Шёпот во тьме

Неуверенно стуча костяшками пальцев тонкой руки в дверь, парень вдыхает поглубже и задерживает дыхание. Откуда такая неуверенность в себе? Что заставляет его сейчас бояться чего-то или кого-то, как девчонка на первом свидании? Ответ ясен, как солнечный летний день, но правда в том, что осознание действительности пугает больше, чем предстоящий зачет. «Шаст, соберись!» — мысленно восклицает сам себе Антон. Он старается успокоиться и найти другую причину таких тревожащих его чувств, копнуть глубже и, к примеру, списать всё это на не выученный материал по нужному предмету, тем самым сбегая от истины, но парень знает, почему его сердце так бешено бьется, а дыхание нарушается. — Какого хрена ты стучишь? Шастун, заходи, — слышится голос преподавателя за стеной. И этот мелодично звучащий голос заставляет Антона в очередной раз сглотнуть удушающий ком, снова постыдиться самого себя и своих чувств. Он видит Арсения — нового преподавателя философии в институте — и чувствует, что начинает заливаться краской: одного только взгляда этих прекрасных светлых глаз Попова хватает, чтобы его студент начал улыбаться. — Готов отвечать? — спрашивает Арсений. — Д-да, — бормочет Антон, присаживаясь за первую парту напротив стола преподавателя. Под пологом молчания секунды, обреченные стать минутами, как будто нарушают все законы физики и поворачивают свой ход вспять. Шастун наслаждается этим моментом, пусть он не такой и долгий, как ему хочется. Эти голубые глаза напротив манят; их взгляд — глубокий, топящий парня в себе. Антон хочет знать, какие мысли сейчас обдумывает философ, и что значит этот прожигающий и одурманивающий взгляд. Подсчет вариантов устремлялся к десяткам, до Шастуна поздно доходит понимание, что эта тишина что-то значит, но сейчас для него происходящее закрылось пеленой вымысла, он боится, что моргнет, и Арсений исчезнет, а вместе с ним и его улыбка, от которой все пылает внутри. Попов встает из-за стола и подходит к студенту, тот безмолвно наблюдает за его действиями, не разрывая зрительный контакт. Преподаватель отодвигает в сторону парту, чтобы встать напротив парня. Арсений раздвигает руками сомкнутые колени Антона и устраивается между ними, садясь на корточки. Последующее действие Попова заставляет Шастуна вздрогнуть и прикусить губы, приглушая тихий стон — Арсений держит руку на пахе Антона и надавливает. Эрекция не заставляет себя долго ждать, парень чувствует, как становится тесно в штанах, преподаватель же, ощущая возбуждение брюнета, хватается за член через ткань джинсов и проводит рукой из стороны в сторону. Блаженная улыбка не сходит с губ Антона, как и пошлый взгляд, с каким он смотрит в заинтересованные глаза напротив. — Черт возьми, — бормочет студент, когда ему принялись расстегивать ремень. Шастун немного приподнимается, позволяя Попову стащить с себя джинсы и боксеры. Он, пошло улыбаясь, смотрит на член парня, Антон же не испытывает стеснения, напротив, все его чувства страха, из-за которых нервы были предельно натянуты чуть ранее, как струны, ушли, оставив только желание и ничего больше. Арсений берет член в руку и большим пальцем поглаживает головку, а после надавливает на неё. Брюнет на стуле закидывает голову назад, не в силах смотреть в глаза парня, который уже принялся надрачивать, проводя рукой по всей длине, постепенно ускоряя темп. Шастун прикусывает нижнюю губу, заглушая вырывающиеся стоны, Попов напротив намеревается заставить его не стесняться и стонать как можно громче. Останавливаясь, он перемещает руку к основанию члена, ближе к яйцам, и наклоняется вперед. Арсений дует на головку, поглаживая одновременно свободной рукой внутреннюю сторону бедер Антона. Шастун хватается за задние ножки стула, выгибаясь и подаваясь бедрами вперед, навстречу губам, чтобы Попов не медлил и перешел к оральным ласкам. Но тот немного отстраняется, вводя парня в недоразумение, но тут же, когда брюнет опускается обратно ягодицами на стул, возвращается в обратное положение. Преподаватель проводит языком вдоль выступившей венки, дразня. Последний не выдерживает и, зарывшись руками в волосы Попова, надавливает на голову, заставляя взять его и закончить начатое. Едва желанные теплые губы касаются возбужденного органа, едва срывается громкий стон с губ, едва он чувствует, как Арсений вбирает член в себя, Антон падает со стула, выныривая из омута прекрасного сна в жестокую реальность. Как будто в прострации, с абсолютным непониманием происходящего и надеждами на то, что закрыв глаза, можно вернуться в сон, Шастун не сразу почувствовал боль от падения, он не сразу понял, что смеются над ним и не заметил, как его друг вылупленными глазами смотрит на него. — Извините, — еле пробормотал брюнет, смотря на преподавателя. — А ну, все ебало на ноль! — воскликнул тот, смотря на студентов. — Шастун, если ты будешь дальше спать на моих парах, то лучше не приходи и устраивайся под дверью. Смешки прекратились, и Шастун вернулся на свое место, он обеспокоенно забегал взглядом по аудитории, боясь посмотреть на него. В тот момент, когда их взгляды встретились, выпавший из сна покраснел и захотел провалиться на месте, преподаватель недовольно помотал головой и уставился в журнал. — Чувак, что это было? — спросил худощавый брюнет, сидящий рядом. — А ч-что было? — вопросом на вопрос ответил Паше Антон. — Это я у тебя хочу спросить, — проговорил тот, указав рукой под стол. Шастун не обратил внимание на то, что ему в штанах было-то не совсем удобно, он приходил в себя после сна, пришедшего из-за дрема на лекции, так что, до того, что у него стоит, ему не было дела. Зато Воля интересовался этим вовсю и не упустил возможности подколоть друга. — Кто под тобой во сне был, извращенец? — хихикая, спросил он. — Лучше тебе не знать, — закатив глаза, раздраженно ответил Антон. — Вы, оба, закройте рты! — воскликнул Арсений, требуя тишины от студентов. Шастун понятия не имел, почему так тихо, и никто не отвечает. Он решил не рисковать и не спрашивать об этом у Паши вслух, вместо этого он написал на листочке вопрос и протянул его другу, тот ответил, что их «любимый» преподаватель дал им самостоятельную работу. Посмотрев на время в телефоне, Антон не мог понять, сколько он проспал, по его подсчетам это длилось около двадцати минут. Неужели ему было всё равно на спящего студента? — спросил себя Антон. Все его мысли вертелись вокруг Арсения Попова. Как тот рассказал всем о себе: он является студентом последнего курса института философии и, перед окончанием последней сессии, его отправили на месяц на практику в это учебное заведение. Это время ещё не подошло к концу — прошло только две недели, две недели, в течение которых Антон по уши влюбился в дерзкого, грубого, резкого и хамоватого парня, старше его самого на пару лет. Шастун не мог объяснить, как это произошло, ему казалось, что за показным характером преподавателя стоит совсем другой человек, возможно, полная противоположность для всех на первый взгляд. Арсений ему казался невероятно милым, а злость, которая так часто овладевала им по пустякам, была к лицу; для Антона просто не было недостатков в голубоглазом. Этот калейдоскоп характера был присущ только ему, наряду с привлекательной внешностью, умением пошутить и поиздеваться над студентами, в чем его не мог переплюнуть лучший друг Антона — Паша, учитывая то, что Воля сам кого хочешь силой слова в могилу сведет. Больше всего Шастуна удивляло и ставило в тупик осознание того, что Попов — первый парень, на которого он посмотрел под другим углом. Антон и подумать не мог, что он — гей. — Ты сейчас в нем дыру прожжешь, — прошептал Паша брюнету. Тот опешил и, засмущавшись, перевел взгляд на друга. Иногда Антону с трудом удавалось сдерживать все в себе, ему хотелось напиться и с легкостью излить Воле всю правду о себе и своих чувствах к молодому философу. Да, они друзья с начальных классов школы, но есть то, что иногда объяснить трудно, боясь остаться непонятым и отвергнутым, и даже уверенность в том, что Паша нормально к этому отнесется, останавливала его. Ему самому это принять удалось с трудом. Прозвенел долгожданный звонок, и Антон первый бросился к выходу, стараясь не встречаться взглядом с Арсением. Вроде бы все шло по плану, но он с треском развалился, как карточный домик от дуновения ветра, в тот момент, когда Попов позвал его к себе. Отлично, теперь ему придется чувствовать себя ещё более нелепо и неловко, а ведь у парня перед этим возникла гениальная идея, как избавить себя от искушения и снять напряжение в штанах. Бросив взгляд вниз и убедившись в том, что пока что от потрясающей мысли у него не появилась эрекция, а только постепенно завязывался тугой узел внизу живота, парень быстро подошел к преподавателю. — Как ты объяснишь то, что сейчас устроил? — спросил Попов, прикусил конец карандаша. — Я просто уснул, — пожал плечами Антон. — Чем таким важным ты занимаешься по ночам, что потом клюешь носом тетрадь и отрубаешься? — очередной вопрос задал Арсений. Легкая улыбка, значение которой оставалось неясным для Шастуна, присутствовала на тонких губах. На тебя дрочу, — подумал брюнет, а после ответил: — Кое-чем важным. — И что же это? — недовольные нотки в тоне присутствовали, но даже с этим его голос для Антона — лучшее, что он слышал когда-либо. — Не скажу, — мотнул головой парень. — Я накажу тебя, Шаст, — проговорил преподаватель, уголки его губ поползли дальше, голубоглазый обнажил зубы в улыбке. Перед глазами появились картинки из сна, центральная фигура которой с непозволительно похабной улыбкой, устроившись между худых ног парня, стаскивала его штаны. Помогите, — первая мысль, появившаяся в голове Антона. — Что? — сглотнув, спросил он. — Н-наказать? — заикаясь, ещё один вопрос задал парень. Прыснув со смеху, Попов открыл книгу и, пробежавшись взглядом по содержанию, проговорил: — Что такое любовь. — Что? — второй одинаковый вопрос задал Шастун, он не понял, спросил ли у него это Арсений, по тону голоса было не определить. — Это тема твоего доклада, — пояснил парень. — А теперь вали отсюда и не приходи на мои лекции, если по ночам занимаешься своим «кое-чем». Парень пулей вылетел из кабинета, сопровождаемый смехом преподавателя: по пути Антон врезался в дверной косяк. Он быстро шел по коридорам института, стремясь успеть до начала последней пары сделать одно дело. Паша ушел из аудитории вместе с другими студентами; Шастун не собирался его искать. Антон не мог списать все на то, что прошлой ночью он делал это «кое-что» в ванной комнате с мыслями о своем возлюбленном. Да, это было, но это случилось после того, как Воля со своим глупым желанием вынудил его посреди ночи выбежать на улицу в одних трусах и запрыгнуть в фонтан в парке. Если бы его полоумный друг не потребовал доказательств, брюнет обманул бы Волю, как сделал это однажды. Но Паша изменил правила их игры в карты на желания, после старого случая, — они должны делать фотографии. После ночных пробежек и водных процедур, сон помахал рукой парню, а точнее, показал средний палец. Какого хрена я продолжаю играть с ним? — спросил себя Антон, с пинка открыв дверь в туалет. Паша разбавлял его серую жизнь своими безумными идеями, а игра в карты на желания в последние два месяца стремительно перевернула мир застенчивого Антона, только вот эта склонность испытывать чувство неловкости и скованности у него осталась в присутствии Арсения. Зайдя в одну из кабинок, Шастун бросил портфель на пол и, спустив с себя штаны, сел на унитаз и принялся дрочить.

***

Летний день приближался к концу, сумерки вот-вот начнут опускаться на город, а затем уступят место темноте, что окутает эту часть Земли. Антон забрался с ногами на большой подоконник и просидел там несколько часов, рисуя портрет Арсения. Он почти его закончил, когда на телефон, лежащий рядом с выключенным звуком, поступил звонок; от вибрации гаджет переместился ближе к концу подоконника и полетел на пол. Звук удара оторвал Шастуна от рисования. Спрыгнув, он бросил пару непристойных фраз и взял телефон. Пропущенный вызов был от Паши. Антон хотел ему перезвонить, но, когда почти коснулся экрана, от Воли пришло сообщение. «Чем ты занят, Шастик? Занимаешься продолжением сна?»

      «Пошел ты нафиг».

«О, раз не занят, я к тебе приеду».

«И захватишь с собой карты…»

«Какой ты догадливый :) »

«Я больше не хочу играть».

«Придется, малыш. У меня на тебя столько компромата». 

«Я тебя ненавижу. У меня, кстати, на тебя не меньше».

«Я тебе тоже люблю, Шастик. Скоро буду, не скучай ❤». Иногда Шастун сгорал от желания размазать по стене своего друга, сейчас он определенно хотел сделать это. Мало того, что отчасти из-за Воли ему придется нервничать и подавлять в себе желание не осуществить то, что было во сне, когда будет отвечать доклад Арсению, так друг теперь ещё взял его на шантаж. Кому нужны были эти фотографии, — подумал брюнет. Антон забрался обратно на подоконник и взял рисунок, внимательно рассмотрев все детали композиции. Он нанес ещё несколько штрихов, повертел листок перед собой и улыбнулся. Хваленым художником парень не был, но различий с оригиналом практически не было. Довольный работой, Шастун оставил её на подоконнике и пошел на кухню — Паша никогда не приходил играть в карты без выпивки, так же как и Антон к нему. Пить, как алкаши, мы не будем, — решил Антон и взял рюмки. Парень знал, что друг примчится быстрее пули, как же он пропустит возможность обыграть в карты брюнета? Под дулом пистолета, наверное. Нет, Шастун не играл плохо, они с Волей были на равных, но Антон был уверен, что друг частенько мухлюет, и это является основной причиной его поражений. — Эй, сучка, готов выполнять мое желание? — спросил Паша, залетевший в гостиную. Антон закатил глаза и поругался матом, конечно, он уже привык к тому, что наглый, как кот, Паша всегда вваливается в его дом без стука в окно или звонка в дверь, который, кстати, Воля сломал, напившись, но это не могло не бесить. Шастун подумал, что другу хватит наглости вломиться и в ванную комнату, когда он там будет… да что угодно он будет там делать — принимать душ или удовлетворять себя сам с мыслями о красивом преподавателе — главное, чтобы у Паши было хоть немного совести, и он не сделал бы это. — Ты чего-то сегодня не в духе, — заметил Воля, поставив бутылку виски на журнальный столик. Парень плюхнулся на диван и достал карты. — Это все из-за сна, — пробормотал Антон, садясь напротив Паши. — Что же тебе приснилось такое необычное или страшное, что ты простонал прежде, чем полететь на пол? — ухмыльнувшись, спросил друг. Брови Шастуна поползли наверх, выгибаясь. Парень почувствовал, как подступивший к горлу ком не позволяет сглотнуть собственную слюну. — Я… что я делал? — еле построил вопрос Антон. — Стонал, — пожал плечами Воля, перемешивая колоду карт, и продолжил: — Я бы сдох на месте от смеха, если бы ты простонал мое имя, — а после ответа засмеялся. Антон с открытым ртом смотрел на друга, боясь спросить, не проговорил ли он имя Попова. Кажется, Паша сам понял неозвученный вопрос и ответил: — Глубже, — выдохнув со стоном, Воля попытался изобразить Антона. — Это всё? — нервно спросил брюнет. — Да, — улыбнувшись, ответил Паша. — Тебе какая-нибудь девушка минет делала? — поинтересовался он, как-то странно улыбаясь. У меня на них больше не стоит, — подумал Антон, взяв шесть карт в руки. — Ну, так кто она? — спросил Воля. — Не важно. На младшего, у меня нет, — проговорил Антон и дождался, пока друг сделает ход. Главное, что он не простонал «Арсений», это было важнее всего. Шастун не собирался сейчас ничего рассказывать другу, и хорошо, что это не требуется.

***

Время перевалило к ночным часам, парни сыграли несколько раз. Чуть меньше десятка. Обычно это одна, честная игра, но на этот раз они оба пытались смухлевать, за что огрызались друг на друга и начинали заново, или у них была ничья, чем Воля был недоволен. Выпивший Шастун устроился на полу, во рту он держал сигарету, — парню было сейчас плевать на то, что он курит в доме. Рядом на диване сидел Паша, читая, что написано на этикетке из-под бутылки виски; конечно, прочитать ему ничего не удалось — перед глазами все плыло. — Ну, что, Шастик, готов выполнить моё желание? — спросил Воля. Выпустив едкий дым изо рта, Антон поднялся на локтях и уставился на друга. — Что пожелаешь? — Мы скучно живём, — заявил Паша. — С тобой не соскучишься, придурок, — проговорил Шастун, потушив сигарету в пепельнице. — Так, на что ты намекаешь? — спросил он, сев на диван рядом. Паша улыбнулся, Антону не понравилось это выражение лица. Ничего хорошего не жди, — подумал брюнет. — Вызови демона. Парень ожидал всего, что угодно, даже если бы друг пожелал, чтобы Антон сказал, кто ему снился, он бы не удивился. Но на этот раз Воля переплюнул себя. Вызвать демона? Что за идиотизм? — спросил себя Шастун. — Ты ополоумел? — поинтересовался он, покрутив пальцев у виска. — Вызови демона, — повторил Паша и потрепал друга за волосы. — Любого, — продолжил он. — Их что, несколько? — удивившись, спросил Антон. — Да, — пробормотал парень и встал с дивана. — Например, демона желаний, — добавил он. — И как я тебе докажу, что я его вызвал? — спросил Шастун. — На то он и демон желаний, чтобы исполнять желания, — расставив руки в сторону, сказал Паша. — Сделай с ним фото, — прыснув от смеха, предложил, как вариант доказательства, Воля. — Ты — идиот, — закатив глаза, ответил Антон. — Я же должен буду за это расплатиться чем-то, — сказал он, немного подумав, парень продолжил: — Я думаю, что бред это всё, и никаких демонов нет. — Вот! Вот! Разве это не причина проверить? — спросил Паша. — Почему я должен это делать? — Потому что это моё желание, — пояснил друг. Желание… В голове Шастуна появилась гениальная, по его мнению, идея. Вызвать демона, чтобы тот исполнил желание Антона, о котором несколько дней назад он думал. Конечно, лишить друга возможности шутить, было ужасным решением, но что ещё делать, когда в этом есть своя, личная, выгода? Антона устраивала такая перспектива его будущего. Никаких подколов и тихая спокойная жизнь — то, что нужно такому парню, как он. — Я согласен, — сказал брюнет. — Серьезно? — удивившись, спросил Паша. — Да-а-а, — протянул Шастун, кивнув головой. — Чувак, я не думал, что ты согласишься. — Заткнись, пока я не передумал! — воскликнул Антон. — Ты хотя бы знаешь, как его вызывать? — спросил Паша. — Понятия не имею, но на твою помощь я не собираюсь рассчитывать, — сложив руки на груди, сказал брюнет. — Чего это? Антон показал средний палец другу. — Это то же, что неважно для меня? — задал второй вопрос Воля. — Какой ты догадливый, — хихикнув, ответил Антон. — Знай, Шастик, я вытащу из тебя правду, — сказал Паша. — Съебись отсюда, мне нужно ещё решить, как вызвать демона, — проговорил Шастун, сделав небольшую паузу перед последним словом. Всё казалось до ужаса безумным. Не споря, худощавый друг тихо ретировался, прихватив карты. Антон посмотрел ему мутным взглядом в след и после поплелся в ванную, чтобы немного привести себя в чувства и приступить к делу.

***

Около полуночи пошли вторые сутки без нормального сна для студента. Шастун понимал, что завтра его ждут проблемы, особенно потому, что он не подготовил доклад по философии. Эта задача выветрилась из головы, и, когда парень вспомнил об этом, то махнул рукой, послав куда подальше объект своего обожания. Антону выпал шанс расплатиться по счетам с другом, он был одержим этой ужасной идеей, но пока не осознавал этого. Антон нашел кучу информации о том, как вызвать демона: лучший и самый часто попадающийся вариант — идти на кладбище в определенное время, после очищения организма. Но парень не собирался тратить время на это, ему хотелось как можно быстрее выполнить желание друга, вот только сделать выгоду из этого для себя. Определенно, его пугало это, точнее, он был в ужасе. Почему бы и не рискнуть? — спросил себя Антон. Шастун знал об опасности? Знал. Но парень считал, что терять ему нечего. Ему нужен демон нижнего ранга, поэтому с жертвоприношением не возникло никаких проблем. Если верить информации в интернете, то подойдет собственная кровь, если не сработает этот способ, Антон плюнет на желание Паши, а потом ему в лицо. Когда всё было готово, и оставалось только сделать порез на руке, ему показалось, что он слышал какой-то шепот. Он не разобрал слова, но подумал, что это какой-то тормозящий его порывы сигнал, перед тем, как сделать порез. Но Антон не заметил, как нож прошелся по внутренней стороне ладони, и не почувствовал никакой боли, потому что чей-то голос стал громче и отчетливее. Шёпот возрастал в тональности, парня пробирал табун мурашек, страх сковал всё внутри. Антон не подозревал, что может открыть ящик Пандоры. Он обернулся и попытался рассмотреть что-то в сумраке комнаты, это, конечно же, получилось, — лунный свет проникал через окна. Фигура была темной, расплывчатой. Антон ущипнул себя, решив, что он вообще спит, и это во сне он с Пашей играл в карты. И черт, лучше бы это был сон, — подумал парень перед тем, как быстро отойти к стене и вжаться в неё. — Шастун? Какого хрена тебе от меня надо? — спросил преподаватель, Арсений, демон.