Битва в отделе Тайн

— Мерзкая полукровная дрянь, — прошипела Беллатриса, направив на Тонкс палочку. Та сцепила зубы и не менее озлобленно рыкнула в ответ: — Авада кедавра! — Беллатриса уклонилась и сделала молниеносный выпад палочкой. Тонкс закрыла лицо рукой, одежду разрезало, задев кожу, и рукав начал пропитываться кровью. Рана будто раззадорила Тонкс и девушка набросила на Пожирательницу, орудуя палочкой с неведомой скоростью. Беллатриса без особого труда уклонялась, пока одно заклятие не хлестнуло ее по лицу. На миг остановившись, она посмотрела на противницу, и в ее глазах загорелся какой-то дикий огонь. Женщина улыбнулась, огладив свою палочку длинными пальцами, подняла ее и крикнула: — Экспилиармус. Тонкс попыталась не дать палочке ускользнуть, но та стукнулась об пол среди. Не смотря на шум битвы девушке послышался хруст разламывающегося дерева. Она вскрикнула: ей словно сломали руку. Беллатриса безумно засмеялась и вновь направила палочку вперед, атакуя. Некоторое время Нимфадоре удавалось уклоняться, но вскоре ей в грудь ударило сразу два красных луча и она упала на каменный пол. Лестрейндж улыбнулась и, окинув тело Тонкс довольным взглядом, отступила, теряясь в толпе. *** Римус выбросил руку с палочкой вперед, словно плеть. Пожирателя перед ним будто бы снесло с пути. Римус выдохнул и повернулся, почувствовав движение за спиной, но несколько помедлил и тут же почувствовал жжение в ноге. Наугад выпалив оглушающее заклинание он замер на месте, но скоро вновь бросился в атаку. Битва вокруг уже затихала, и Римус наконец отбросил Пожирателя на пол, тяжело дыша. Он повернулся, пытаясь найти взглядом кого-нибудь из ордена. В груди кольнуло при виде Сириуса: тот наконец выглядел живым, по-настоящему живым. Но буквально в следующий миг в его грудь попало оглушающее заклятье. Блэк пошатнулся и упал прямиком за Арку. Римус, неверяще посмотрев туда, почувствовал, что сердце бьется в разы медленнее. Он схватил за плечи Гарри, который остекленевшим взглядом смотрел в ту же сторону. Римус закричал бы сам, если бы не он. — Римус, пусти! — заорал Поттер. Люпин продолжал держать его, но Гарри все так же кричал, и тогда Римус не выдержал: — Его нет! Его больше нет! — заорал Римус, чувствуя дрожь Гарри. Ослабив хватку на его плечах Люпин прошептал: — Сириус не вернется, Гарри, — поздно среагировав, он не успел остановить Гарри, который бросился за безумной Беллой. Под ноги ему подкатилась чья-то чудом уцелевшая палочка, и Римус поднял ее, разглядывая. В голове шевельнулось какое-то воспоминание и Люпин понял, чья она. Подняв голову, он попытался найти в толпе Тонкс, и увидел лежащую девушку, которую пытался привести в чувство Грозный Глаз. Насколько мог быстро он подошел к ним. — Что с ней? — обеспокоенно спросил Римус, беря руку Тонкс и пытаясь нащупать пульс. Грюм привалился к каменной ступеньке, прикрыв глаза: — Двойной удар. Она жива, но требуется срочная помощь. И ей она нужна больше, чем всем нам. Римус выдохнул и оглянулся, чувствуя навалившуюся усталость. Теперь они могли надеяться только на чудо. *** Тонкс очнулась в больнице. Приподнявшись на локте она тут же почувствовала пульсирующую боль в руке. Как и следовало ожидать, та была перевязана, а вдобавок сильно болела голова. Девушка со стоном опустилась обратно, вспоминая битву в отделе Тайн. Через пару минут после ее пробуждения в палату вошла целительница, а за ней буквально вломился Грозный Глаз. Та медленно обернулась и с раздражение сказала, очевидно, уже не в первый раз: — Поймите, Вам нельзя сюда. К ней вообще не положено допускать сейчас посетителей — только с завтрашнего дня. — Поймите, мне абсолютно плевать на то, кому сюда можно и кому нельзя, — с желчью в голосе отозвался Грюм. Целительница скривила губы и повернулась к Тонкс, будто бы забыв о существовании Грюма. — Как Вы себя чувствуете? — Бывало и лучше, — вяло отозвалась Дора. — Что именно беспокоит? — Рука, — сразу же выпалила Тонкс и замерла, прислушиваясь в ощущениям. — Голова, — поморщилась девушка. Целительница записала что-то в блокнот: — В Вас попали каким-то темным заклятьем, так что нужно подождать полного заживления раны: последствия могут оказаться очень… нехорошими. И так же двойное оглушающее заклятье, оно лишило Вас некоторой силы и способностей, — Тонкс только сейчас обратила внимания на свою внешность и волосы, проведя рукой по шоколадно-каштановым прядям и, схватив с тумбочки зеркало, взглянула в отражение: не очень изменившиеся черты лица все-таки выглядели непривычно. — Это все, — поколебавшись, целительница глянула на Грюма и, дернув плечами, бросила: — Пять минут. Как только за ней закрылась дверь, Тонкс сразу же выпалила: — Как закончилось сражение? — Грюм, не отводя взгляда, сказал: — Лучше тебе прилечь, — Тонкс замерла, глядя на него требовательным взглядом, ее руки нервно сжимали одеяло. — Сириус… он погиб, — тихо сказал Аластор. Дора судорожно вдохнула, закрыла глаза и откинула голову на подушку, чувствуя, как в горле встает ком. По ее лицу медленно скатились две слезинки и она вытерла их рукавом, боясь услышать следующую новость. Грозный Глаз покачал головой: — Все остальные в порядке. Никто, кроме тебя серьезно не пострадал, — он замолчал и поднялся, собираясь уйти. Тонкс окликнула его: — Аластор, а моя палочка? Ты не видел ее? — Что с твоей палочкой? — резко повернулся Грюм. Тонкс пожала плечами: — Беллатриса обезоружила меня. Мне показалось, что на нее кто-то наступил. Я не знаю точно. — Я не видел ни одной палочки, — медленно покачал головой он. — Только одну, переломанную напополам, — Тонкс откинулась на подушку и грустно кивнула, опустив уголки губ вниз. Грюм вышел из палаты. Тонкс повернулась на бок, совершенно не представляя, что делать дальше. Оставалось только ждать завтрашнего дня — возможно, хоть кто-нибудь заглянет. Она закрыла глаза, лишь бы не думать о Сириусе. Перед глазами проносились моменты их встреч и разговоров. Слова Аластора казались какой-то нереальной сказкой. Трудно было поверить, что Сириус мертв. Казалось, он снова появится здесь завтра и даст какой-нибудь совет в своей привычной насмешливой манере. Слова эхом отозвались в голове и Дора все-таки рвано вздохнула, пытаясь унять слезы. «Почему же ты нас оставил, Сириус?» *** Римус вошел в дом на площади Гриммо. Все казалось нереальным — ну вот же, стоит только позвать и в коридоре опять появится Сириус с бутылкой в руке. Но нет, ничего не происходило. Дом все так же был пустым. Люпин досадливо поморщился: хватит, пора оставить иллюзии. Ничего не изменишь — Сириуса больше нет. Поднявшись в свою комнату Римус без особого энтузиазма стал закидывать в чемодан вещи. Гарри был только за то, что бы Римус остался, но сам Люпин не мог больше находиться в доме Блэков: без Сириуса все стало чужим. Змеи глядели на него со всех сторон, портреты язвительно шептались, а мать Сириуса подняла дикий вой на весь коридор. Трансгрессировав к себе домой Римус отправил чемодан в угол и присел, сунув руки в карманы. Рука нащупала целых две палочки, Римус вытащил их, без труда отличив свою, а потом вспомнил и хлопнул себе по лбу. Он совсем забыл о палочке Тонкс и не сказал о ней даже Грюму. Вспомнив, что Аластор говорил, что посетителей к девушке будут допускать с сегодняшнего дня, он вскочил на ноги и отправился прямиком в Мунго. Тонкс, не зная, чем заняться, разглядывала свое отражение, тщетно пытаясь хоть что-то изменить в своем облике, когда в дверь постучались. — Войдите, — равнодушно откликнулась она, не оборачиваясь на дверь, но слыша, как она открылась и вновь закрылась. — Тонкс, — окликнул ее знакомый голос. Дора повернулась к Римусу и печально улыбнулась: — Проходи. — Прежде всего, — Люпин, порывшись в кармане мантии вытащил что-то и Дора не поверила своим глазам. — Римус, — потрясенно прошептала она, а потом кинулась к нему на шею, шепча слова благодарности. Люпин тепло улыбнулся и протянул ей такую знакомую палочку. Та отозвалась теплом в руке и всполохом оранжевых искр. Не выпуская палочку из рук она подняла голову, и улыбки разом сползли с их лиц. Наконец, Дора выдохнула: — Мне жаль, Римус. Сириус… — она замотала головой, прижав руку в лицу и не зная, что сказать. Римус устало качнул головой: — Будем надеяться, что ему сейчас хорошо, — больше о Сириусе они не говорили. — Ты вообще как? Судя по всему, раны серьезные. — Рука ранена какой-то темной гадостью, — скривилась Тонкс, осторожно проведя пальцами по повязке. — Да и голова трещит — двойное оглушающее, разом. Сильно меня приложило — мало того, что заклинаниями так и об пол, — пожала плечами она. Римус кивнул. — У людей из ордена сильно серьезного ничего нет. Кингсли оглушили, но мадам Помфри быстро всех поставила на ноги. Ничего особого. Вот детям досталось, — поежился Люпин. — Полумна без сознания была, Рон не в себе, у Джинни сломана нога, по Гермионе попало темное заклятие, и хотя даже не в полную силу ей приходится с десяток зелий в себя заливать, а Невиллу сломали нос, палочку, а Беллатриса добавила еще и круциатус. — Вот что за сломанную палочку видел Грюм, — мимоходом заметила Дора, а потом прорычала в адрес Беллатрисы: — Мерзкая тварь, — Римус кивнул: — Это ведь она Сириуса… — Тонкс скрипнула зубами и сжала кулаки там, что ногти впились глубоко в кожу. — Я ненавижу ее. Всем сердцем ненавижу. — С тобой многие солидарны. — Я пойду наверное, — задумчиво сказал Римус. Тонкс кивнула: — Пока. И спасибо за палочку, — улыбнулась она. Римус ушел, закрыв дверь, но Тонкс не могла перестать думать о нем. Люпин и его прекрасные карие глаза не выходили у нее из головы весь день. Ложась спать Дора накрылась одеялом с головой. Ей было неловко от своих чувств, но следовало признать. Ей нравился этот чертов Римус Люпин.