Призраки Хитфилда

      На пышной кровати среди развалин из подушек и одеял лежала женщина. Она тяжело и гулко дышала. Временами из её горла вырывался хрип. Волосы, пропитанные потом, прилипли к вискам. Прическа, над которой некогда трудился искусный парикмахер, теперь напоминала разорённое воронье гнездо. Женщина чуть приоткрыв глаза, оглядела комнату и людей, столпившихся вокруг, а потом снова осталась наедине с недугом. Болезнь пожирала её на глазах. — Сын! Где мой сын? — простонала больная. Среди собравшихся прокатилась волна перешептываний. — Мама, я тут, — к изголовью подошел мальчик. — Оставьте нас! Оставьте меня с сыном наедине.       Все замерли. Служанки и лекари глядели на мужчин — хозяев дома — в ожидании распоряжений. Пожилой мужчина кивнул молодому и направился к выходу. Его примеру последовали остальные. Когда двери захлопнулись за последней служанкой, женщина повернула к ребенку остроскулое выцветшее лицо. — Милый мой мальчик! Как жаль, что я ухожу так рано. Мне бы хотелось увидеть, как ты подрастёшь… По круглой детской щеке скатилась слезинка. — Не умирай, мама, — всхлипывал мальчик. Слабые сухие пальцы женщины стерли влагу с его щеки. — Тише-тише, — успокаивающе шептала она. — Я хочу тебе кое-что дать. Что-то очень важное. Частицу моего сердца, моей любви…       Женщина оттянула ажурный ворот ночной рубашки и опустила руку под него. Из-под ворота показалась серебряная цепочка с простой круглой подвеской. На ней был выточен рисунок из щита с коронами. — Вот. Этот амулет дал мне твой отец в день нашей помолвки. А прежде его носила твоя бабушка. Мать передает его сыну, чтобы сын отдал его своей любви… Таков обычай. Амулет не простой, с секретом, — женщина вымученно улыбнулась.       Она надавила желтым ногтем на ребро серебряного круга, и амулет раскрылся. Мальчик наклонился ближе к материнским ладоням. Там, внутри подвески под серебряной крышечкой скрывался красный драгоценный камень. Такой крупный и насыщенный, что мальчику сначала показалось, будто внутри амулета маленькой лужицей застыла чья-то кровь. — Наклонись-ка поближе, я хочу сама надеть его тебе, — мальчик послушно склонил голову. Шершавые материнские ладони повесили ему на шею прохладную цепочку. — Носи его, пока не станешь взрослым, а я буду за тобой приглядывать. А когда придет время твоей помолвки, то подари его своей возлюбленной. — Спасибо, мама. Я буду его беречь! Обещаю! Только не умирай, пожалуйста… — мальчик схватился за холодеющие пальцы. — Будь счастлив, дорогой… А теперь скажи всем, что они могут войти. Ох, мне делается хуже с каждой минутой. Мальчик, бледный и печальный, побрел к дверям. ***       За завтраком тётя говорила о ночных событиях так, как это видела она. Никакого Филиппа в её версии не было. — Ох и напугал же ты меня ночью. Так громко разговаривал, как будто у тебя в комнате и правда кто-то был. Что тебе такого привиделось? — Приснилось, что на кровати сидит мой друг… Днём тётя собиралась идти в местную продуктовую лавку, а потом навестить пациентку.       Она примеряла шляпку в зале, стоя у антикварного зеркала. По старинной раме вился деревянный лакированный виноград. Крис решился и подошел с вопросами: — Тётя Анна, я хотел поинтересоваться, что вы знаете о человеке по имени Филипп Андерсон? Есть в нём что-нибудь особенное? — начал Крис, выбирая самые вежливые слова и естественные интонации. От этого голос звучал ещё более фальшиво. К счастью, тётя сегодня не отличалась подозрительностью. — Дедушка Фил? Он умер, когда я была примерно твоего возраста. А в чем дело? Странный выбор, если ты решил начать летопись с него. — Я просто слышал про него от отца, — ответил Крис, чувствуя, как уши начинают гореть, — что он был за человек? — Уж не знаю, что Ник думает про старика, но я мало о нём знаю. Нам он приходился двоюродным дедом. Его внуки — тоже наследники этого особняка. Говорят, он выпивал и играл в карты, — рассказывала тётя, не отрываясь от зеркала, — и был охотником. Стрелял зайцев, оленей и других зверушек. В некоторых нежилых комнатах висят по стенам его трофеи. Правда из тех, где я обитаю, я их убрала. Не нравится мне такое. — Ничего, если я потом загляну в те комнаты? И, кстати, от чего Филипп умер? — Заглядывай, куда хочешь. Только в мою закрытую комнату на первом этаже не заходи. Советую набрать с собой платков, чтобы прикрываться от пыли. И возьми тряпку для пола — вытрешь ботинки, прежде чем вернёшься в чистую половину коридора. А умер он то ли от чахотки, то ли от какой-то другой болезни. Точно не знаю, — Анна поправила локоны в прическе, — мне пора. Купить тебе чего-нибудь в магазине?  — Не нужно. Спасибо, — сказал Крис, — скажете, если ещё что-то о нём вспомните.       Оставшись один, Крис первым делом помчался в необитаемую часть дома, забыв про тряпки и платки. Чистый коридор заканчивался краем зелёной ковровой дорожки, которая обозначала собой границу. За ней начинался пыльный голый паркет. Чем дальше Крис шёл, тем заброшеннее выглядел дом. С потолка свешивались обрывки паутины, на полу валялись клочки газет, перья, дохлые ночные бабочки и жуки. Кое-где в пыли встречались отпечатки кошачьих лап. В первой же комнате попалось чучело кабана. Точнее, его мохнатая клыкастая голова на стене. Мебель вокруг была укутана тканевыми чехлами. Крис прошёл мимо кресел с кручеными ножками и чайного столика прямиком к дивану, над которым висел оскалившийся трофей. Никаких секретов своего убийцы кабан раскрывать не хотел. Рядом с головой не было ни подписи, ни пометки об охотнике — ничего, что рассказало бы о Филиппе. С таким же успехом можно было разглядывать диван, рядом с которым стоял Крис: наверняка Филипп на нём когда-то сидел. Только пользы от этого не было. «Не знаю, чего я ожидал», — выдохнул Крис и ещё раз внимательно посмотрел на кабанью морду. Морда изображала дикую ярость. «Он любил как следует разозлить противников», — проскользнула вялая, совсем неубедительная мысль.       Чихая от пыли, Крис пошёл дальше. Его внимание привлекали портреты, но знакомых имён он на них не встречал. В следующих комнатах он нашёл ещё несколько чучел и рогов на стенах. По ним тоже ничего нельзя было сказать о Филиппе. Крис ругал себя: с чего он вообще взял, что эти несчастные звери со стеклянными глазами как-то помогут объяснить поведение призрака? Но отступать не хотелось, он прошёл по безжизненным комнатам до конца, надеясь наткнуться ещё на какую-нибудь зацепку.       Со стены в маленькой спальне на него смотрело изображение грузного мужчины в тугом жилете. Лицо скрывала растрёпанная борода, толстые брови нависали над глазами, а в правой глазнице блестел монокль. Надпись под портретом, закругляясь изящными прописными буквами, гласила «мистер Филипп Андерсон». Крис закашлялся от своей находки, глубоко вдохнув воздуха вперемешку со старинной пылью. Должно быть, с возрастом люди меняются до полной неузнаваемости — в этом суровом мужчине не было ничего даже отдаленно напоминающего того Филиппа, которого видел Крис. Глаза, и те, стали другими. Вчера ночью они были крупными, тёмными и дерзкими. А на портрете оплыли и обмельчали. Может Филиппу попался бездарный художник, который только и умеет, что делать красивые надписи внизу, а людей рисует как попало? Крис рассматривал его с минуту, потом поискал в спальне ещё что-нибудь, связанное с Филиппом, и ушёл. Унеся с собой скверное чувство от встречи с портретом. Напрасно он думал, что разузнать о прошлом ночного гостя будет верхом приключенческого блаженства. Вместо этого Крису стало грустно. Он решил, что всё-таки не годится ни в какие путешественники, исследователи и первооткрыватели.       В оставшихся комнатах было пыльно и пусто. Чердак был чем-то вроде третьего этажа. Туда вела каменная лестница, оканчивающаяся дверью. На ней висел амбарный замок. Крис пошёл обратно, нащупывая в кармане штанов дежурный носовой платок. Платки всегда водились у него в карманах. Перед ковровой дорожкой он протёр подошвы от пыли, чтобы не оставить грязных следов на отчищенном тётей полу. Запачканную тряпку он бросил в корзину для белья. В прихожей обмотался шарфом. Дальше Крис направился к кладбищу. Теперь туда его гнало не просто удивление и любопытство от встречи со сверхъестественным, но и какая-то тяжесть, которой нагрузил его Филипп Андерсон с портрета.       Ветер на пустоши гнул к земле колосья и дул Крису в лицо. Шарф пришелся кстати. Криса потрясывало в предвкушении новой встречи с призраком. Хотя тот мог обмануть и вообще больше не появляться. Кто знает, как у них всё устроено. Или их встреча — плод фантазии измученного болезнями сознания. Правда, когда выяснилось, что Филипп Андерсон действительно существовал, Крис обрадовался, что не спятил. А если и спятил, то не совсем. Ворота кладбища заговорщически проскрипели, пропуская Криса на землю мёртвых. Там он вглядывался в могильные камни: маленькие и большие, шершавые, серые, покорёженные, разъеденные сыростью и мхами. Большинство покойников носили фамилию Андерсон. Но встречались и другие, в основном женщины. Наконец, он его нашел — надгробие с выдолбленной надписью: «Филипп Фредерик Андерсон 1827-1915». Не зная, как ещё можно исследовать это место, Крис провел пальцами по ребристым буквам имени. Как будто так можно хоть что-то узнать о покойном. Вдруг за спиной раздался рассерженный голос: — Эй, ну и чего тебе тут надо?       Крис подпрыгнул от неожиданности. Но быстро пришел в себя и обернулся. Филипп стоял, опираясь на спинку скамейки. Такой же язвительный. Во рту торчал колосок, как при первой встрече, руки скрестились на груди, а взгляд пронзал Криса. Даже такому недружелюбному приветствию Крис обрадовался. — Я хотел узнать о тебе побольше. Это ведь и правда странно. Ну, то, что я тебя вижу и говорю с тобой. И что ты вообще существуешь. У меня к тебе столько вопросов, — сбивчиво говорил Крис, боясь, что собеседник может испариться в любую секунду. — Как будто я хочу на них отвечать, — фыркнул Филипп, — ты-то мне так и не ответил. Неужели и правда не знаешь, почему видишь призрака и заставляешь его вылезать из могилы в неподходящее время? Это нормально по-твоему? — Я не знаю. Как раз хочу разобраться. Но если ты не поможешь, то мы так ничего и не поймем. Прости, если я тебя потревожил, просто захотелось посмотреть. Неужели ты правда обитаешь под землёй? Филипп молчал и смотрел на Криса, как бы взвешивая его слова. Потом вдруг выплюнул колосок. — Под землёй или нет — какая разница? Лучше скажи, в чём это ты хочешь разобраться? Как ты собираешься узнать то, о чем не расскажет ни твоя тётушка, ни заумные книжки? — Вообще-то я много узнал из книжек, — нахмурился Крис. — Для начала расскажи, как ты жил, как умер, кто у тебя были друзья и враги. Я наверно твой праправнук. Раз тебя увидел именно я, то может быть ты пришел, чтобы передать послание далёким потомкам? — Какой ты простой! А что если я сам ничерта не знаю? Думаешь, сидел бы я тут с таким идиотом как ты, если бы знал, что стоит передать послание и всё — можно успокоиться.       Крису было так непривычно слышать незаслуженные оскорбления в свой адрес, что он пропускал их мимо ушей. Они коробили, но призрак всё равно располагал к себе. Говорил Филипп беззлобно, хотя и пытался показать обратное. От его вида Крису хотелось улыбаться. Филипп переступал с ноги на ногу, теребил себя за рукава и вместо брошенного колоска принялся кусать губу. Нервничал. Казалось, он растерян ещё больше, чем Крис. — Может, сядем? — Крис обошел лавочку и опустился на холодную поверхность. Филипп перепрыгнул через спинку и сел рядом. — То есть ты ничего не помнишь? Ни охоты, ни чучел, ни детей? — Какие ещё чучела? При чем тут я и вся эта дребедень? Сказал же — не помню ничего. Я как будто долго-долго спал. А потом начал просыпаться — этот чертов дом меня звал так, что хоть цепями сковывай, а не удержали бы. Вот туда и прихожу до сих пор. Только нету там ничего интересного, кроме тётки и её чудной говорящей коробки. Вот приезжал тут мужик, Фрэнк что ли его звали — это сущий кошмар был. Он так мерзко хохотал на весь дом, что оглохнуть можно. Я и не выходил с кладбища, пока он не уехал. А с тобой почему-то стало ещё хуже. Вообще теперь покоя нет. Аж на изнанку выворачивает, тянет куда-то на поверхность. А что на этой поверхности делать, если тут только горы старья и настырная тётка? — Говорящая коробка? Радио что ли? А ты решил, что тебя зовут Филипп, потому что так написано на твоей могиле, так? — догадался Крис, — и тебя тянет в особняк, хотя о себе ты ничего не знаешь. Ты ведь ходил по комнатам, искал что-то, что бы тебе напомнило о прошлом? — спросил он. — Сама проницательность. Конечно, ходил. Бестолку. Дальше-то что? — Неужели тоже не нашёл ничего, кроме портрета? Я думал, где-то на чердаке хранятся вещи и какие-нибудь записи о предках, по которым можно восстановить историю. — Какой ещё портрет? — Филипп округлил глаза. — Ну, как же, там в одной комнате висит твой портрет с подписью «Филипп Андерсон». Как ты мог его не заметить? Филипп вскочил на ног, схватил Криса ледяной ладонью и потащил за собой. — Пошли, — взволнованно сказал он, — покажешь мне его.       За призраком Крис еле поспевал. «Интересно, как это выглядит со стороны» — подумал он. Что бы сказала тётя, увидев, как Крис спешит в дом, оттопырив руку и переговариваясь сам с собой? К счастью, тётя Анна ещё не вернулась.       Ветер гулял по пустоши, натыкаясь на парней, по крайней мере, на одного из них. В ушах свистело. Крис от быстрой ходьбы начал тяжело и часто дышать. Ему не хватало воздуха, чтобы говорить на ходу. А Филипп летел как одержимый. — Чего ты такой медленный? Напялил на себя гору тряпья, и идти нормально не можешь, — ворчал призрак. — Это… от простуды, — Крис прерывался, чтобы отдышаться. — А ты… зачем идёшь со мной? Призраки… разве так передвигаются? — Я могу появиться там, где захочу. Только недалеко от этого чертового дома. Но это не очень-то приятно. Ощущения такие — жуть. Как будто одновременно проходишь через кипяток и лёд. Сразу жарко и холодно. И вообще, вдруг бы ты наврал и убежал? Вот и веду тебя, чтобы такого не случилось, — на последних словах Филипп как-то затих и отвернулся.       Особняк встретил тишиной. После лестницы и коридора впереди шёл уже Крис. Он хорошо запомнил ту комнату, от которой появилось неприятное чувство на душе. Но теперь, с Филиппом, которого он знал, идти туда было не так уж удручающе. Крис как будто разгадывает тайны со старым другом, которого у него на самом деле никогда не было. Язвительным, ворчливым и холодным, но другом. Крис, уже забыл, что перед ним не совсем человек. Но от шагов Филиппа не оставалось следов на пыльном полу, что было ярким тому напоминанием. Без труда Крис нашёл маленькую спальню с портретом. Они подошли к нему вплотную. — Ну, видел я сто раз этого мужика. С чего ты взял, что это я? — спросил Филипп. — Так вот же подпись, — Крис указал на буквы с красивыми закорючками под портретом. — «мистер Филипп Андерсон». — Не врёшь? Здесь так написано? Вот в этих загогулинах? — призрак наклонился близко к буквам, чтобы они оказались на уровне глаз. — Конечно. Ты что, не умеешь читать? Как ты тогда прочитал своё надгробие? — Умею я, — голос стал по-детски колким, — но не очень хорошо. Там на плите нормальные буквы, прямые. И нету никаких мистеров. Имя прочитать легко. А здесь ничего не разберёшь, — сказал призрак и так посмотрел на Криса, как будто ожидал, что тот разразится диким хохотом от такой новости. Он напрягся и приготовился защищаться от насмешек. — Ладно. Это ерунда. Что ты об этом скажешь? Теперь, когда ты знаешь, что это твой портрет, может, вспомнишь что-то? — спросил Крис. Филипп быстро-быстро заморгал. И тут же отвернулся к портрету. Крису показалось, что от него только что спрятали крохотную улыбку. — Всё равно ничего не помню. Зачем я отрастил такую жуткую бороду? Птенцов там, что ли выращивать? Скажи, неужели я и правда похож на него? — Бороды были в моде. Черты лица плохо видно из-за неё. Но если честно, по-моему, ты ни капельки здесь на себя не похож. Говорят, человека всегда узнают по глазам. А твои глаза совсем другие. — Правда? Какие они? Что у меня за лицо? Я даже не знаю, как выгляжу, понимаешь? Крис прижал руку ко рту — удивился новому открытию: — Как я сразу не вспомнил! Призраки ведь не отражаются в зеркалах. А твоё лицо оно… ну, не знаю. Другое, чистое, — Крис закусил губу, подыскивая подходящее описание, — глаза тёмно-серые побольше, чем на портрете. Волосы светло-рыжеватые, брови тоже, нос маленький, но не слишком. Нормальный. И остальное тоже нормальное. Ты не старше меня на вид. Крис впервые увидел Филиппа таким открытым. Каждое слово он впитывал с жадностью, составляя в уме грубый набросок собственного лица. — Что вообще значит это твоё «нормальный»? Придумай что-нибудь поточнее. Хотел бы я сам себя увидеть. Такого как сейчас, а не старого. Мне кажется, это не я здесь нарисован. — Приятное лицо у тебя, в общем. Может, это портрет плохой? А как насчет чучел и оленьих рогов? Ты ведь их видел? Ни о чем тебе не напоминают? — Хочешь сказать, при жизни я любил стрелять зверей и развешивать их по стенам? — Филипп поморщился, — ничего такого не помню. Как будто совсем не про меня. — А что если тебя похоронили вместо Филиппа Андерсона? Перепутали, например, или специально положили в гроб не того… — сказал Крис. Филипп совсем скис от такой догадки. Он нервно щипал рукав своей рубашки и то и дело возвращался взглядом к портрету. Но, видимо нарисованный мужчина удручал Филиппа не хуже, чем Криса. — Просто замечательно, если так. Тогда мы вообще ничего никогда не поймем. Отлично ты мне помог: раньше я хотя бы своё имя знал, а теперь и в нем не уверен. Что дальше? Окажется, что я вообще не существовал? — Филипп круто развернулся и направился к выходу. Крис поспешил за ним. Они вышли в коридор.  — Ну, если ты появляешься из могилы Филиппа Андерсона, значит ты или он, или как-то связан с ним. Наверное. И если мы будем дальше искать, то найдём зацепку. У нас ещё целый чердак, там обязательно найдется что-то о тебе. — С чердаком что-то не так. Я не смог туда пробраться, сколько ни пытался. Обычно думаю о каком-нибудь месте, закрываю глаза и появляюсь там. Только на чердак так не могу. Замок что ли мешает, не знаю. — Странно. Если дело в замке, то проблем не будет. Я попрошу тётю Анну открыть его. Вряд ли она откажет. — Тогда я пошёл. Устал уже от всего этого. Вообще, спать под землёй мне нравится больше, чем искать с тобой тут непонятно что. Но раз уж из-за тебя я не могу теперь долго спать, то жди, я приду опять. Уж постарайся открыть чердак к тому времени… — Филипп запнулся, а потом выдавил из себя, — пожалуйста.       Он тут же зажмурился и исчез. Крис опомниться не успел, как остался один в пустом коридоре, обложенном вековой пылью.