Шёпот во тьме

Антон нисколько не удивился, когда попробовал блины. Сначала он думал, что демон их отравил чем-то, и принюхивался поначалу, но стоило ему попробовать, как блюдо, поднесенное Арсением зеленоглазому для дегустации, полетело на пол. Этот темноволосый брюнет добавил соль вместо сахара. Что, наверное, стоило ожидать. — Ты специально переводишь продукты? — спросил Антон, кинув в него поднятый блин. — Та-а-а, — пробормотал Арсений злобно улыбнувшись. Шастун хотел на него накричать и заставить убирать всё, но тот будто понял по выражению лица парня его намерения, и одного взгляда брюнета было достаточно, чтобы Антон передумал это делать. — Кто-то не готов к паре, — сложив руки на груди, сказал Арсений, наблюдая, как Шастун убирает за ним результаты его кулинарии. — Заткнулся бы и помог! — воскликнул парень, замахнувшись веником на демона. — А ну цыц, убирай, человечина. — Блять, убери их. Мне жутко, — пробормотал Антон, отвернувшись от брюнета. — Ты чего, Шастик? Они же прекрасны, — хихикнул Арсений, взяв парня за подбородок и повернув к себе. Тот невольно посмотрел на него, а он и не мог сделать иначе: голубые глаза манили к себе, а чёрные завораживали больше. Сначала Антон пугался их, а теперь бессильно отдавался в рабство этого взгляда. Собственные мысли сводили с ума. Пусть делает, что хочет, прямо здесь, прямо сейчас. Несчастный юноша канул в бездну неразделенной любви раньше, ему больше нечего терять. Но ничто и никто не заставит его показать всё это — лучше молчать, закапывая правду в себе. Не хватало ещё насмешек со стороны… этого парня? Арсения Попова? Демона? Преподавателя? Одновременно стоящий перед ним был всеми и сразу, но никем для Антона. Шастун проследил за взглядом брюнета, который с глаз переметнулся на губы Антона, тот их раскрыл, чтобы что-то сказать, но слова так и не оказались озвученными. Он потерял счет времени на этом моменте. Сколько это длилось? Сколько Арсений смотрел на его губы прежде, чем облизал свои? Внутренний голос подсказывал зеленоглазому, что его разыгрывают. Это точно шутка!— кто-то воскликнул на закоулках собственного сознания. Но чертовский брюнет был очень близко, запредельно, недостижимо, если сравнить с прежними моментами, проведенными рядом друг с другом. Арсений опустил взгляд своих уже голубых глаз, тех, которые полюбил Антон, ниже, на обнаженный торс Шастуна. И ещё ниже — на бугорок, который прикрывало полотенце. Антон внешне сохранял спокойствие, хотя внутри всё перевернулось, а разум затмился представлениями о подобном моменте. Он не контролировал себя, терял власть над собственным телом и эмоциями. Всё это не может происходить в реальности! — он плюнул на голос, который пытался вернуть его из состояния некой прострации в реальность, но кто пошёл бы на это, когда… Когда Арсений переместил большой палец на губу Антона и провел по ней, вызвав табун мурашек, которые можно было заметить на обнаженном до пояса теле, сорвав крышу так, что Шастун громко выдохнул и подался в перед. Брюнет не отстранился — приблизился. Они почувствовали дыхание друг друга, почти соприкоснулись носами, Антон почувствовал что-то, что не испытывал прежде. Неужели он тоже влюблен? Ещё один сантиметр, миллиметр и можно сорваться, позволив себе сделать что угодно. Но, когда Антон, не выдержав, подался вперед, почти коснувшись чужих, но страстно желанных, губ, Арсений отскочил от него и громко засмеялся. И этот смех разрезал тишину комнаты, которая предательски выжидающе образовалась здесь. Если бы один малейший звук извне, то парень вынырнул из омута прежде, чем Попов подался на встречу. Шастун засмущался, почувствовал стыд и такое чувство, будто его обломала девчонка на первом свидании. Арсений тем временем продолжал смеяться, словно произошедшее могло так забавлять. Может, его, но не Антона точно. Бросив веник в парня, он сказал: — Заткнись! — Ты, блять, думал, что я, — прерываясь на слова во время смеха, проговорил Арсений, — я поцелую тебя? — Что это было? — спросил парень, пытаясь выгородить самого себя. — Мне показалось, ты этого хочешь, — пожал плечами Арсений и поднял веник. — Я тоже так подумал. — Ну-ну, — хмыкнув, сказал Попов, бросив взгляд голубых глаз на пах Антона. — А он тоже хотел? — добавил вопрос брюнет. — Эм, я… — начал парень, хотя в действительности он не знал, что сказать. Второй раз за утро, — поджав губы и закрыв глаза, подумал Антон. Буквально ныл сам себе об этом. Парень развернулся и ушёл с кухни в сторону ванной комнаты. Арсений последовал за ним, прожигая взглядом затылок Шастуна, думая, обернется ли тот. И последний у двери в уборную резко развернулся. — Какого хрена? — Что ты собрался делать? — брови Арсений медленно поползли вверх. Первая мысль — лучшая мысль, — подумал Шастун. Он тяжело вздохнул, положил руку на полотенце и немного потянул за край, как бы стягивая его с себя. — Снять напряжение, — с ухмылкой проговорил парень, решив, что Попов должен за это поплатиться; плевал он на последствия. — А ну нахуй закройся! — воскликнул брюнет, когда только заметил действия Шастуна. — Вот туда иди и снимай напряжение, извращенец, — протараторил демон, открыв парню дверь и толкнув его внутрь помещения. — Не хочешь помочь? — хитрым взглядом смотря на Попова, спросил парень. — Эм, нет, не хочу, чтобы рука болела, — замотал головой брюнет, смутившись. Антон шёл напролом, издеваясь над ним и проверяя реакцию. — Зачем рукой? — Закрой дверь, блять! — Арсений закрыл дверь за него, хлопнув ей. В его планы не входило проводить с человеком всю ночь, а затем ещё и… Сука, — подумал Попов и ударил кулаком в стену, так сильно, что кожа на костяшках немного содралась, и выступила кровь. Он ничего не почувствовал, кроме желания вцепиться Антону в шею и… И что? — спросил он себя, спустившись по стене. Нет, голубоглазый не хотел его убивать и про желание как-то забыл, что тогда? — Антон, выходи уже, — сказал он, ударив в дверь несколько раз. — Ты назвал меня по имени? — ошарашено спросил светловолосый, выйдя из ванной комнаты в одежде, которую он принес туда в первый раз, когда ушел в душ, но специально не стал надевать. Теперь он предстал перед парнем в обтягивающих штанах и черной рубашке, с рукавами три четверти, на запястья он нацепил кожаные браслеты. Тот быстро пробежался по его телу взглядом на этот момент черных глаз и пробормотал: — Ой, случайно вышло. Он сказал парню, чтобы тот собирался потому, ведь им обоим вскоре нужно быть в институте. Антон ещё держался на ногах, обстоятельства и пережитые эмоции прикрывали потребности организма в отдыхе, стресс для него отошел на задний план, уступив место только желаниям. Тем, которые он исполнит с помощью, конечно, своего замечательного друга.

***

Антон даже не рассчитывал на то, что Арсений отвяжется от него и позволит одному отправиться в институт. Но это, на удивление Шастуна, произошло. Перед тем, как закрыть за собой дверь дома, Попов сказал, что скоро они встретятся, и исчез, как только парень моргнул глазами. К его счастью, скорее всего, потому, что он может в спокойствии добраться до нужного места, встретиться там с Пашей и подумать о произошедшем как следует. На него за последние двое суток навалилось столько всего, что ему казалось, что ещё немного подобных необычных сюрпризов от жизни, и он свихнётся. Перед тем, как они оба вышли из дома, Шастун вспомнил слова Воли, что в доказательство того, что он вызвал демона, ему нужна фотография. Арсений ничего не понял, когда увидел себя на экране гаджета, стоило Антону только переключить камеру. Попов спросил, мол, какого хрена он делает, на что тому пришлось ответить правдой. Демон покосился на человека, как на идиота, и сказал, чтобы тот завязывал играть с Пашей, а то до добра это не доведет. А точнее, уже не довело. Куда уж хуже? Антон быстро доехал до учебного заведения на своей машине. По пути он набирал номер Паши, но тот почему-то не отвечал. Когда Шастун зашел в здание, то пошёл искать своего худощавого друга. По его предположению, тот мог быть в спортзале. Но и там друга не нашлось, а уже прозвенел звонок, оповещающий о начале первой пары. Парень пулей рванул в другой конец института, чтобы не опоздать на лекцию Арсения. Тот вчера его предупреждал о том, что, если он уснет снова, то будет отираться под дверью. Не лучшая перспектива, но Шастун не знал, провалится ли он в царство Морфея на этот раз, учитывая, что теперь не сможет спокойно реагировать на присутствие Арсения в аудитории: он же демон. — Доброе утро, ублюдки, — поприветствовал в своей манере Попов студентов. Антон, шарахаясь, как мышь кошки, прошел к последней парте и, к счастью, заметил Пашу. К этому человеку он испытывал сейчас различные эмоции — хотел разбить лицо за свои чертовы игры на желания и, наоборот, прижаться к нему, чтобы тот сказал, что проснувшись он поймет: Арсений — не демон, а ему не нужно загадывать желание. Это была замечательная мечта, которая с треском развалилась, когда Попов объявил всей группе, что Шастун пойдет отвечать свой доклад. — Ну, как там с обрядом? — ехидно спросил Паша прежде, чем Антон бросил портфель и без всего пошел к доске. — А по моим глазам, блять, не видно? — переспросил Шастун с недовольными нотками в голосе. — Твоих рук дело, — добавил он. — Вообще-то, это ты играть не умеешь, — возразил Воля. Антон собирался ответить, но Арсений позвал его, указав рукой на место, где обычно стояли читающие доклады и рефераты студенты. — Шастун, сюда, быстро! Антон только сейчас заметил, что внешний вид преподавателя изменился — не было никакого плаща, а только обычные джинсы, футболка и пиджак сверху; странные сапоги заменили кеды. Может, это был вовсе не он, а его копия? — подумал светловолосый, неуверенно подходя к Попову. Тот смотрел на него в упор. Тебе точно пора в психушку, — ответил себе парень, убедившись в своих словах: говорит-то сам собой. Неуверенно переминаясь с ноги на ногу, вспоминая цитаты философов, которые он помнил, Шастун смотрел на каждого из присутствующих, но не мог повернуться и взглянуть преподавателю в глаза: парень испытывал напряжение и небольшой страх, ему так захотелось, чтобы никого здесь не было, и чтобы тот мокрый сон стал реальностью, именно в этом месте, сейчас. — Чего молчишь? — спросил Арсений, расхаживая вокруг. Попов решил над ним поиздеваться, мало того, что он влюблен в своего преподавателя, хорошо, ладно, демона, так тот ещё и тему по философии ему о любви дал. Точно грёбаный садист… и демон. Блять, — подумал Антон, закрыв глаза и глубоко вздохнув. — Мы ещё посмотрим, кто кого. — Три высказывания любых философов назови, — проговорил Арсений, посмотрев парню в глаза, от этого взгляда у того всё пробрало внутри. Глубоко вздохнув, он закопался в закоулках сознания, вспоминая то, что сейчас спасет его шкуру. — Любовь находится в сердце, и потому желание непостоянно, любовь же непременна. Желание исчезает после его удовлетворения; причина тому та, что любовь происходит от соединения душ, а желание — из соединения чувств, — смотря прямо в голубые глаза напротив, ответил Антон. — Пенн Вильям, — добавил парень. — Неплохо, — улыбнулся Попов. — Ещё, — встав рядом с ним, продолжил брюнет. — Всякое препятствие любви только усиливает ее. Шекспир, — он понимал, о чём говорит, а не отчеканивал цитаты философов на зубок. Всё это так близко к нему. — Весомый аргумент. И последнее. —Любовь — единственная страсть, не признающая ни прошлого, ни будущего, — пробормотал Антон. Для него это выражение было самым лучшим. — Бальзак, — добавил за него Арсений. — Достаточно, вали на место. Антон удивился, неужели Попов так легко его опустит? Говорил же про доклад, а теперь, после трех реплик, посылает на место. Шастун мысленно плюнул на эти размышления: зачем с этим разбираться, когда, к счастью, все проще, чем ожидалось? Но он помнил, что говорил демон — он нагнёт его на паре. Какого черта происходит? Я опять сплю? — спросил себя Антон перед тем, как потащиться на свое место, где рядом сидел улыбающийся Паша и смотрел на него так, что у Шастуна росло желание съездить ему по лицу. — Показывай фото, — проговорил Воля. Антон до этого не собирался рассказывать другу, кто именно оказался демоном, которого он призвал. Но скрыть правду от Паши не получится потому, что тот может загадать другое желание, и нет никаких гарантий, что оно не будет страшнее этого. К тому же, у Воли имеется компромат на него, который он обещал разослать друзьям и родственникам, если Шастун выйдет из игры. — Не на паре. Хорошо? — спросил Антон, не надеясь на положительный ответ. — Ладно, — бросил парень и отвернулся к своей тетради. Антону показалось, что над ним жизнь просто издевается, и такие уступки со стороны Арсения и Паши, казалось, не принесут ничего хорошего. Ящик Пандоры уже открыт, стоит подготовиться к чему угодно — от кого угодно. Попов рассказывал какую-то тему по философии, которая была такой же нудной и убаюкивающей, что Шастун щипал себя за кожу на руках, дабы не провалиться в сон здесь снова. Но не прошло и нескольких минут, как он начал клевать носом. Паша говорил ему, чтобы Антон держался и не спал, на что тот ответил, что не спал практически двое суток и не может больше сидеть на месте, так как тело расслабляется, и разум отключается. Он снова стучит в дверь кабинета и снова заходит в пустой класс, где сидит Арсений. Но на этот раз перед ним предстает не тот преподаватель, а демон. Бездонные чёрные глаза Попова блестят от солнечного света, Антон подходит к столу и ждёт. — Садись, — проговаривает брюнет и встает из-за стола, когда Шастун даже с места не двигается. Он поправляет чёрный плащ и подходит к парню, щуря глаза и покусывая губу. Арсений садится на стул и берет Антона, подошедшего к нему ближе, за тонкую кисть. Переместив руки на талию светловолосого, Попов притягивает его к себе и сажает на колени. Губы брюнета касаются нежной кожи на шее Шастуна, тот запрокидывает голову назад и тихо стонет, круговыми движениями ерзая на ногах демона. Арсений расстегивает несколько первых пуговиц на рубашке парня, открывая себе больше места, чтобы проделать дорожку поцелуев. Антон сжимает его плечи и закусывает губу, когда Попов кладёт свое теплую ладонь на его щеку и проводит пальцем по ней, от этого действия у Шастуна ещё больше растет напряжение в паху. Он в шаге от того, чтобы потерять контроль и настойчиво впиться в губы напротив. Тем временем брюнет забирается свободной рукой под рубашку парня и проводит подушечками пальцев вдоль позвоночника с силой, чтобы немного задеть кожу ногтями — оставить след. Он оставляет короткие поцелуи на теле и поднимается выше, к шее, а затем к уху. Антон не в силах больше сдерживать стоны, но он старается, ожидая, когда Арсений сделает это первым. Попов двигается на стуле, задевая своим пахом чужой, смотрит на бугорок, прячущийся за тканью штанов, и подается вперед, чтобы поцеловать парня. — Шастун! — дёргает его за плечо Попов, и парень, испугавшись такому резкому пробуждению, падает со стула. Он вспоминает вчерашнее неловкое происшествие и смотрит на свои штаны. На этот раз повезло — стояка нет. — Я тебя предупреждал, — сказал Арсений, схватив его за руку и резко подняв. — За дверь! Антон забрал портфель и пулей вылетел из кабинета, чтобы больше не видеть эти глаза, не чувствовать прикосновения, которые во сне были такими прекрасными. В этот момент Шастун пожелал навсегда свалить в сны: отношения между ним и Арсением обстоят там намного лучше. Он не стал сидеть под дверью, а пошел в раздевалку.

***

Прозвенел звонок, который так ждал Антон, чтобы встретиться с другом и показать фото. Он написал ему сообщение, что находится в раздевалке и ждёт его. Не прошло и пяти минут, как Паша ввалился в двери, тяжело дыша. — Я здесь, — проговорил он, делая вдох. — Мог бы и не бежать, — сказал Антон, подойдя к нему. Он протянул парню телефон. Несколько минут Шастун прожигал взглядом селфи, сделанное утром. — Где он такие линзы откопал? — засмеявшись, спросил Паша. — Это не линзы! — нервно бросил светловолосый. — Что за хуйня? То он тебя из кабинета вышвыривает, то подыгрывает, что творится? — недовольно спросил Воля. — Это не розыгрыш! Я вызывал демона, он — демон! — Тогда я — зубная фея, — продолжая смеяться, ответил Паша. — Ты не веришь? — Конечно, верю, — едва не задыхаясь от смеха, добавил он. — Ну, блять, пойдём, убедишься!