусал омегу. Оставлял такие метки, каких никогда не было на нежной коже Адама. А уж как шею терзали. Но из-за того, что альфа не мог поставить метку, компенсация за это выходила в виде засосов. Таких сильных, что больше походили на синяки. Скольких усилий альфе впервые стоило, чтобы вовремя покинуть тело любимого омежки. Так хотелось оставить потомство. Но толика сознания еще успела дать хорошую затрещину. После настоящего траходрома, Адам чувствовал себя уставшим, но дико удовлетворенным. И ему было плевать, что он потный и липкий от спермы. — Как ты? — стоило прийти в себя, спросил альфа. Он не спешил падать рядом с омежкой. — Я словно по волнам плыву… мне так легко… тело устало…, но сущность и душа ликует… — с блаженством проговорил Адам. Он словно и правда не здесь находился, а где-то в своих грезах. — Ничего не болит? — альфа устало все-таки упал рядом, сразу сгребая омегу в объятия. — Ничего… Хотя это временное чувство. Даже он понимал, что когда нирвана отпустит, зад даст о себе знать. С размерами как у альфы первый раз не сможет пройти безболезненно, как бы омега не хотел. — У меня никаких мазей нет, — вздохнул альфа. — Успокойся, Винсент, — Адам приоткрыл глаза и стал гладить по груди своего мужчину. — Я в порядке. — Я ведь переживаю. Я сорвался. — И мне все равно понравилось, — слегка приподнявшись на локте, Адам коснулся губ любимого своими. — Ты не представляешь, каким я чувствую себя удовлетворенным и счастливым, что отдал свою девственность человеку, которого люблю. — Скажу честно, такое альфы теперь слышат крайне редко, — Винсент ласково погладил по щеке. — Я люблю тебя. И буду любить всегда. Кто знает, чтобы со мной случилось, если бы ради тебя я не решил измениться. — Странно, что раньше мы с тобой не виделись, живя-то в одном дворе. — Может, виделись, но не обращали внимания. — Возможно, — устроив голову на груди, омега прикрыл глаза. — Я вообще старался альф не замечать. Особенно после Мика. — А я просто не обращал на людей внимания, — Винсент ласково погладил любимого по голове, слепо нашаривая плед. — Люблю тебя, — еще раз с улыбкой и нежностью в голосе ответил Адам, осторожно целуя открытую кожу альфы. Та была немного соленоватой от пота. — И я тебя люблю, — улыбнулся Винсент, укрывая омежку пледом. — Хорошо, что завтра выходной. Это очень даже хорошая новость для того, кто после первого раза не сможет нормально передвигаться. Но Адам готов был к любым трудностям. И не только в плане передвижения из-за боли в заду и пояснице. Впереди открывался новый путь, на дорожку вступив которая больше не позволит обернуться назад. Адам уже позволил любимому альфе лишить его невинности, а очень скоро сам попросит, чтобы ему поставили метку. Саймон позлиться и даже пригрозит прибить дорогого зятя, но все понимали, что угрозы его лишь для вида. В своем выборе он никогда не ошибается, и как бы не отзывался о парне, тот действительно исправился и стал неплохой кандидатурой и спутником жизни для любимого сына. Адам был счастлив, а это главное. И свадьба не за горами, что растрогает родителей. И еще сильнее, когда узнают, что их цветочек ждет собственного ребеночка. Но это все будет потом. А сейчас Адам наслаждался в объятьях Винсента. Большего и не нужно. Конец.