у моря.

— Блять, блять, блять! Вот же сука! Рамазанова удивлённо перевела взгляд на блондинку, сидящую за гримёрным столиком. — Литвинова, всё в порядке? — Да, это… ничего. Просто косметика закончилась в самый неподходящий момент… Вот. — Что у тебя закончилось? Этот неподъёмный кейс, занимающий место в чемодане больше, чем все мои вещи? Певица отложила книгу Бунина и поудобнее устроилась на диване в гримерной комнате. С нескрываемой иронией наблюдая за актрисой. — Ну чего ты к словам цепляешься, конечно не косметика, а этот, как его, осветляющий корректор. — Без него не сыграешь? Откровенная улыбка, разбавляющая искреннее раздражение блондинки, развернувшейся на стуле, чтобы видеть взгляд изумрудных глаз. — Сыграю. Только он бы мне очень помог. — Рассказал бы за тебя текст? Рената слегка улыбнулась, покачивая головой. — Просто понимаешь, это такая штучка… если нанести на линии морщин, то все эти сверкучие вещества будут отражаться и морщин не будет видно. — Литвинова, охуеть. Я сейчас расплачусь. — Тебе только бы шутить всегда, а я, между прочем, о серьёзных вещах говорю. — Как скрыть несуществующие морщины. Да. Очень серьёзные вещи. Блондинка прищурилась и переместилась на другой конец дивана, складывая босые ноги на колени певицы. — Всё там у меня…существующее. Земфира, мягко массируя стопы женщины, повторила фирменный прищур. — Нет, недавно у тебя может что и было, но ты же их всех ликвидировала. — Зе, Господи, они всё равно видны и… ммм… как хорошо ты делаешь… Женщина откинулась на широкий кожаный подлокотник, закрывая глаза. — Ты помнишь, что у тебя сейчас открытие гастролей? — Даааа… Рамазанова усмехнулась, любуясь улетевшей красотой. — Опять будешь потом говорить, что я тебя отвлекаю. — Ты же знаешь, что я этим оправдываю свои огрехи… ааа, не дави так сильно… Пауза. — Рената, завтра свободный день и Даниэлла пригласила нас к себе. Она хочет показать крутые места и просто поближе познакомиться с тобой. Блондинка, не изменяя положения тела и не открывая глаз, молчала, но и без слов было заметно её напряжение. — И если бы ты была не против, Даня бы забрала нас после спектакля к себе, чтобы утром можно было поехать. — Ты меня спрашиваешь? Мне кажется, ты уже всё решила. — Да, я тебя спрашиваю. — В данном случае, возможен только один положительный ответ. Разве у меня есть ещё какие-то варианты? Литвинова села, притягивая ноги к себе. — Ты не хочешь? — Не знаю… это как-то странно. — В Москве ты каждый раз срываешься на случайно возникшую съёмку, здесь тоже будешь убегать? — Земфира, мне просто страшно оказаться лишней. — Пиздец. Ты не перестаёшь меня удивлять. Певица поднялась с дивана, шагая по периметру гримерки. — Если хочется, ты можешь поехать, я полежу в номере, отдохну. — В Париже не наотдыхалась? Ямочки на щеках. — Наотдыхалась. — Ты не представляешь, какой она человек. Блин, мы после концерта с парнями так классно посидели у неё дома. Стол, приём, все как надо. Парни правда так и не поняли, кем мне Даня приходится, но все в голос благодарили за встречу. — Музыканты это же совершенно другое. А я… ну, это неправильно. Земфира опустилась на пол около дивана, внимательно заглядывая в напряжённое лицо блондинки. — Литвинова, не правильно выебываться долго. Едем и это не обсуждается. Дом огромный, можешь спрятаться ото всех и не выходить до утра, но поехать тебе придётся. Я без своей женщины не могу. Рената тихо вздохнула, пряча подбородок в коленях. — Я так жутко завожусь, когда ты меня называешь своей женщиной. — Ну, а чьей ещё? Кстати, у Дани тоже есть своя женщина, которая чувствует себя лишней. Вот, будете стесняться вместе. Всё, час до спектакля. — Целый час, Зе… Литвинова наклонилась, нежно целуя в уголок губ. — Рената, нет… Руки под майкой. — Да.