Сепия

Для них очередное утро казалось серым и ненастным, почти безжизненным; такие редкие, ставшими даже ненужными, выходные проходили в особняке за домашними делами, практически в полной тишине; всё делалось чисто механически, на автомате: готовка, уборка, стирка… Никто из них даже не задумывался о том, чем занимался и чему посвящал свое время. Магда после завтрака, как обычно, прибиралась на кухне, а Эрик в это время листал газету – кажется, вчерашний выпуск, и некоторые рубрики мужчина перечитывал уже по второму, а то и по третьему разу, но… ему было всё равно. Иногда, доходя до статей с интервью знаменитых спортсменов, он тяжело вздыхал и шелестел тонкими страницами, листая, даже не удосужившись дочитать до конца – они так напоминали ему о сыне. Пьетро… Интересно, как он там? Эрик места себе не находил от волнения, в голове было тесно от мыслей и подозрений; без его мальчика в доме стало совершенно пусто и неуютно, будто, когда он уехал, младший Леншерр забрал с собой жизнь, энергию особняка, и тот, вместе с его жителями, начали постепенно затухать. Взгляд мужчины то и дело тянулся к телефону, лежащему на столе; позвонить снова? Но так не хотелось в очередной раз слышать безжизненный голос оператора, автоответчика или же быстрое и равнодушное «Я занят, перезвоню позже». Только вот Пьетро не перезванивал, а когда Эрик или Магда вновь пытались дозвониться до сына и писали ему сообщения, то тот просил его не доставать и говорил, что вообще не хочет их видеть. Только сейчас? Или же навсегда? Вот и приходилось гадать, но от такой правды было только больнее… И деньги, которые они перечисляли ему на карту, всегда возвращались обратно, цент в цент. Последний раз в гостях у Пьетро Леншерры были больше трёх месяцев назад; хотелось приехать и сделать сюрприз, но и Эрик, и Магда знали, что их сын будет только недоволен подобной выходкой. Авария изменила его; ему будто хотелось доказать не только окружающим, но и своим родителям то, что он на что-то способен, что он всё такой же Пьетро Леншерр, пусть уже и не спортивная звезда и прикован к инвалидному креслу. Но Леншерры никогда в нём не сомневались, ни на секунду: их сын – самый замечательный в мире, самый лучший, самый талантливый. И как же они по нему скучали… Эрик, тряхнув головой, резко схватил со стола мобильный и стал набирать уже знакомый номер; в конце концов, он его отец - можно потратить на него несколько минут, черт возьми! Однако вскоре Леншерр вновь услышал в динамике голос оператора, повествующий, что абонент находится вне зоны действия сети. Опять… Пьетро будто бы избегал своих родных; может, злился на то, что те кормили его лживыми обещаниями, но так и не смогли поставить на ноги? Может, ему просто захотелось отдохнуть от всего? А, может, с ним что-то случилось? Может?.. В голове сплошное «может», а конкретики никакой нет. Эрик сжал телефон в руке настолько сильно, что ему на секунду показалось, что сенсорный экран пошёл паутиной трещин. Нет, так дело не пойдёт; пусть Пьетро не хотел их видеть, но, чёрт побери, он же их сын, а они его родители, и они о нём беспокоятся! Магда, заметив, что Эрика начало трясти от волнения и возмущения, присела рядом, взяв его за руку; она также скучала по сыну, сильно переживала, но их любимый мальчик не желал их видеть. Те общения, все его слова об обязательных визитах по праздникам и в выходные… не сдержал – просто каждый раз откладывал поездки. Пьетро будто не понимал, что родители тосковали, ждали его каждые выходные, надеялись, каждый раз готовились к приезду сына, покупали подарки, но… ничего не случалось: всё съедалось в последующие дни, подарки пылились в шкафах, а сердца родных все так же болели, ныли и кровоточили от обиды и разочарования. Почему он не понимал того, что так делает только хуже?.. Эрик смотрел в одну точку, не замечая, как Магда начала массировать тыльную сторону его ладони – она так боялась начать разговор, будто одним словом сможет зажечь фитиль ярости супруга, способного на многие вещи, особенно, когда он зол, особенно когда… опечален. - Я больше этого не вынесу, - шептал он будто в пустоту, и Магда положила голову ему на плечо, - я не могу так, Магда! Пьетро, он… Господи, когда он приедет, я не знаю, что я с ним сделаю! - Наш мальчик уже взрослый, - слабо улыбнулась женщина, - он прекрасно всё понимает. Ты забыл, что он всё схватывает налету? Может, у него какие-то планы? Или... он просто занят. - Мы его родители! Он обязан нам обо всём рассказывать! Роднее нас у него никого нет. - Послушай, когда Пьетро решится обо всём рассказать – он обо всём расскажет. - Опять ты его защищаешь! - Просто ему нужно время, чтобы всё обдумать. Принять, смириться, в конце концов. - Оно может затянуться чёрт знает сколько! – Эрик резко встал с места и прошёл к окну, скрестив руки на груди. – Я скучаю по нему, Магда. Мне кажется, что его тут не было уже вечность или… - он тяжело вздохнул, добавив шёпотом: - его вообще никогда не существовало в нашей жизни. - Ох, Эрик… Пьетро – не тот парень, который способен усидеть на месте – ему всегда нужно двигаться только вперёд, преодолевая множество трудностей, чтобы достичь своей цели. И пока он её не достиг – всё остальное уходило на второй план, и его родные в том числе. Женщина уже давно забыла, что такое нормальный сон; с момента той страшной аварии, искалечившей её сына, прошло почти два года; ей казалось, что во всём этом виновата она: не уберегла, не спасла, не предупредила… Каждую ночь она просила у Бога прощения и считала, что то, что происходило с её детьми – это их с Эриком наказание: сначала Анна, потом Ванда, теперь Пьетро… Что дальше? Женщина почувствовала, как глаза жгут слезы, взгляд заволокло мутной пеленой, и несколько слезинок, сорвавшись с ресниц, сбежали вниз по щекам; украдкой вытерев слезы, Магда, поднявшись, подошла к супругу со спины и обняла его за пояс, уткнувшись лбом ему между лопаток. Их мальчику просто нужно время, вот и всё… Он вернётся, обязательно вернётся в домой в Визитисьон Вэлли, к своим родным, просто… просто нужно немного подождать. - Я тоже скучаю по Пьетро, - женщина пыталась сдерживать свои эмоции, но выходило неважно. Плохо, откровенно говоря. Ее трясло от сдерживаемых рыданий, она сжала кулаки на животе мужа; Леншерр, развернувшись к ней, поймал пальцем бусинку слезы на её щеке, - я места себе не нахожу, Эрик. - Я знаю, милая, знаю, - мужчина, взяв в ладони её лицо, заглянул в блестящие от слёз глаза. Голос женщины упал до шепота: - Я так мечтаю, чтобы, как раньше, я, ты, Ванда, Анна и Пьетро сидели за одним столом, болтали, а потом... потом все вместе смотрели телевизор или помогали делать домашнее задание, просто... просто были вместе!.. Иногда мне кажется, что та семья, что у нас была, выдуманная – ничего из этого никогда не было и уже не будет. - Магда, - Эрик прижал супругу к себе, крепко обнимая её и гладя по волосам, целуя в макушку, - верь в лучшее. Всё будет хорошо. - У меня почти не осталось сил, Эрик. Леншерр промолчал; он знал, как Магде сейчас нелегко – она каждый день переживала: за сына, который не отвечал на звонки, не мог даже сам позвонить и успокоить родителей, сказать, что с ним всё в порядке, что всё хорошо, и он по-прежнему их любит; за Ванду, которая взрослела физически, но умственно оставалась все таким же веселым беззаботным ребенком; за Анну, которая стала часто пропадать из дома, а вместе с ней – какие-то вещи: сначала то были просто небольшие суммы денег, а потом – золото, хранившееся в их семье несколькими поколениями; на вопросы «куда?», «зачем?», «почему?» ответ был практически всегда один и тот же – «не ваше дело». Конечно, с ней пытались поговорить, Магда даже искала в её комнате следы наркотиков (мало ли, вдруг связалась с плохой компанией), но когда Анна, вернувшись после работы, вернула всё до единого цента, то все вопросы сразу же отпали… до определённого момента. Старшая дочь вообще стала избегать родителей, даже ужинала в своей собственной комнате, ссылаясь на усталость – общалась только с Вандой, да и то на всякие посторонние темы. Казалось бы, Леншерры напрасно вмешивались в жизнь старшей дочери; в конце концов она уже взрослая. Родители знали, что Анна не всегда будет с ними, но… на прошлой неделе она просто сорвалась и поехала в Канаду к другу по переписке, но просьбу показать его фото или хотя бы назвать его имя, устроила истерику, а потом ушла из дома, громко хлопнув дверью. Эрик долго искал её, звонил по всем полицейским участкам, уже сам хотел отправиться на её поиски, но Анна соизволила позвонить только через несколько часов и предупредить, что останется на ночь у коллеги по работе и беспокоить её не нужно – не маленькая всё-таки. Но… перестанешь о ней беспокоиться? Эрик, обнимая Магду, вздрогнул; в голову с внезапностью ударили воспоминания о прошлом, когда его любимая девочка была совсем маленькой, но уже копила в себе столько обиды и горечи. Со временем её пыл утих, она вновь стала гордостью своих родителей, а тех событий, созданных её рукой, будто никогда и не было, но что если… Если в будущем что-то пойдёт не так? Анна всегда была грубой, угрюмой, хамила и могла оскорбить, но… Почему Эрик вспомнил об этом только сейчас?.. Почему в голову нахлынули воспоминания прошлого, когда он сам творил страшные вещи?.. Мужчину прошиб озноб от нахлынувших эмоций. Ему так страшно за будущее собственных детей… Мужчина тряхнул головой, прогоняя неприятные мысли; забыть, отпустить, двигаться только вперёд… Эрик крепче прижал к себе Магду, целуя в лоб, обещая себе, что никогда не допустит того, чтобы с его семьей что-то случилось. Супруги ещё с несколько минут стояли, молча обнявшись, пока не услышали скрип входной двери, а после – радостный голосок Ванды: она с кем-то прощалась. Эрик и Магда выглянули в окно; Ванда в ярко-красном свитере и узких брюках стояла на крыльце вместе с Виктором Шейдем – андроидом и «внуком» их соседей – Генри и Джаннет Пим; мальчик погиб вместе с родителями в авиакатастрофе, и бывшие учёные не смогли смириться с этой участью и создали на основе оставшихся материалов ДНК мальчика-робота, которого многие недолюбливали и не понимали, как и Ванду, которую за спиной злобным шепотом обзывали ведьмой. Они с Виктором - Вижном, как он иногда себя называл, - понимали друг друга. Леншерры и Пимы давно дружили, а когда узнали о том, что и их дети поладили, ничего не имели против их отношений. И Магде с Эриком порой казалось, что в Шейде было намного больше человечности, чем в них самих… Робот лучше человека. - Вижн, спасибо, спасибо, спасибо, я тебе напишу вечером! Или нет, прямо сейчас! Как поднимусь в комнату, – радостно смеялась Ванда, приплясывая на пороге дома. - Буду премного благодарен, - кивнул андроид с матовой красной кожей, и ромбовидный жёлтый камень в его лбу солнечно блеснул. – Ванда, может, сходим завтра вечером в кино? Мне бы хотелось сходить с тобой на "Атаку скруллов" в премьерный день. - Ну, не знаю… - девушка замялась, - если только мама и папа меня отпустят… Ванда, такая взрослая, а все ещё спрашивала разрешение у родителей пойти куда-нибудь - даже на свидание с молодым человечком. Магда улыбнулась и, вытерев лицо рукавом, вместе с Эриком вышла на крыльцо. Если девушка даже не повернулась к ним, то вот Виктор, заметив Леншерров, коротко кивнул им: - Мистер и миссис Леншерр, здравствуйте. - Мама! Папа! – крутанувшись на пятках, Ванда раскинула руки и кинулась к ним в объятия. – Мы сегодня столько всего успели сделать! Сначала был парк, потом мы видели огненное шоу, а потом мы с Вижном пошли на выставку! Было так здорово! - Мы рады за тебя, золотце, - Магда, обнимая дочь, погладила её по волосам, а затем посмотрела в сторону андроида, - спасибо, Виктор. - Мам, пап, а можно?.. – Ванда, разомкнув объятия, встала рядом с роботом, зардевшись, и родители просто не смогли сдержать улыбки. – Можно мы с Вижном в кино сходим? Ну, пожалуйста! И как ей можно отказать? Ванде, после отъезда брата, стало очень одиноко: у неё не было друзей - девушка боялась людей, боялась издевок и насмешек. Она могла сутками не выходить из комнаты, предпочитая реальным знакомствам друзей из социальных сетей, которые обещали ей встретиться через месяц или полгода в реальности, но то у них появлялись какие-то срочные дела, то они просто внезапно исчезали из жизни девушки, оставляя её совершенно одну; некоторые же не стыдились пытаться обмануть её на деньги; Ванда, несмотря на свою наивность, была осторожной, хотя и ей были приятны фальшивые комплименты анонимов. И вот в её жизни появился мальчик-андроид, который, кажется, испытывал какие-то чувства к Ванде, хотя Эрик был уверен, что машина – она есть машина, как бы хорош не был механизм, человека из него не сделать, но вот его супруга была иного мнения: каждый раз, видя улыбающегося Виктора рядом со своей дочерью, она видела тот самый блеск в их глазах, и в груди женщины по-весеннему теплело от радости за детей. Пусть хотя бы одна ее дочь будет немного счастлива. - Конечно, милая, - Эрик приобнял жену за талию, положив голову ей на плечо, - мы только будем рады. Виктор, тогда до завтра? - До завтра, - кивнул андроид, и Ванда, чуть ли не прыгая от радости, подскочила к нему и поцеловала в щёку, и Леншеррам на секунду показалось, что жёлтый камень на лбу Вижна особенно ярко заискрился. Андроид помахал девушке и вскоре спустился по ступенькам, чтобы после идти в сторону своего дома, несколько раз оборачиваясь к особняку Леншерров, ловя мысли Ванды в своей голове; а она ещё с несколько минут смотрела на него сквозь приоткрытую щель, а на пальцах искрилась карминовая волна необычной силы – ей так хотелось побежать за ним, кинуться в объятия и продолжить этот замечательный день, некстати подходивший к концу. Леншерр, убедившись, что Вижн скрылся за живой изгородью, резко развернулась и, напевая под нос какую-то незамысловатую мелодию, протанцевала на кухню, не обращая внимания на родителей. Эрик и Магда прошествовали к ней, наблюдая, как их девочка раскладывала на стол приобретённые покупки: хлеб, яблоки, тростниковый сахар… На её лице сияла улыбка, а щеки мягко розовели; хоть кто-то в их семье был по-настоящему счастлив и не оборачивался назад, в сторону неприятного прошлого. Виктор Шейд, пусть не совсем человек, но он показал Ванде, что такое настоящие чувства; пусть Эрик и Магда беспокоились за дочь, но они были не в силах опекать ее вечно, а Виктор... он способен защитить её и уж точно никогда не сделает с ней что-то плохое. - Милая, давай я помогу, - улыбнулась Магда, помогая Ванде разбирать сумки с продуктами. Эрик присел рядом, наблюдая за семьёй, на лице появилась слабая тень улыбки. Пока его любимые дамы разгребали пакеты, глава семейства уже готов был сам им помочь, как неожиданно он на несколько секунд почувствовал движение: колебания металлических конструкций, скрип несмазанных деталей… Эрик встал, направляясь к входной двери, и Магда, заметившая перемену в лице супруга, насторожилась, а вместе с ней и Ванда, переводя удивленный взгляд с отца на мать. Странно, ведь они никого не ждали. Может быть, Вижн что-то забыл в сумке Леншерр или хотел ей что-то сказать, просто тогда забыл или не успел? А, может, это просто соседи, решившие к ним зайти за какой-то мелочью? Но тогда бы мастер магнетизма не почувствовал того, что его насторожило, ведь эти колебания… они были странными – будто человек, посетивший их семейное гнёздышко, передвигался на конструкции из металла: наверное, это соседские ребята на гироскутере решили Ванду проведать. Или просто почтальон на велосипеде захотел вручить долгожданную посылку?.. Но сейчас уже поздновато для почты. Металлические вибрации резко стихли, и Эрик уже решил, что ему просто показалось, и никто к ним вовсе не заезжал, но… в дверь неожиданно позвонили, и переливчатая трель разлилась эхом по всему особняку. - Я открою, - вызвалась Магда, оттеснив супруга. – Милая, а вы пока с папой разберите сумки. Мужчина ничего не ответил и, смотря в сторону супруги, доставал из сумки Ванды оставшиеся продукты; миссис Леншерр вышла в коридор и, подойдя к входной двери, даже не удосужилась взглянуть в глазок и сразу же начала открывать множество замков, будто поскорее ей хотелось узнать, кто же там их ждал на пороге. Когда женщина, наконец, распахнула дверь, она… увидела того, кого совсем не ожидала. Её будто пронзило молнией, и она боялась пошевелиться, думая, что это всего лишь видения, сон, иллюзия, но всё было иначе – всё было реальностью. Пьетро, наконец, вернулся домой.

***

Таксист высадил их на ближайшей автобусной остановке, хотя и был не против довезти именно к особняку, но Пьетро не хотел торопить события – нужно было сделать так, чтобы родители не заметили его приезда, чтобы был приятный сюрприз. Сем всю дорогу очень переживала по поводу встречи с его родственниками и понимала, почему её молодой человек не находил себе места, когда она сама знакомила его со своими родителями; неизвестно ведь, как они отнесутся к чужому человеку. Спидстер утешал её как мог, хотя и подшучивал над ней, говоря, что его отец не Виктор – он намного хуже. Сем обиженно дулась, толкала его локтем в бок, хотя и понимала, что Пьетро ей просто мстил за прошлое. Но ведь не зря говорят, что в каждой шутки есть доля правды; Семела очень хотела понравиться его семье. Главное, чтобы всё случилось именно так, как задумывал Пьетро, а не как он себе злостно фантазировал, а то уже Сем и правда казалось, что, увидев Эрика, она и слова не сможет сказать – в её голове уже строился образ страшного, сурового и бесконечно строгого человека, которому невозможно угодить. Пока влюблённые добирались до особняка пешком, Семела осматривала окрестности Визитисьон Вэлли – место, которое так отличалось от Сан-Франциско: вместо привычных высоток – невысокие уютные особняки, изредка разбавлявшиеся совсем уж деревенского типа домиками; во дворах - идеально подстриженные газоны, клумбы горели цветущими бархатцами и настурциями, а вместо городской суеты – сплошь тишина; так непривычно, но Сем нравилось: она бы осталась здесь ненадолго, чтобы посмотреть на район и узнать родной дом Пьетро лучше, но от привычной жизни в любимом Сан-Франциско уже не могла отказаться по многим причинам, и одна из них – Леншерр. Девушка сильно волновалась, и ей казалось, что с каждым шагом в горле все сильнее пересыхало, будто внутри прошлись наждачной бумагой; Пьетро, смотря на побледневшую девушку, взял её за руку, нежно поглаживая пальцы; он слишком хорошо её понимал. Парень чуть сбавил скорость коляски, утянув Семелу к себе на колени, вызвав тем самым на её лице улыбку. - Пьетро, прекрати, мы же договорились, - она хотела встать, сопротивлялась, но Леншерр не хотел отпускать от себя, и, в конце концов, смотря в его льдисто-голубые глаза, ей пришлось сдаться. - Не хочу, чтобы ты нервничала по пустякам, - кивнул он. - Я не волнуюсь, - оправдывала себя Сем, хотя сама никак не могла собраться с мыслями. - Просто… боюсь не понравиться твоим родителям. - Помнишь, что ты мне говорила, когда мы вместе стояли у порога квартиры твоих родственников? – Пьетро улыбнулся и поцеловал девушку, прижимая к себе. – «Как можно такого милашку не полюбить?». Мои родители тебя обязательно полюбят - ведь ты же у меня такая прелестная кошечка. - Мур, - передразнила его Сем. Она притянула его к себе за шею, целуя в губы; спидстер остановился, обнимая девушку, пока она, держа его за щеки, целовала быстро, отрывисто. Стоило ей отстраниться, как молодой человек потянулся к девушке губами. Семела со смехом чмокнула его в подбородок. - Кошечка, - прошептал Пьетро, когда девушка соскользнула с его колен. Сем, фыркнув, взъерошила платиново-белокурые волосы парня. - Тогда ты котик, получается? - поинтересовалась она, толкая инвалидную коляску к особняку Леншерров; до дома оставалось всего ничего – так, завернуть за угол, проехать пару метров и уткнуться в кованые вороты, выходившие на большой двор. Хотелось бы, чтобы никто из домашних не маячил на улице – Пьетро специально не предупредил их о том, что ехал в гости, и он, как и Сем, волновался не меньше: последние несколько месяцев, особенно до встречи с Крид, его отношения с родителями сильно ухудшились. Спидстер корил себя за то, что так поступал со своими стариками: кричал на них, просил оставить его в покое, а иногда и вовсе говорил неприятные вещи, а про себя порой желал им даже смерти. Молодой человек был ослеплён ненавистью к самому себе за такую, как он раньше считал, ошибку судьбы, но сейчас, благодаря поддержке друзей и девушки, поменял своё мнение в лучшую сторону, но вот с родственниками так и не помирился. Но теперь появился шанс всё исправить и вернуть те тёплые отношения, от которых Пьетро в своё время отказался. И он очень соскучился по родным: по отцу, матери, Ванде... их остро не хватало в жизни. А вот Анна… Мутант мысленно скрестил пальцы: вот её видеть он не хотел, зная её лицемерное отношение ко всему, в частности – к нему самому. А если та узнает про Семелу, то точно что-нибудь вытворит, и этого Пьетро больше всего боялся. Пусть они родные брат и сестра, но Леншерр не допустит, чтобы она позволила себе даже косо посмотреть в сторону Сем. За потоком не самых приятных мыслей Леншерр даже не заметил, как мимо них прошел парень с необычной глянцево-красной кожей и сразу понял, как уже они оказались около особняка; железная калитка, как и всегда, была защёлкнута на щеколду – так по-родному, но и одновременно непривычно; отвык он того, что раньше было для него нормой. Мутант со скрипом отворил единственную преграду и въехал внутрь, остановившись лишь для того, чтобы скрыть следы своего проникновения в особняк. Сем обошла Леншерра, осматривая родное гнёздышко своего молодого человека; двухэтажный особняк в викторианском стиле с немного обшарпанными стенами, выцветавшими оконными рамами, к которым вился декоративный плющ; дорожка вымощена камешками, где-то стояли глиняные горшки, в которых росли небольшие кустики и деревца – было в этом что-то домашнее и уютное. Семела улыбнулась, чувствуя себя комфортно в чужом месте; осталось дело за малым – найти с Леншеррами общий язык и показать себя с лучшей стороны. Она встала позади инвалидной коляски Пьетро и, взявшись за её ручки, помогла ему подняться по пандусу к главному ходу; спидстер, оказавшись около двери, тяжело вздохнул – оказывается, чтобы нажать на звонок, нужно приложить немало усилий, а его сейчас будто всего парализовало, а не только ноги. - Ну, вперёд, - поддержала его Сем, видя, как молодой человек напрягся. – Пьетро? - Извини, - он попытался улыбнуться, но вышло так себе, - просто… так давно не был дома. Ты ведь знаешь, что в последнее время я и мои родители… в общем, что мы постоянно ругались. Теперь интересно, как они отреагируют на то, что их блудный сын вернулся домой. - Не переживай, - девушка наклонилась к нему и поцеловала в макушку, - они ведь родители – всё понимают. - Конечно, но… я всё равно волнуюсь. - Эй! Между прочим, сегодня моя очередь нервничать, - звонко засмеялась Сем. – Мы опять с тобой поменялись ролями? - Всё, всё, уговорила, - тряхнул головой спидстер, - я собрался, я смогу! - Вперёд, мой рыцарь! Пьетро, улыбнувшись, подкатил ко входной двери чуть ближе и, собравшись с мыслями, нажал на кнопку звонка, слушая, как внутри особняка эхом отозвалась знакомая мелодия, как послышались шаги, знакомые голоса, скрип двери… А потом всё как в замедленной съёмке, если время вовсе не остановилось. На пороге, онемев от неожиданности, на инвалида смотрела женщина, и руки её сильно тряслись, ведь… ведь она не думала и не догадывалась, что незваным гостем в их семейном гнёздышке окажется именно он. Сем, наблюдая молчаливую картину, улыбнулась и сделала шаг в сторону, хотя и понимала, что сейчас её совершенно никто не замечал. - Привет, мама. Я дома. Важнее слов для Магды не было, и она, сорвавшись с места, со слезами на глазах, кинулась к сыну с объятиями, падая на колени; её мальчик, любимый сын вернулся домой! Она расцеловала его в обе щеки, гладила по волосам, а сама никак не могла поверить в происходящее. Пьетро почувствовал, как его глаза щиплет, но мужчины не плачут. Миссис Леншерр, поднявшись на ноги, обернулась в сторону открытой двери; из глубины дома донесся голос Эрика: - Магда, всё в порядке? Кажется, он уже направлялся в холл. - Эрик, Ванда, скорее сюда! - Что… случилось?.. – глава семейства, показавшись на пороге дома, застыл на месте, увидев того, о ком сердце несколько недель болело беспрерывно. Сын… его любимый родной сын вернулся. Эрик Леншерр никак в это не мог поверить; ноги налились свинцом, приварились к полу и, казалось, что он так и не сможет сделать единственный шаг в сторону; руки моментально вспотели, а его самого трясло. Вернулся, вернулся, вернулся!.. В голове мужчины одно и то же слово крутилось волчком; он сделал шаг, второй, третий… Силы магнетизма словно вытесняли его жизненную энергию. Но… Эрик переселил себя; пусть преодоление нескольких шагов показались ему настоящей пыткой, но он достиг своей цели и упал к ногам сына, обняв его и чуть ли не плача; Ванда также набросилась на брата-близнеца, крича его имя и рыдая; Сем, видя столь трогательное воссоединение, улыбнулась, чувствуя, как у самой наворачивались слёзы умиления. - Пьетро! Братик! Мой братик вернулся! – приговаривала маленькая мисс Леншерр, повиснув на шее старшего брата. - Пьетро, ты… не может быть, - Эрик встал на ноги, отстраняясь. – Мы… мы не можем поверить. - Сынок, мы так рады! - Я знаю, мам, пап, Ванда, - Пьетро, широко улыбаясь, осматривал родных, будто не видел их не пару месяцев, а несколько долгих лет. - Мы так скучали, сынок, - у Эрика перехватывало дыхание. – Ты просто не представляешь, что нам пришлось переживать. Мы думали, столько думали… И твоя мама и сестра… - Пап, - обратился к мужчине спидстер, - всё хорошо. Теперь всё будет хорошо. Просто… простите, но мне нужно было принять свою действительность. Я виноват, понимаю, но я постараюсь всё исправить. Чтобы всё было хорошо! - Обнимемся! – предложила дельное Ванда, и все решили последовать её примеру. И Леншерры вновь набросились на инвалида с объятьями, но тот, смеясь, пытался шуточно сопротивляться; семейная идиллия была прервана всё той же Вандой, которая, заметив рядом стоящую девушку, удивилась и, первой отстранившись от брата, воодушевлённо охнула: - Вау! Сем, покраснев, заправила за ухо прядь волос; Магда и Эрик, встав рядом, также вопросительно осмотрели девушку, совершенно не догадываясь, кто она и что тут делала. Но ответ пришёл сам собой: Пьетро, заметив на лице своих родных интерес, подъехал к ней и, взяв за руку, подвёл ближе. Спидстер, выдохнув, начал знакомить главных в его жизни людей с новым главным человеком в своей жизни, который тоже стал его большой семьёй – возможно, что даже чуть больше, чем сами родители. - Мам, пап, Ванда, - Пьетро обвёл всех взглядом, - познакомьтесь, это Семела Крид. Семела... Семела - моя девушка, и мы уже… мы вместе. Надеюсь, что… она вам понравится так же, как и мне. - Пьетро, - сестра-близнец прикрыла рот ладонью в немом восхищении, - она такая красивая! Сем было неловко от таких пристальных взглядов; ей казалось, что Леншерры как-то не особы ей рады, но… когда Магда обняла ее за плечи, то Крид почувствовала приятное ощущение слабости и чувство безопасности. Она обнимала так, как… как мама?.. Сем не могла понять, правильны ли её чувства, ведь матери у неё практически не было, но именно так ей хотелось охарактеризовать чувства, вызванные миссис Леншерр. Девушка отстранилась и встала рядом с Пьетро, положив руки на плечи молодого человека. Ванда, дождавшись, когда от Сем отступят её родители, взяла её за руку и повела в сторону входа. - Пойдём, я покажу тебе дом! И мою комнату! Сначала - мою комнату! Не дождавшись даже согласия на это, Ванда потащила ее в дом, а Эрик, Магда и Пьетро, ещё с несколько минут постояв на крыльце, также вошли внутрь. Спидстер понимал, что ещё очень многое придётся рассказать родителям: о его жизни в Сан-Франциско, о Семеле, о будущем, которое он хочет строить вместе с ней… И он был так счастлив, что не хотел, чтобы этот приятный момент никогда не заканчивался. Миссис Леншерр, дождавшись, когда её домашние войдут внутрь, закрыла за ними входную дверь и предложила всё обсудить за ужином и там познакомиться с Семелой, которая, как думали оба Леншерры, прекрасно подходила их сыну. Планы, которые Эрик и Магда строили на вечер, рухнули из-за внезапного появления их сына, и… они были только этому рады, ведь в их семье прибыло пополнение в виде одной замечательной девушки, которую Пьетро любил… Главное - что эти чувства были взаимны.

***

Сем чувствовала себя немного неуютно; Магда и Эрик расспрашивали её и Пьетро о многом: некоторые вопросы доставали и были слишком назойливыми, на что спидстер просил родителей не давить на его девушку, но у его стариков проснулось некое детское любопытство, которое нужно было в ближайшее время загасить. Ванда, сидевшая рядом с братом, смотрела в сторону Семелы, часто вздыхая, а затем, не выдержав, наклонилась к Пьетро и прошептала: - Она так похожа на эльфа! Леншерр улыбнулся; да, с самого детства Сем ассоциировалась у него с магическим существом, и теперь это замечали другие. Его личный эльф, подаривший ему билет в настоящую жизнь. Пьетро уже не представлял себе, что было бы, если бы не их случайная встреча в парке; мутант улыбнулся: кто ему поверит, если он скажет, что их познакомила бутылка газировки? Роковая бутылка с содовой покатилась к ней в ноги, и в итоге стала своеобразным купидоном для двух мутантов. Вспоминая столь приятные моменты, наблюдая за тем, как Магда разливала фруктовый чай по фарфоровым чашечкам, которые достала специально в честь приезда сына, Эрик разговаривал с Семелой, а Ванда лишь хихикала, беззастенчиво подслушивая, Пьетро понял, как он сильно по всему этому скучал, в особенности – по таким тёплым семейным посиделкам. - Семела, дорогая, а как вы познакомились? – наливая в чашку Семелы горячий напиток, поинтересовалась миссис Леншерр, а после уселась на своё место. - Ну-у-у… - девушка придвинула к себе чашку, из которой курчавился душистый пар, - это долгая история. - Нам интересно её послушать, - вмешался Эрик. - Хорошо, - коротко кивнула Семела, - просто знайте, что у вашего сына неплохо подвешенный язычок, - девушка подмигнула спидстеру, который тут же расправил плечи. Хорошо, что Сем не стала сразу же раскрывать все подробности их знакомства, ведь если родители узнают правду, то точно покраснеют за поведение сына. Пьетро усмехнулся; вспоминать эпизоды прошлого, конечно, не очень приятно, но… зато всё было нестандартно, хотя сейчас об этом даже говорить как-то смешно. Молодой человек поднёс чашку к губам и, подув на чай, сделал несколько глотков, пристально следя за отцом, который смотрел на Семелу, почти не моргая. Неужели… Неужели она ему не понравилась? Что тогда задумал старик Леншерр? Пьетро натужно сглотнул; Эрик несколько секунд молча наблюдал за молодой парой, слушал беседы Ванды и Магды с Сем, а потом, выдохнув, наконец, повернулся к сыну: - И как вы планируете строить совместное будущее? – мужчина глотнул из своей чашки, расписанной пионами и лилиями, невозмутимо поглядывая на молодых людей. - Ну… Не успела Семела даже сформулировать в голове определённые ответы, как за неё вступился Пьетро: - Много чего планируем, - серьёзно парировал спидстер; казалось, что отец и сын друг другу в глаза пускали невидимые молнии, - например, мы уже даже съехались. - И где проживаете? - В её квартире, а мою я уже сдаю одной очаровательной паре фриков-киборгов, - пальцы Пьетро сильнее сжали ручку чашки. - За жилье нужно платить, знаете ли. - О, не волнуйся, я уже нашёл работу – редактор спортивной колонки одной знаменитой газеты, которая как раз лежит вон там, на тумбе, - в подтверждении своих слов парень кивнул в сторону свернутой газеты. - Зарплата? - Нам хватит. - Свадьба? - В декабре. Семела едва не поперхнулась чаем; свадьба? Какая свадьба? Они… они даже не разговаривали об этом. Нет, Леншерр, конечно, очень любил везде и всюду спешить, но чтобы настолько! Девушка быстро осмотрела всех присутствующих за столом: если Магда прикрыла рот ладонью, а Ванда широко улыбалась, то Пьетро и Эрик выглядели абсолютно спокойными, будто только что ничего сверх важного не произошло. Но когда глава семейства резко поднялся со стула, Сем затаила дыхание; Эрик выглядел так, словно наглотался солёной воды, и на него одновременно набежала туча. Свадьба, значит, да? Леншерр-старший боялся, что для этой милой девушки закончится так, как и с предыдущими пассиями его сына: поиграет и бросит, но… этот решительно настроенный взгляд льдисто-голубых глаз, это ровное дыхание, спокойный тон голоса… Эрик не сомневался в том, что видел – его мальчик сильно повзрослел. Мужчина, выдохнув, улыбнулся, а вместе с ним – все остальные. Он, обойдя стол, подошёл к Пьетро сзади и, похлопав того по плечу, крепко обнял. - Я так горжусь тобой, сынок. В тот же момент Ванда с визгом ринулась с объятиями к Сем, а Магда просто не находила слов – наверно, сегодня у всех случилась эмоциональная передозировка на несколько месяцев вперёд, а ведь ей волноваться нельзя… Совершенно нельзя. Ванда крепко стиснула Сем в объятиях, а девушка поверить не могла в те слова, сказанные несколькими минутами назад её молодым человеком. Но она не сомневалась в том, что они были правдивы – Пьетро никогда не разбрасывался словами просто так. Она даже вымолвить что-то не могла, чувствуя, как всё внутри неё полыхало; сегодня настоящий день потрясений! Крид наблюдала за своей новой семьёй – ей очень с ней повезло: такие добрые, милые, отзывчивые люди… О таком будущем она не могла мечтать – оно уже для неё наступило. Эрик, потрепав сына по голове, громко засмеялся: - Что, уже и кольцо выбрал, а, Ртуть? - Пап, ну зачем вспоминать школьные клички... - сконфуженно пробормотал спидстер, но Леншерр-старший только усмехнулся. Эрик не мог не нарадоваться за молодых: Сем и Пьетро, Пьетро и Сем… Они такие настоящие, живые, искренние! И так напоминали ему молодого себя и Магду: они также хотели всё успеть, также быстро построили будущее, также быстро он сделал ей предложение и… теперь по их стопам пошли их дети. Леншерр-старший очень гордился своим сыном и знал, что сейчас он всё делал правильно, а не как тогда, будучи спортивной звездой, разбрасываясь собственной славой, обманывая тех, кто ему в жизни мог пригодиться. Но сейчас, видя, как Пьетро смотрел на Сем, Эрик знал, что в будущем их любовь будет только сильнее, и никто не способен будет разрушить их крепкую связь. Семела Леншерр… Эрик усмехнулся собственным мыслям; замечательно звучит. Магда, наблюдая за радующимися родными, громко прокашлялась, привлекая к себе внимание, встала с места и уже хотела сама сообщить одну главную новость, как с громким грохотом захлопнулась входная дверь, а в коридоре послышался знакомый голос, заставивший практически всех поменяться в лице; Пьетро стиснул зубы, Ванда захлопала в ладоши, Эрик и Магда посерьезнели, а вот Семела, почувствовав удушающий аромат дешевых духов, зарычала: такая разная реакция у всех на одного человека. Девушка догадывалась, кто это мог быть, и ей совершенно не хотелось, чтобы кто-то нарушил спокойную семейную идиллию. Когда в столовую вошла уставшая и хмурая девушка с ядрёно-красными волосами, которая тут же одарила незнакомку взглядом презрения и ненависти, а также скривила губы в отвращении, Семела сверкнула недобро потемневшими глазами. Напряжение нарастало с невероятной скоростью, и нить уже почти раскалилась, пока кое-кто не решил попытаться всё охладить и привести в норму. - Анна, ты… ты так рано, - нарушила затянувшуюся тишину миссис Леншерр. - Да, рано, - стараясь держаться спокойно и самоуверенно, произнесла Анна, всё ещё пристально следя за Сем, а потом резко перевела взгляд на Пьетро, - а вы тут, вижу, гостей принимаете. Давно не виделись, братец. - Взаимно, сестрёнка, - кивнул спидстер, а сам уже сжимал кулаки до побелевших костяшек. - А это кто? – девушка, облокотившись о дверной косяк, скрестила руки на груди, кивнув в сторону Семелы. – Твоя новая пассия, что ли? Пьетро, с той аварии ты не только потерял возможность ходить, но ещё и вкус. Спидстер уже порывался встать, забыв о собственной инвалидности, но ладонь Эрика, опустившаяся ему на плечо, быстро его успокоила; только не хватало того, чтобы всё было испорчено одним крайне отвратительным по характеру человеком. Мужчина, стараясь держаться уверенно и спокойно, посмотрел в сторону старшей дочери и уже хотел сделать ей замечание, как она сама опередила его, отмахнувшись рукой: - Не обижайся, милочка, просто на работе жуткий тухляк, и пришлось накатить. Пойду-ка я наверх, пока прямо тут не блеванула, - для большего реализма ситуации, Анна громко рыгнула. Магда, видя дочь в таком состоянии, уже хотела пойти и помочь ей, как та уже быстрым шагом будто бы направилась наверх, в свою комнату, а на самом деле… просто спряталась за углом, подслушивая разговоры домашних. Мутант… Пьетро привёл в дом очередного урода, как он сам, как они сами… Когда же закончится эта напасть?.. Анна ненавидела их всех и считала опасными для нормальных полноценных людей, для правильного общества; думая об этих неправильных, отличающихся друг от друга фриков, она отравляла себя яростью. Но её интересовало даже не новая шлюшка Пьетро, а то, что решила своим сообщить Магда: она уже около входной двери слышала часть разговора, но её внезапное появление заставило их резко замолчать. Идиоты! Разве они думают, что она ничего не сможет узнать? Прямо сейчас стоит под дверью, а они ведь ничего не подозревают. И все поверили, что Анна поднялась по лестнице в свою комнату – как удачно. Всё шло как нельзя лучше. - Бедная Анна, - охнула Ванда, - ей сейчас так тяжело. - Отоспится и придёт в норму, - защищал свою дочь Эрик, хотя ему не хотелось после сегодняшнего даже её видеть. Вот и ударили перед гостем в грязь лицом. Мужчина повернулся к Магде. – Милая, ты хотела что-то сказать нам? - Оно может подождать до завтра, - застенчиво начала Магда, - вдруг с Анной что-то серьёзное? - Мам, не парься, - отозвался Пьетро, - Анна отоспится, отлежится, а завтра ты ей обо всём расскажешь. Впрочем, всё как обычно. - Но… мне бы хотелось… - Милая, твой сын прав, - поддержал сына Эрик, - за завтраком можешь рассказать Анне всё сама. Думаю, она не будет злиться. - Хорошо, - женщина выдохнула и улыбнулась, - в общем… Эрик, я… я… - слова давались с трудом, но, собравшись с силами, миссис Леншерр произнесла: - Я беременна. Все собравшиеся вопросительно переглянулись друг с другом, не веря своим ушам; неужели это правда? Неужели?.. Образовавшую тишину, в которой каждый переосмысливал сказанное миссис Леншерр, первая нарушила Ванда, хлопнув в ладоши, а потом, резко встав, подскочила к матери и крепко обняла её, громко смеясь. Пьетро и Сем также хотели подойти к женщине, но вместо этого молча наблюдали за онемевшим от шока мистером Леншерром, лицо которого, наверно, в этот момент выражало крайнюю степень потрясения. А когда до него дошло, то он, подойдя к жене, подхватил ее на руки и закружил; отскочившая в сторону Ванда и Пьетро, глядя на родителей, улыбались – они кружились в точности, как в детстве. Так приятно, так веяло ностальгией… Когда Эрик опустил женщину, он не мог подобрать слов, чтобы сказать, насколько сильно горд ею, насколько сильно любит, и как он рад, что их семья росла. - Магда, сердце мое, я… - Эрик, это будет девочка, - женщина засмеялась, увидев удивление мужа. - Я так рад! Я не думал, что ты… - Надеялся, что я поправилась на пару килограммов, да? Эрик прижал жену к груди. - Никогда. Пьетро, подъехав к Сем, взял её за руку; он никогда прежде не был так счастлив. В их семье скоро прибудет прибавление, родители тепло приняли Сем, а Ванда вообще от неё в полном восторге. Что может быть лучше? Спидстер так не хотел, чтобы этот момент в его жизни заканчивался, но впереди – ещё больших ярких впечатлений, и в который раз он понял: его семья – самая лучшая на свете. И большего ему не надо. Ванда, схватившись за голову, внезапно озвучила очередной интересующий её вопрос: - Мам, пап, а как девочку назовём? - Ох, милая, надо об этом думать не сейчас, - ответила ей Магда, но Эрик уже давно всё для себя решил. - Я хочу, чтобы малютку звали Лорна. - Лорна? – Пьетро задумался, поджав губы. - Очень милое имя, - высказала своё мнение Сем. - А если Сем нравится – то и мне тоже, - спидстер поцеловал Крид в щёку. - Да, Лорна, мы ждём твоего появления! – ликующе воскликнула Ванда. Анна, слушая противные до зубного скрежета голоса и смех ненавистной семьи, сжала кулаки; пора заканчивать этот цирк! Прибавление в семействе? Сестрёнка? Мать совершенно сошла с ума; рожать в её возрасте, к тому же урода-мутанта от больного ублюдка и убийцы Макса Эйзенхардта – немыслимо! Женщина совсем ополоумела в этом фрик-шоу, и Анна понимала, что навряд ли теперь сможет ей помочь. Но, раз она за мутантов, то… пускай последует за ними. Девушка, тихо поднимаясь по ступенькам, чтобы её не услышали, вышла в коридор, а затем проскользнула в собственную комнату; закрыв за собой дверь, Леншерр подошла к кровати и, присев рядом с ней, притянула к себе прятавшую под ней деревянную коробку, которую тут же открыла и… широко улыбнулась. Внутри коробки прятался пистолет Heckler and Koch марки двадцать три, который обошёлся ей в кругленькую сумму, но всё же… она его приобрела. Но если первоначально она сама хотела покончить жизнь самоубийством, то… зачем, когда можно лишить жизни тех, кого ты особенно ненавидишь? Девушка улыбнулась, беря пистолет в руки и передёргивая затвор, прицеливаясь в невидимую жертву и представляя себе на месте воздуха этих уродов из своей семьи: Пьетро, Сем, Магда, Эрик… А затем посмотрела на пачку патронов. Хватит с неё мутантов; в её жизни – уж точно. Пора платить по счетам.