Мамина сказка...

      На бегу заметив, что Амура говорит по телефону, Кира решила, что нашла подходящий объект для битья. Оно и понятно, паны дерутся — у холопов чубы трещат.       — Что? Уже сплетничаешь? Положи трубку, хватит обсуждать начальство!       — Кира Юрьевна, это звонят из магазина в Нижнем Новгороде, они спрашивают, есть ли остатки второй линии предыдущей коллекции. Хотят все купить. Что мне сказать? Перевести на вас?       — Скажи, что остатков нет!       — Кира Юрьевна, я посмотрела по остаткам. Во-первых, по магазинам есть остатки второй линии, а во-вторых, на складе. Как раз вторая линия продана не вся.       — Я сказала нет, значит, нет!       — Хорошо, Кира Юрьевна.       — Потом зайдешь ко мне, — сказала Кира, скрываясь за дверью своего кабинета.       — Хорошо. — Амура сразу подбежала к Шурочке, зашептала ей на ухо. — А потом я буду виновата, что отказала магазину в Нижнем. Что делать, Шурок?       — Не волнуйся, я записала ваш разговор.       — Спасибо, ты настоящий друг. Мегере подставить меня ничего не стоит. Если она такую подлянку устроила Пушкаревой, то с ней нужно ухо держать востро. Она и нас всех отсюда выживет. Тем более сейчас, когда Андрей ее бросил.       — Иди на ковер, поговорим в обед, её сейчас лучше не раздражать, а тем более не попадаться ей на глаза шепчущимися, — едва слышно ответила Шурочка.       — Мне еще долго ждать? — раздался по селектору голос Киры.       Амура глубоко вздохнула, потеребила свои браслеты на руках, прошептав что-то похожее на заклинание, и прошла в кабинет начальницы.       — Слушаю вас, Кира Юрьевна.       — Записывай, чтобы не перепутать. Значит, так… Сейчас соединишь меня с домашним номером Пушкаревой. Затем, с Павлом Олеговичем, потом с братом, и в завершение с Кристиной. Все понятно?       — Конечно, Кира Юрьевна.       — Когда я со всеми переговорю, пригласишь ко мне в кабинет Клочкову, а после разговора с ней, вызовешь в конференц-зал Урядова, Милко и Ветрова.       — Я могу идти?       — Можешь. И ничего не перепутай. Я жду соединения с квартирой Пушкаревой.       — Попросить Катю к телефону?       — Нет, ее отца.       — Кира что, звонила мне домой? Юлиана, это правда? Что она наговорила родителям? Господи, за что?       Я понимала, что не время и не место эмоциям. Понимала, что если даже Кира и звонила, то сейчас я уже ничего не могу с этим поделать, что нужно просто принимать ситуацию такой, как она есть, все понимала, но слезы сдержать все равно не смогла.       — Катюша, если ты так будешь реагировать на эту мерзавку, то я сейчас прекращу этот подробный пересказ того, что мне удалось узнать. Коленька, как ты считаешь, стоит ли Кирина подлость Катиных слез?       — Пушкарева, ты вроде как новую жизнь начала, сама говорила, что стала стервой, а сама из-за стервы рыдаешь. Если по твоей милости Юлиана прекратит рассказ, я никогда тебя не прощу.       — А что, голос Юлианы звучит в твоих ушах сладкоголосым соловьем? — еще сквозь слезы, но уже улыбаясь спросила я. — Рассказывайте, это я от неожиданности рассиропилась. Чем полнее я буду знать о том, на что способна Кира, тем проще будет выработать стратегию борьбы.       — Вот это мне нравится куда как больше. Да, забыла сказать, копии пленок с разговорами Киры, Амура пообещала мне сделать к завтрашнему дню. И вот еще что. Девочки были со мной так откровенны, потому что я им созналась, что заодно с тобой, Катюша. Слушайте дальше.       — Кира Юрьевна, первая линия, Пушкарев.       — Как его зовут?       — Я не знаю.       — Вот бестолочь. Переводи звонок.       Амура перевела звонок на телефон начальницы, одновременно нажав на «запись». Только поэтому девочкам и удалось самим, своими ушами, услышать содержание разговора, правда много позже, когда начальства уже и след на работе простыл.       — Здравствуйте, Валерий… простите, не знаю вашего отчества.       — Сергеевич.       — Валерий Сергеевич, мне очень нужно с вами поговорить.       — Кому это «мне»? Кто вы такая?       — Я акционер «Зималетто» и невеста Андрея Жданова, нашего президента, Кира Юрьевна Воропаева.       — И чего от меня нужно такой важной особе?       — Валерий Сергеевич, мне очень неприятно вам это говорить, но вашу дочь уволили не просто так.       — Уволили? Когда?       — Сегодня, а вы не знали?       — И за что мою дочь уволили?       — Я просто хотела ее спасти.       — Что? От чего спасти?       — Понимаете, Валерий Сергеевич, я зашла в кабинет к жениху, а они там… ну, вы понимаете. Андрей, конечно, не ангел, и не пропустит ни одной юбки, а уж секретарши и помощницы, так эти все перебывали в его постели. Но Катенька так молода и такая умница, что я решила помочь ей выпутаться из этой ситуации, вот и уволила. Зачем ей слава гулящей девки?       — Ну, уволили, а мне чего звоните?       — Понимаете, Андрей поехал к ней, чтобы ее вернуть на работу. Вот никогда он не думает о последствиях. Если уж нашел умного и толкового работника, зачем же тащить ее в постель, разве мало вокруг других девок? Нет, ему подавай всех!       — Дамочка, у вас ноги есть?       — Да, конечно.       — Вот и хорошо. За сигнал спасибо, если затащил ваш жених мою девочку в постель и едет сюда, то это очень даже замечательно. Отсюда он уедет уже ее мужем.       — Что?       — А как вы хотели? Переспал с девушкой — женись!       — Он с многими спал, что же ему теперь жениться на всех? У него невеста есть.       — Вы?       — Я!       — Дура вы, дамочка, а не невеста. Если вам нечем удержать жениха в своей постели, если он еще до свадьбы гуляет от вас налево и направо, а вы собираетесь за него замуж, то кто вы, как не дура? В общем, спасибо за сигнал, он у меня женится, как миленький. И как гулять забудет. Иначе я ему женилку узлом завяжу.       — Простите, а при чем здесь мои ноги?       — А при том, что если есть у вас ноги, то идите нахрен! И больше сюда не звоните, а то и ног не станет не то что жениха. Переломаю. Тогда нахрен вам придется не идти, а ползти.       — Дура, Господи, какая же она дура! Это меня саму отец в черном теле держал, а другим людям, за одно нелицеприятное слово обо мне, глотку перегрызть может, — сказала я смеясь. Мы все смеялись. Особенно я, пока не вспомнила, что именно в это время Андрей ехал ко мне домой.       — Кать, ты что так побледнела? Андрей? — Колька, как всегда понимал меня лучше всех. Я кивнула.       — Амура, — раздался какой-то безжизненный голос Воропаевой по селектору. — Соедини меня с Павлом Олеговичем. Быстро.       — Соединяю, Кира Юрьевна. Вторая линия.       Амура перевела звонок, быстро написала что-то на листочке, сделала из него самолетик и запустила в воздух. Маленький белый беспилотник плавно приземлился на столе Шурочки. Та развернула его и прочла: «Видно разговор с Пушкаревыми прошел не так, как планировала Кира. Слышала, какая она убитая? Вечером прослушаем запись». Шурок глянула на подругу своими огромными глазами и кивнула.       — Павел Олегович, у нас тут сумасшедший дом. Компания разваливается на куски.       — Когда же вы успели развалить компанию?       — Не мы, Павел Олегович, не мы, а Андрей!       — За один день Андрею удалось развалить компанию? Прости, Кирюша, но верится в это с трудом.       — Да нет же! Дело в том, что он передал все дела своей секретарше, Пушкаревой. Она за него и бизнес-план писала, и смету делала и стратегию разрабатывала. А теперь он ее же и уволил. Вот скажите, Павел Олегович, разве серьезные люди так поступают? Вначале все передоверяют секретарше, потом увольняют ее, а потом… — Кира замолчала.       — Что, Кирюша, почему ты молчишь?       — Он поехал к ней, чтобы ее вернуть. Вместо того, чтобы сесть самому за работу и взять всю ответственность на себя, он обвинил меня во всех смертных грехах, разорвал помолвку…       — Что? Как это разорвал помолвку? Когда?       — А сегодня и разорвал, но не в этом дело.       — Как это не в этом? Нет, погоди…       — Павел Олегович, наши отношения были ужасными, Андрей все время мне изменял и даже не скрывал этого. Так что, возможно, что все к лучшему.       — Почему ты терпела его измены, девочка, почему никогда мне не пожаловалась на него?       — Павел Олегович, я не об этом хотела с вами поговорить. Просто разрыв помолвки, дал мне толчок к размышлению. Я вспомнила ваши слова, что Андрей еще не вырос, он все еще безответственный подросток. Простите меня, я понимаю, что вам неприятно это слышать, но я… я… я… не могу больше молчать, иначе «Зималетто» отправится под откос.       — Ты правильно сделала, что позвонила мне.       — Понимаете, сегодняшнее поведение Андрея, его отношение к Пушкаревой, ко мне, к компании, заставило меня понять, что я очень ошиблась, когда проголосовала за Андрея. Начнет он реорганизацию производства, с энтузиазмом начнет! Поиграет немножко в президента, потом ему это наскучит и он вернется к вашему бизнес-плану. Потому что этот план проще, яснее и стабильнее, потому что Андрей никогда не доводит начатое до логического конца. Взять хоть историю с помолвкой. Но миллионы и миллионы уже будут выброшены на ветер. И это будет крахом «Зималетто».       — Ты права, деточка, ты абсолютно права. Хорошо, что ты умеешь признавать свои ошибки. Да, ты ошиблась, проголосовав за Андрея. Но все еще поправимо. Собери-ка ты на завтра Совет директоров. Пусть Андрей не одному Сашке представит, свой план и смету, а всему совету. Вот тогда и поговорим.       — В общем, не буду вас утомлять подробностями. После звонка Пашке, эта стерва позвонила Сашке и Кристине, переговорила с Урядовым, Милко и Ветровым и на двадцать шестое был назначен Совет директоров, а не просто отчет перед Воропаевым.       — А дальше?       — А дальше я устала и хочу спать. Катюша, я пошла к себе в спальню. Лорд сегодня спит со мной, а ты, Коленька, можешь занять любую из спален, или лечь здесь на диване. Всем спокойной ночи.