Бардак в голове

Хранилище представляло собой одновременно и уютное, и унылое место. Если бы кто-то попросил Райтера описать здешнюю обстановку в двух словах, то он бы сказал, что это похоже на огромную свалку книг, кассет и других милых его сердцу вещей, расположенных в месте, чем-то напоминающем пещеру дракона. Или даже его желудок, если бы драконьи желудки имели обыкновение быть совершенно сухими и иметь внутри какое-то количество каменных колон с крестовыми сводами. Особенное сходство с драконьим желудком огромной зале прибавляло красноватое освещение неясной природы и огромная дыра в потолке в самом её центре, откуда на них тоннами сваливались ожидающие сортировки идеи, и изредка приходили более менее конкретные заказы из Творческого отдела. К слову о них — их, работников Хранилища, — было всего двое. Его коллега Критик, который, как не сложно догадаться, отвечал за конструктивную критику, или иными словами — играл важную роль ворчливой и невероятно занудной задницы, взвалившей на себя основную массу работы. И сам Райтер, отвечавший всё остальное. Больше всего материалов для них падало сюда вечером. Конечно, в остальное время к ним тоже то и дело что-то падало, но именно на вечер, в эти блаженный часы, когда человек может позволить себе хорошенько помечтать перед сном, выпадало время самой интенсивной работы. Сейчас как раз было именно оно, и Райтер, растянувшись на горе разнородного хлама, в которой, насколько он помнил, были решительно забракованный Критиком идеи, подлежавшие скорой утилизации, лениво наблюдал за тем, как тот скрупулёзно сортирует упавшие к ним сегодня вещи.  — Так, ну и что тут у нас, — тихо пробормотал Критик. — Ахинея, ахинея, так это может быть, но… а, нет, тоже ахинея, ещё одна бредятина. Так, а вот у этого возможно есть шанс, фигня…  — Я смотрю, ты как всегда убийственно вежлив, — иронично заметил Райтер. Критик молча показал ему рукой неприличный жест, не отрываясь от работы.  — Вот скажи мне, ты еще помнишь те славные времена, когда был приличным молодым человеком и не вставлял забористые выраженьица через слово? — меланхолично вздохнул Райтер. — А вот я помню, и мне так печально сознавать, что ты медленно, но верно превращаешься в быдло… Критик и ухом не повел, оставив его слова без внимания.  — Эй, ну, я серьезно! Тебе и вправду не помещало бы поменьше ругаться, — протянул Райдер, кладя подбородок на скрещенные руки.  — При такой собачьей работе? — ощерился Критик. — Мечтать не вредно.  — Но у меня-то как-то получается, — заметил Райтер.  — Это потому, что ты нифига не делаешь, — припечатал Критик. — Поднял бы жирную задницу со всего этого хлама, и жизнь сразу перестала бы казаться тебе безоблачной и прекрасной. Задница у Райтера по правде говоря, была совсем не жирной, а в точности наоборот, скорее даже тщедушной. Тощий и мелкий, Райтер на цыпочках едва доставал Критику макушкой до плеча, но его, вставшего сегодня не с той ноги, а потому злющего, как стая обокраденных драконов, подобные мелочи не волновали.  — Ладно, ладно, не ворчи, уже встаю, — тяжело вздохнул Райтер. — И всё равно ты слишком на-пря-жееенн, — добавил он, с удовольствием потянувшись, зевнув, и наконец, вставая на ноги. — Возможно, тебе стоит посетить занятия какой-нибудь расслабляющей дыхательной гимнастикой.  — Иди на хуй, — огрызнулся Критик.  — С приведениям удовольствием, но не думаю, что обстановка располагает, — хищно улыбнулся Райдер.  — Тупая шутка, — отрезал Критик.  — А мне нравится, — пожал плечами Райдер. — Люблю, когда её используют в фанфиках.  — Ну, а я что говорю — тупая шутка, — авторитетно заключил Критик. Райтер только страдальческий закатил глаза, цокая языком, заранее зная, что развивать эту тему в дальнейшем бесполезно. Пружинящей походкой подойдя к Критику, он присел на корточки у кучи уже забракованных там вещей.  — Ну и зачем ты это выбросил? — мрачно спросил он, аккуратно вороша лежащее перед ним добро.  — Что например?  — Да почти все! — горячо воскликнул Райтер. — Вот например, чем тебе опять не угодили эти записки? Я видел, что ты их сегодня даже не читал, — поинтересовался он, помахав перед носом коллеги огромной стопкой разномастных бумажек.  — Потому что и так знаю, что все это бред сивой кобылы, — равнодушно пожал плечами Критик.  — Да с чего ты взял! Вот, например, — Райтер взял одну из бумажек наугад. — «Насколько людям было бы удобнее ходить с четырьмя ногами?» — с выражением прочёл он, и сам же поперхнулся. Критик насмешливо глядел на него, сложив руки на груди и иронично изогнув бровь, являя собой живое воплощение ехидства.  — Просто случайность, — отмахнулся от него Райтер. — Уверен, там не всё такое. Поворошив кучу, он выбрал листок попрезентабельнее и прочитал:  — «Как происходит спаривание у птиц?» Да боже мой, они там в Творческом отделе издеваются что-ли?! — возмутится он, отбрасывая от себя ни в чем не повинную бумажку.  — Я же говорил, что это просто разные левые мысли, — хмыкнул Критик. — Тут нет и не может быть ничего стоящего.  — А если всё-таки есть? — не сдавался Райтер. — В такой куче просто должно быть хоть что-то нормальное.  — Тогда бы это что-то было бы уже не «левой мыслью», а какой-нибудь идеей, пусть и самой завалящей, сколько раз тебе повторять, — на этот раз пришла очередь Критика возвести очи горе.  — Ладно, допустим, — насупился Райтер, нехотя признавая своё поражения. Его всегда обуревал почти священный ужас, когда он видел, с какой безжалостностью Критик сортировал падающие к ним с потолка материалы, но к сожалению, в отношении записок с «левыми мыслями», как тот их назвал, его подход был более чем оправдан. — А это тебе чем не угодило? — поинтересовался Райтер, аккуратно беря в руки небольшую записную книжку, в кожаном светло-малиновом переплете, и бегло пролистывая её.  — Очередные второсортные любовные сопли, — пренебрежительно хмыкнул Критик, лишь мельком взглянув на то, что держал Райтер.  — А по-моему довольно мило, — заметил тот, оторвав взгляд от страниц.  — Вот именно, так я и сказал — второсортные любовные сопли, — пожал плечами Критик, не отрываясь от сортировки. Временами он бывал просто невыносим. Отложив записную книжку, Райтер потянулся к валяющемуся рядом огромному мотку пленки, и прищурившись, пробовал разглядеть на свет, что здесь изображено.  — Ну, а это?  — Беcсюжетная порнуха, — припечатал Критик.  — Это безумно горячая бессюжетная порнуха, душа моя! Прекрасный образчик своего жанра, между прочим, — укоризненно покачал головой Райтер, пытаясь разобраться, в какой стороне у плёнки конец, а в какой — начало.  — У нас этими «образчиками» пол отдела завалено, — проворчал Критик. Райтер досадливо выдохнул, надув щеки.  — Да, возможно у нас довольно много вещей подобного плана, но ты посмотри на то, как здесь проработаны детали! — он запальчиво потряс плёнкой. — Я и не утверждаю, что это шедевр, но Боже правый, Творческий отдел работал над этой фантазией три вечера! Целых три вечера, Критик, а ты собираешься просто взять и выкинуть это!  — Да собираюсь! Потому что в Творческом отделе придумают ещё до дури подобного, а у нас тут нет места на это все, — отрубил Критик.  — По-моему это довольно расточительно, — надул губы Райдер.  — И именно поэтому мы, чёрт подери, делаем все по-моему. Дай тебе волю, и ты бы трясся над каждой слабоумной идеей, как курица над яйцом, и мы бы жили здесь в кучах хлама, достающих до самого потолка, — гаркнул Критик, откидывая чем-то неустроившую его кассету, что он до этого держал в руках, с особой яростью. — Впрочем, мы и сейчас не особо далеки от этого, — хмуро заключил он, оглядывая уже имеющиеся развалы разнокалиберного барахла. — И вообще, я просил тебя заняться делом, а не проверять то, что я уже отсортировал, так что не будь заразой и закончи разбирать эту кучу, раз уж она так дорога твоему сердцу, — бросил Критик, взбираясь на самый верх огромной горы творческого мусора, расположенной прямо под дырой в потолке, где лежало все свежеприбывшее. Райтер уже было наклонился над предложенной ему кучей вещей, оценивая ожидающий его фронт работы, как где-то над ним раздался характерный металлический вжик, и сразу за ним — возмущенный вопль Критика, разразившегося своими самыми цветистыми ругательствами. Вскинув голову, Райтер увидел остервенело потирающего затылок Критика, сжимающего в руках папку, прикрепленную крючком к металлическому тросу, уходящему куда-то вверх, во тьму. Время от времени Творческий отдел присылал им сюда подобные папки, запрашивая что-нибудь из старых материалов для каких-то своих надобностей. Критик часто жаловался на то, что эти их запросы сваливаются им, как снег на голову, и на этот раз, похоже, получил им по голове буквально. Добродушно усмехнувшись, Райтер поспешил к нему наверх, чтобы поскорее сунуть нос в присланную папку и узнать, что Творческому отделу понадобилось от них на этот раз.  — И что тут у нас? — спросил он встав на цыпочки, опираясь на плечи Критика, успевшего закончить обстоятельно высказывать свое недовольство сложившейся ситуацией и развернувшего присланную им папку, чтобы иметь возможность прочесть то, что было там написано. — Так… им нужно что-нибудь короткое, ёмкое, какая-нибудь интересная идея, страницы на три, на которых видна и сама задумка, и персонажи, и более-менее раскрыт центральный конфликт, — задумчиво пожевывая губу протянул наконец он, пробежавшись глазами по тексту. — И да, желательно, чтобы персонажи были оригинальные, то есть никаких фанфиков. И чтобы это был не слэш…  — А стриптиз на столе им станцевать не надо, нет? — желчно уточнил Критик, закидывая ни в чем неповинную папку к подножью горы хлама, на которой они стояли. — Где я им, блять, вообще такое найду?  — А для чего это? — уточнил Райтер, с размаху плюхаясь на гору, и съехав по ней вниз, словно по заснеженному холму, чтобы поднять папку и на всякий случай пролистать ее самому уже внимательнее.  — Да, писать что-то собрались, не иначе, — равнодушно предположил Критик. — Для обычного «на помечтать» — слишком хардкорные требования. Так, я посмотрю в куче со старыми, но неплохими идеями, не относящимися к фандомам, а ты закончи разбирать сегодняшние поступления, вдруг там есть что-то по теме. Маловероятно, конечно, но всё же. Понял?  — Угу, — уныло кивнул Райтер, не спеша отрываться от папки. Работка им предстояла та ещё.

***

 — Твою мать. Ну почему мы так и не рассортировали их ни по какому-то признаку? — прошипел Критик больше часа спустя, ушедший почти с головой в кучу кассет и яростно откидывающий от себя те, что пришлись ему не по душе.  — Ну, даже не знаю… может быть, потому что нас тут всего двое, а их — плюс сто-пятьсот? — насмешливо протянул Райтер, вальяжно возлежа на одной из соседних куч. Критик только рыкнул сквозь зубы, явно не настроенный ввязываться в неспешную дискуссию по этому поводу.  — Ты, чёрт возьми, вообще собираешься мне помогать искать или нет, зараза ты этакая? — прикрикнул он на товарища, уже почти четверть часа как откровенно пинающего балду.  — М, знаешь… — протянул Райтер, делая вид, будто не на шутку задумался. — Думаю, нет.  — Да? — обманчиво нежно протянул Критик, наконец разгибаясь и упирая руки в бока. — И почему же, позволь узнать?  — Потому что тут ничего нет, — раздельно провозгласил Райтер, подкручивая карандашом пленку на одной из забракованных Критиком кассет.  — Да ты что! — всплеснул руками Критик. — Ты прямо-таки открыл мне глаза! Вот давай прямо так Творческому отделу и напишем — «У нас. Нихрена. Нет»! — последние слова он уже почти кричал, при каждом слове ударяя по не в чем не повинной куче вещей кулаком.  — А ведь и правда, — воскликнул Райтер, озаренный внезапной идеей. — Критик, душа моя, да ты гений! Давай и правда просто возьмем и напишем им о том, что мы ничего не нашли. Ну, я имею ввиду не прямо так, как ты сказал, но чтобы смысл был примерно тот же. Ну давай, а? — он умоляюще посмотрел на Критика. Тот, уже немного пришедший в себя после вспышки гнева, и впрямь нашел в предложении Райтера разумное зерно, и теперь задумчиво пожёвывал губу.  — Эй, ну ты же и сам знаешь, что мы не найдем здесь ничего подобного, даже если потратим на поиски тысячу лет, — подтолкнул его Райтер. — Так что мы просто напишем об этом им, чтобы они не питали ложной надежды.  — Л-ладно, — медленно кивнул Критик. — Но только пишу я.  — Конечно-конечно, все равно у тебя это лучше получится, — вскинул руки Райтер в примирительном жесте. — Сам знаешь, я больше по художественной литературе, — протянул он, накручивая светлый локон на палец. Критик только страдальчески закатил глаза. Вооружившись выуженным из нагрудного кармана карандашом, и вырвав из ближайшей не до конца исписанной тетради чистый лист, он был готов творить. Наблюдающий со своего места за его варварскими действиями Райтер, осуждающе сморщил нос, но промолчал.  — Значит так… — протянул Критик, легонько постукивая карандашом себе по губам, в надежде каким-то немыслимым образом стимулировать мозговую активность этим нехитрым действием.  — «Дорогой Творческий отдел, » — подсказал его Райтер.  — Не «дорогой», а «уважаемый», — возразил Критик, и поспешил перенести это на бумагу.  — Но это звучит слишком официально, — воскликнул Райдер.  — Это и должно звучать официально, балда, это деловое письмо, — сказал Критик, легонько стукнув товарища по лбу. Райтер уязвлено надулся и твёрдо решил в дальнейшем хранить оскорбленное молчание.  — Итак, «Уважаемый Творческий отдел, » — продолжил тем временем Критик. — «Мы, Критик и Писатель, …»  — Райтер, — угрюмо поправил его Райтер.  — Это официальный документ, мать твою, я не буду писать тут твою дурацкую кличку, — возмутился Критик.  — Это не кличка! Просто моё имя так звучит на английском, — возмутился Райтер.  — Имена собственные, вообще-то, не переводятся, — ядовито заметил Критик.  — Ты просто завидуешь тому, как классно моё имя звучит на английском, — проворчал Райтер.  — Да? Да неужели? — издевательски изогнул бровь Критик. — А ничего так, что моё имя звучит и на английском, и на русском одинаково.  — Ой, да пиши уже как хочешь, — отмахнулся от него Райтер, не желая демонстрировать своё смущение. Критик довольно усмехнулся и вновь принялся за их письмо.  — «Уважаемый Творческий отдел, мы, Критик и Писатель, с прискорбием сообщаем вам, что в той свалке, в которую вашими стараниями превратился наш отдел…»  — Эй, тебе не кажется, что это слишком грубо? — заметил Райтер.  — Крыть их матом через слово — вот это грубо, — фыркнул Критик. — А это — простая констатация факта.  — Возможно, но я бы лучше убрал ту часть, в которой про «ваши старания».  — Как твоей душе будет угодно, — возвёл очи горе Критик, не видевший причин воевать из-за каждого слова. — Значит, «…сообщаем вам, что в той свалке, в которую превратился наш отдел мы так нихрена и не нашли.»  — Эй! Ты же говорил, что это официальный документ! — взвился Райтер.  — Это нота протеста, а значит я могу позволить себе некоторые вольности, — равнодушно пожал плечами Критик.  — Но не такие же! — возмутился Райтер. — А ну дай мне эту штуку, я перепишу! — воскликнул он, безуспешно пытаясь отнять у высоченного Критика безнадежно испорченную «ноту протеста».  — Да ладно, ладно, шучу, нету тут ничего, — довольно ухмыльнулся тот, держа над головой вышеозначенную бумагу. — Сам посмотри, если не веришь, — он бросил ее взмыленному Райтеру, поспешившему убедится, что Критик на самом деле просто над ним прикалывается в своей извращённой манере.  — «Уважаемый Творческий отдел», та-та-та, «с прискорбием сообщаем…» А вот — «…мы так и не сумели найти нужной идеи.» Ну вот, нормально же написал, а сам… — Райтер укоризненно покачал головой. — Мне отправлять?  —Да, давай, — кивнул Критик, уже успевший отвлечься на сортировку сегодняшних поступлений, в которой его коллега не сильно успел продвинутся за время их поисков. Райтер кивнул, и тяжело взобрался на самую вершину расположенной прямо под дырой в потолке кучи. Воровато оглянувшись на Критика, с головой ушедшего в своё занятие, он достал карандаш и быстро исправил своё имя на кличку, которая ему больше нравилась. Затем он надёжно прикрепил продукт их совместного творчества к крюку, и с силой дернул за прикреплённый к нему стальной трос. Через секунду тот скрылся в темном провале потолка, с характерным металлическим шуршанием. Райтер проследил за ним взглядом, и качнувшись вперёд, плавно съехал с кучи, вызывая за собой маленькую лавину мусора. Теперь оставалось только ждать.

***

 — Ебать в рот, вот это поворот… — поражено выдохнул Критик, глядя на лежащую у него в руках папку.  — Ну что, что они пишут? — нервно затараторил Райтер, почти подпрыгивая на месте от нетерпения. Он был настолько взволнован, что даже предварительно не предложил Критику вымыть рот с мылом, пусть даже тот определённо в этом нуждался.  — Что шлют нам охренеть какое огромное спасибо, и что наша идея им отлично подошла.  — Да? — удивился Райтер, подползая по ближе, чтобы заглянуть в письмо. — Может они просто что-то напутали? — предположил он, удостоверившись в том, что написано было именно это.  — Да фиг его знает, — пожал плечами Критик, откладывая непонятное письмо в сторону. — Ладно, плевать на Творческий отдел и все их заскоки — у нас и без этого работы выше крыши. Райтер, в который раз за последнюю вечность, закатил глаза. Кто о чём, а Критик — о работе.