Горячий воск

      Снайпер довольно долго отсутствовал. Девушка, сидя рядом с кроватью, о чём-то думала, иногда смотря в сторону брата. Хил чувствовал неловкость всей возникшей ситуации и стыд, не смел смотреть на сестру. Он хотел уснуть прямо сейчас и надолго. Хотел убежать от этой гнетущей обстановки. Он знал, что сестра не устроит скандал, не будет кричать, ругаться. Хил молился на это. Ему хотелось услышать, как она кричит, как осуждает, как ругается и вопит от злости. С этим можно как-то справиться, поговорить, успокоить. Спокойствие, иногда кажущееся полным безразличием ко всему, словно прекрасный день перед ужасной катастрофой. Он не знал, как будет реагировать сестра, что будет говорить и с какой интонацией, когда придёт старший брат, а хил знал, что ждёт она его. Это незнание его сильно пугало, отчего хотелось убежать, скрыться, спрятаться.       — Как ты себя чувствуешь? — прервала сестра. В её сладком голосе нет и нотки злости или ярости. Он молчал, не решаясь что-либо произнести.       Она повернула к нему голову, посмотреть, спит ли её младший братик.       — Как ты себя чувствуешь? — спокойно повторила она, смотря прямо ему в глаза.       — Хорошо, — тихо, немного заикаясь произнёс хил. Его голос дрожал. Он хотел зареветь, сам не понимая отчего. Сейчас же всё хорошо, сестра рядом, она защитит его от монстра, который может вернуться в любую минуту. Но что-то давило, что-то угнетало, что-то не давало покоя. И он не знал что это. Парень боялся этого.       — Где-нибудь болит?       — Немного бок, где было ранение, и поясница, — пробормотал парень и поспешил отвернуть голову к стене.       Слышны шаги сестры — цокот её каблуков о деревянный пол. Вот она дошла до стола, что-то на него поставила, что-то куда-то наливает и возвращается обратно к кровати, где лежит маленький обиженный и грубо наказанный мальчик. Она легонько потрясла его за плечо. Помогла ему приподняться и выпить какого-то настоя, который был не известен хилу.       Странный по вкусу напиток с горьковатым послевкусием через пару минут принёс облегчение парню. Он даже смог сесть, ничего не почувствовав. Сестра, хлопнув легонько в ладоши, мило и радостно улыбнулась. Довольная, что она смогла хоть как-то помочь своему горячо любимому младшему брату, девушка принесла ему киршнёвый сок, сделанный совсем недавно специально для своей семьи.       На пол у двери упала тяжёлая сумка. На столик, что стоял в углу, напротив двери, снайпер положил пистолеты. Он наконец-то вернулся! Хил ликовал. Он больше не будет наедине с ней. Страх перед сестрой поглотил ненависть к брату.       Снайпер сел рядом, смиренно ожидая своего наказания. Парня колотило от ужаса, бросало то в жар, то в холод. Он боялся представить, что сделает с ним сестра с минуты на минуту. Боялся посмотреть ей в глаза. Не отводя взгляда со своих ног, опустив виновато голову, тяжело дышал. Минуты тянулись. А девушка, сидя на табуретке, положила белоснежные руки себе на бёдра и всё также добродушно улыбалась, как будто и не собиралась ничего делать. Как будто сейчас был какой-то праздник и ей было очень весело.       — Вы любите друг друга? — её шёпот казался громом, парни вздрогнули от неожиданности.       — Ненавижу его! — набравшись смелости, прокричал больной, сжимая одеяло руками. — Ненавижу этого больного идиота! Он же псих! — пальцы его покраснели, а снайпер, слушая его ругательства, не смел возражать.       Тихо вымолвив сухое «Прости» снайпер мельком посмотрел на лицо девушки, что смотрела на него сверху вниз. Выражение лица не изменилось. Она улыбалась и смотрела на него, внимательно слушая хила.       — Не может быть, чтобы в нашей семье были такие… — обиженный маленький мальчик никак не мог подобрать слово пообиднее, с ненавистью смотря на старшего брата. — такие… — ещё раз прошипел он. — такие отбитые, такие животные, как он!       Тяжело дыша, хил с нетерпением ждал реакции девушки. Хоть малейшей. Ему хотелось видеть, как она, такая властная, такая сильная, унижает снайпера, растаптывает, смешивает с грязью, хотелось услышать ругань, крики, почувствовать защиту. Внутри всё ликовало. Глаза его горели в предвкушении этого зрелища.       — Говори, — властно сказала она.       — После очередной ссоры, я вышел из себя и не смог контролировать свои действия, — промямлил снайпер, обдумывая, что же сказать дальше, как угадать реакцию девушки, от которой мурашки по коже.       Она задумалась. Снайпер, сглотнув, попытался привести в норму дыхание, которое сбилось от волнения, всё также смотрел в пол, гадая, какое следующее действие она совершит. А хил уже рисовал в фантазиях сцены жестокого наказания братца с примесью унижений.       — Милые мои мальчики, любимые мои братики, — защебетала девушка, каждое слово звучало приторно-сладко, с издёвкой, — почему же вы ссоритесь? Мы одна семья! — она хлопнула в ладоши. — Давайте я вам найду красивых девочек.       — Лучше мужика себе найди! — не подумав, огрызнулся один из виновников — снайпер.       Она повалила парня на пол и села ему на бёдра. Руками оперевшись о пол, не давала подняться. Прижалась пышной грудью к его груди и страстно проговорила:       — А может, я до такой степени люблю тебя, что мне больше никто и не нужен? — она мило хихикнула, смутив снайпера. — Может, я хочу завладеть тобой, как ты мелким, пока меня не было, — девушка правой рукой погладила его щёку.       — Сестрёнка! — вмешался младший, тихо и смущённо наблюдая за развитием событий, противоречивших его фантазиям. — Хватит!       Она немного повернула голову в сторону младшего:       — Почему же хватит? — усмехнулась. — Тебе можно, а мне нельзя? — смутив их ещё больше, она продолжила шептать: — Я хочу твоё тело, твою душу. Твоего полного подчинения! — Девушка лизнула его щёку. — Я люблю только тебя и другой мне не нужен.       Подняв старшего за воротник и, повернувшись лицом к хилу, который весь покраснел от неловкости, стыда, подползла к нему, потянув за собой не менее смущённого, стыдливо прячущего глаза, парня. Не успев среагировать, он был также схвачен за воротник туники. Лучница, посмотрев прямо в его испуганные глаза, добродушно улыбнулась, отчего больного бросило в жар:       — А может, я хочу не его, а тебя. Ты же ещё не знаешь, что такое женщина? — облизнув его щёку, она прошептала: — Я научу тебя всему. Кроме тебя мне никакой мужчина не нужен.       Девушка ударила их лбами и только тогда отпустила.       — Ты сдурела?! — вспылил снайпер.       — Вам можно, а мне нельзя? — она повторила, немного обижено, и встала, презрительно смотря на них.       — Это всё он виноват! — хил показал пальцем на брата, который вновь виновато опустил голову.       — Вы оба виноваты!       Она встала, взяв с собой свою сумку и лук, и вышла из комнаты. Шокированные парни, лёжа на кровати, молча смотрели на всё это. Чувство стыда нахлынуло на них. Она была права. Они виноваты в случившемся. Подавляя свою гордость, снайпер сказал:       — Прости меня, если сможешь. Пожалуйста, давай хотя бы при ней больше не ссориться.       Хил ударил его по руке, что было сил. Слёзы катились по его красным от стыда щекам. Он не знал зачем и почему плачет. Тараторя обвинения в адрес насильника, давясь своими же слезами и слюнями, чувство облегчённости волнами пронизывало его тело. Тяжёлая пощёчина заставила его замолчать. Бешеная улыбка брата, та самая, с которой он издевался над его телом и над ним совсем недавно, его горящие от ярости глаза, заставили больного вздрогнуть.       Снайпер медленно подошёл к сумке, что до сих пор лежала у входа. Маленький братец хотел убежать. Превозмогая себя и боль в теле, парень медленно, опираясь на стену, спустился с кровати и, как можно тише направился к выходу, ожидая, что насильник его не заметит.       — Братец-кролик, — протянул парень, роясь в своей сумке. — Из-за тебя и твоих выходок страдают все.       Он достал три бежевые коробки. Подошёл к брату, который уже ревел, ощущая будущее своё наказание за попытку к бегству.       — Ведёшь себя, как дрянная девчонка, — продолжил он.       Положив коробки на стол, помог брату сесть на табуретку, не обращая внимания на его искажённую гримасу. Из коробок он достал оранжевые свечи с красивыми резными металлическими подсвечниками.       — Куда поставим, братец кролик?       Парень облегчённо вздохнул. Наказания не будет, не будет боли, побоев, насилия. Очень, очень хорошо!       — Давай две на полку, — стараясь сдержать счастье, пробормотал младший, — и одну на тумбочку.       Поставив свечки в подсвечники, снайпер с лёгкостью дотянулся до полки, что висела над кроватью, и поставил свечи на тумбочку, из которой совсем недавно он же и доставал зелья.       — Зажги их, — потребовал малой.       Повинуясь «приказу» старший зажёг их. По комнате распространился приятный, немного сладковатый запах яблока. Их мягкое спокойное пламя успокаивало, расслабляло. Слишком вкусно. Слишком сладко. Слишком спокойно.       Резкий удар в нос и хил упал со стула на пол, сильно ударившись плечом. Из носа потекла кровь, пачкая пол. Маленький мальчик, совсем недавно счастливо сидел на стуле и не думал о плохом, подставил ладонь под нос. Он не понимал зачем это животное в очередной раз всё испортило. Испортило то спокойствие и умиротворённость, что создал сам же.       — Странно, — протянул снайпер, удивлённо смотря на него, — отчего же ты не заплакал, братец-кролик?       — Какого чёрта ты делаешь, придурок? — хил отполз к стене и присел, вытерев окровавленную ладонь о тунику, он ощупывал нос на предмет перелома.       Присев на корточки перед ним, он смотрел ему в испуганные глаза. Бежать было некуда. Звать на помощь бесполезно. Соседи не придут, а сестра чёрт знает где.       — Бедный, бедный маленький мальчик! — прошипел насильник.       Подняв его за ворот испачканной туники, снайпер кинул его на кровать. Из сумки достал ещё три бежевых коробки и подошёл к брату, забившемуся в угол и дрожащего от страха. Присел на корточки рядом с кроватью и протянул коробки ему:       — Знаешь что там? — голос старшего брата дрожал от удовольствия. Младший промолчал, прекрасно зная, что там внутри. — Хах… Их я сделал специально для тебя, родной мой.       Снайпер аккуратно положил коробки рядом с братом, ожидая, что тот откроет их. Но хил, взяв их, выкинул на пол. Две свечки вылетели из коробки и сломались, третья не сломанная свечка осталась лежать в коробке. Посмотрев на сломанные предметы его стараний, их создатель встал, схватил руку сопротивляющемуся брату, безуспешно пытавшемуся удержаться на своём месте, был безжалостно скинут на пол.       Заветная дверь была совсем недалеко и, не медля ни секунды, хил встал и попытался убежать. Выстрел. Ужасная боль в правой ноге, затмившая боль от сломанного носа, и дикий, довольный смех снайпера. Сев и выпрямив ногу, наспех пытался прочесть заклинание пока его насильник не прервал. Слёзы туманили взгляд. Комок обиды, непонимания и страха застрял в горле.       Снайпер не торопился прервать его. Стоя около стола, он внимательно наблюдал за его действиями. Когда заклинание было почти закончено, парень подошёл и наступил на рану. Вскрик и прерванное заклинание польстили ему. Красная полоска жизни, что до этого медленно убывала, начала стремительно приближаться к нулю. Братец подошёл к своей сумке и, покопавшись в ней, достал маленькую бутылочку с красной жидкость.       Жертва с удовольствием выпила содержимое. Постепенно чувствуя улучшение, сквозь пелену мыслей, он услышал приказ:       — Раздевайся, братец-кролик!       Чтобы больше не злить его, хил трясущимися руками попытался снять тунику. А он смотрел на эти попытки и думал, что же будет дальше в программе наказания. Раза с пятого он снял тунику и принялся за штаны. Рана, медленно заживающая, зудела и отдавала острой болью при каждой попытке поднять ногу и снять штаны. Шмыгая носом, который благополучно зажил, больной, мямля, сдерживая свою гордость и ненависть, попросил помощи у своего насильника. Подумав малость, тот без церемоний поднял ногу и стянул штаны, не обращая внимания на ругательства и крики. Белья на нём не оказалось, видимо, в спешке забыв надеть его. Он облизал ещё не до конца затянувшуюся рану.       — А теперь, мой обожаемый братец, открывай коробку, — насмешливо кивнул в сторону уцелевшей коробки.       Повинуясь, хил достал оттуда длинную толстую, толще, чем он принёс сестре в подарок, свечку. От неё пахло апельсином. Парень сел ему на живот, приставив дуло пистолета к сердцу:       — А теперь я хочу увидеть, как ты её вылизываешь, — ужас в его глазах вызвал смех у брата. — Увижу на ней отпечатки твоих зубов, пожалеешь.       Он принялся её сосать, иногда вылизывая поверхность, под подбадривающие слова братца: «Больше! Больше слюней! Глубже, глубже дружок». Полоска жизни хила почти доползала до максимума — единственное, что радовало мальчишку.       Снайпер наклонился к его красной от смущения щеке и облизал её также, как ранее сделала это сестра.       — Молодец, мальчик мой, — язвительно прошипел он.       Положив рядом пистолет, перевернул свою жертву на живот, приподняв его чудесную попу. Он сходил и зажёг одну из сломанных свечей. Запах яблока и апельсина смешались — слишком сладко и липко.       — Мой маленький извращенец, — обратился он к лежащему брату, пытавшемуся не сломать свечку и не оставить отпечатков зубов, — хватит уже слюнявить её! А лучше положи её в свой подсвечник!       Эта идея, казавшаяся идеальным наказанием для негодника, грела его, разжигая ярость ещё больше.       — Ты с ума сошёл! — крикнул мальчик, шокированный его приказом. — ничего я делать больше не буду!       Что-то горячее капало на его бёдра, заставляя дёргаться. Кожа зудела. Прижав голову ногой, снайпер повторил свой приказ, продолжая капать на молочную кожу воском. Ему нравилось видеть все эти унижения над слабым братцем. Больше всего ему нравилась мысль, что эти унижения и страдания причиняет он. Он облизал губы, желая ещё больше доставить боли.       Дабы сильнее не злить насильника, боясь получить ещё, хил приставил свечку. Слюни противно стекали по бёдрам. Она соскользнула при попытке вставить её в себя. Воск капал и раздражал кожу. Вторая попытка также не оказалась удачной. Третья. Четвёртая. Свечка соскальзывала.       — Может тебе помочь? — страдальчески предложил насильник.       — Нет, — прохрипел хил, — я сам.       Погладив его подошвой сапога, он наблюдал его попытки выполнить приказ. Поработав пальцами, ему удалось немного её ввести в себя. Он застонал. Удовольствия это не приносило. Лишь боль от дальнейшего введения её в себя, унижение, чувство, что тебя смешали с грязью и растоптали. Слёзы никак не прекращали идти, а слюни медленно капали на пол.       — Почему ты остановился? — поинтересовался брат.       — Пожалуйста, — прошептал он, — пристрели меня. Не мучай меня и моё тело. Я не хочу. Не хочу! Не хочу!       У хила началась истерика. Он рыдал, что-то непонятно бормоча. Снайпер, убрав ногу с головы младшего брата, присел, погасив и выкинув свечку в сторону, и погладил его:       — Ну что ты, что ты, — пытался успокоить брата.       Не получив результата, что было весьма ожидаемо, старший брат продолжил гладить его по голове молча. Хил бил кулаками по полу, рыдая и что-то нечленораздельное крича. Слюни продолжали капать на деревянный пол, стекая с подбородка. Истерика никак не прекращалась, а остановить её пока никто не пытался. Голос бедняжки уже хрипел, а он никак не переставал орать.       Вдоволь насладившись его хрипами, насильник сильно сжал клок его тёмных волос и потащил его к столу. Сев на табуретку, облизал его слёзы и нежно поцеловал в щёку. Хил немного успокоился, поддавшись какому-то чувству нежности и доверия к брату, который над ним несколько минут назад жестоко издевался, ломая и уничтожая его. Он щекой прикасался к его тёплой большой ладони, не давая убрать её, следуя за ней, словно собака. Ему хотелось больше ласки, которая дарила ему спокойствие. Снайпер улыбался, поглаживая его липкие щёки.       — Щенок мой, — он немного хихикал, — щеночек мой, успокоился? — хил немного кивнул, продолжая искать тёплую руку, как спасительную таблетку от всего ужаса, что он не хотел видеть и ощущать.       Парень расстегнул ширинку своих штанов и с интересном смотрел на меняющееся лицо брата. От доверия не осталось ничего. Ужас поглотил его целиком. Он снова зарыдал от своего бессилия и полной беспомощности.       — Давай, ты же знаешь, что делать, — подбодрил его сидящий. — Я не хочу тебя принуждать.       Широкая улыбка пугала и ужасала. Брат подполз ближе и руками отодвинул давно мешающие трусы. Сглотнув, хил принялся сосать его член, иногда беря в рот слишком глубоко. Подавляя рвоту, он продолжал неумело это делать. Снайпер, поглаживая его по голове в качестве награды за старание, удовлетворённо произнёс следующий приказ:       — Молодец, щеночек, молодец. А теперь ещё немного доставь себе удовольствия.       Хил прекратил и медленно отполз назад. Сильно схватив хила за волосы, снайпер притянул его к себе, носком сапога он играл с его членом, иногда прижимая его, доставляя дискомфорт и боль своей жертве.       — Застрели меня, — снова попросил хил, почти не видя ничего перед собой из-за пелены слёз. — Я не хочу сам себе причинять боль.       — Не хочешь, говоришь? — отчего-то снайпер смутился. — Тогда доставь себе удовольствие! Начинай рукоблудствовать!       Не видя другого выхода, кроме как подчиниться, хил, краснея всё больше от смущения, начал удовлетворять себя, играя со своим членом. Намёк от насильника, и хил продолжил удовлетворять и его. Снайпер постанывал от волн удовольствия, прикрывая немного глаза. Он кончил ему в рот, внимательно следя за тем, чтобы ни капли не упало на пол, чтобы всё было проглочено. Хил, уже возбуждённый, желал лишь кончить.       — Всё, хватит играть. Я насмотрелся, — язвительно процедил снайпер, оттаскивая за волосы уже не сопротивлявшегося хила к кровати.       Удобно сев на мягкий матрас, он подозвал к себе наказуемого, смиренно ожидавшего приказы рядом с кроватью. Он подполз к нему. Развернув хила спиной к себе и прижав, парень широко раздвинул его ноги. Он попытался сдвинуть ноги, но ноги снайпера, согнутые в коленях, не давали это сделать. Его член дрожал.       — Закончи по-быстрее, — молил хил.       — Как пожелаешь, щеночек.       Снайпер достал из него свечку, вызвав вздох облегчения у маленького братика. Целуя сырую от пота шею, принялся удовлетворять его рукой. Через несколько минут хил кончил. Удостоверившись, что его сперма не попала на кровать, скинул парня с себя и встал. Собрал всю одежду хила, что валялась на полу, и кинул на подушку.       Хил, тяжело дыша, хватая ртом воздух, который, казалось, вот-вот закончится в комнате, устало наблюдал, как брат прибирается. Вот он убрал свечки в коробки и положил их в сумку. Из сумки же выгреб какие-то травы и блюда.       — Не забудь надеть трусы, щеночек, — съязвил снайпер, убирая пистолеты в кобуру. — И оденься, мало ли сестра придёт. Не хочу получить от неё.       Он собрался, застегнул штаны, поправил кофту и вышел. Оставляя брата одного со страхом, что придёт сестра и увидит всё это.