Запах яблок и железа

Лазурные волны ударялись о золотистый песок все снова и снова. Элизабет сидела, обняв маленького сына, на пляже. На ней было ее черное платье, напоминавшее о последней встрече с Уиллом. Подумать только, это было целых шесть лет назад, шесть — заполненных насыщенными событиями — лет назад. За это время произошло многое, жаль только, что Тернер об этом не знал. Он не знал, что у него есть сын, не знал — но догадывался, — как сильно она скучает по нему, не знал ничего о ее жизни. — Мама, а когда приедет папа? — послышался тихий детский голосок. Интересно, что бы она делала, как бы жила, если бы не было маленького Уильяма? — Скоро, малыш, — ответила Элизабет. Как же объяснить ребенку, что отец явится только через четыре года и всего на один день? Жаль, что ее мать умерла давным-давно. Жаль, что в их время в церкви не учили воспитывать детей. Да и какая церковь на острове? И вообще, разве церковь существует для нее, для пиратки? Элизабет прижалась губами к макушке сына. Она вдохнула этот аромат, такой любимый и знакомый… Ее сын тоже пах яблоками, морем и огромным запасом храбрости. Этот запах исходил и от Уилла. Запах любви, фруктов и Карибского моря… запах храбрости и самоотверженности… и железа, ведь Уилл был помощником кузнеца. Она хранила в сердце воспоминание об их знакомстве и всегда вспоминала его с нежностью. Спустя шесть лет ее чувства все так же разгорались при одном только упоминании о Уилле в разговорах с Джеком, Анджеликой или Барбоссой. Она смогла сохранить любовь, и благодаря этому «рыцарь ее сердца» оставался жив. — А как выглядит папа? — вновь спросил мальчик с темно-карими бездонными, как у его отца, глазами и такой же улыбкой. — Он очень красив, — вздыхая, отозвалась мать. — И ты похож на него, мой милый. Ты так же прекрасен. — Ему понравится моя шляпа? Кажется, эта проблема заботила Уилла Третьего больше, чем остальные. На днях «дядя Джек» подарил ему настоящую пиратскую шляпу, чтобы «парень вырос таким же Воробьем». У нее были неширокие поля, но она сочеталась с темно-русыми волосами мальчика, унаследованными от матери. — Да, думаю, Уилл, что папа будет в восторге. Подул теплый ветерок. Солнце садилось. Взгляд Элизабет упал на тот камень, где Тернер снимал свой сапог с ее ноги. — Пора домой, малыш, — поднимаясь, ответила она. Мальчик послушно последовал за ней, засунув в рот большой пальчик. Миссис Тернер, бывшей Суонн, не нравилась эта привычка, но она никак не могла отучить сына это делать. — Уильям, пожалуйста, вынь изо рта палец, — со всей строгостью в голосе приказала она. Ее расстраивало то, что сын растет без отца, и ей приходится исполнять роль и «кнута», и «пряника». Ведь если бы рядом был Уилл, она могла бы только поощрять и баловать своего мальчика, а тут… «Прекрати, Элизабет! — сказала она самой себе. — Ты должна быть довольна жизнью. Если бы не Джек, Уилл давно был бы мертв, и у тебя не было бы сына. А поскольку ты можешь видеть Тернера раз в десять лет, и у тебя есть его частичка — ваш с ним сын, — то ты абсолютно счастлива.» Заметив, что лицо матери погрустнело, мальчик озабоченно спросил: — Мамочка, чем ты расстроена? — Все хорошо, Билли… я… Они уже почти дошли до своего жилища, но Уильям обернулся, показывая куда-то. Элизабет присела, взглядом следуя за пальцем сына. Она нахмурилась, попыталась вглядеться. К ним приближалась фигура, показавшаяся женщине смутно знакомой… — Элизабет! Это был возглас того человека. Он заставил Элизабет встрепенуться и побежать навстречу. Взяв сына на руки, она подошла к мужчине — а это был мужчина — с черными волосами, собранными сзади в некое подобие хвоста. — Уилл?.. — растерянно выдавила женщина, приблизившись. От него исходил все тот же запах, все тот же аромат свежих яблок, смелости, железа, вновь вспыхнувшей любви и страсти. — Элизабет… — прошептал капитан Уилл Тернер и припал к ее губам своими. — Подожди… — отводя его губы рукой, ответила бывшая Суонн. Она опустила мальчика с темно-русыми волосами на землю. — Это правда ты, Уилл? — Элизабет, это я. Я, Уилл Тернер. Тот, чье сердце всегда будет принадлежать тебе. Здравый ум призывал ее сначала проверить, но больные чувства взяли над ней верх. Ей достаточно было посмотреть в его бездонные глаза, чтобы понять, он это или нет. — Да. Да, это ты! — воскликнула она и обняла его. О, как же она его любила, как же скучала по нему все эти годы. Это невозможно описать словами. — Дорогая, а кто этот мальчик? — лукаво спросил Уилл, отстраняясь. На его лице появилась знакомая улыбка. — Я Уильям Тернер Третий, — робко ответил кареглазый малыш. — А ты кто? — Уильям Тернер? Теперь настала очередь Уилла удивляться. — Это твой папа, Билли, — взяв руку сына в свою, пояснила Элизабет. Маленький Уильям растерянно смотрел на своего отца снизу вверх, запрокинув голову. Тернер-старший не реагировал долго, и Элизабет испугалась, что он недоволен. Как же хорошо, что он наконец радостно рассмеялся. — У меня есть сын!!! — смеясь, Уилл подбросил вверх свою шляпу и обнял сына. — Спасибо тебе, Элизабет. Я не представляю, каково было растить его одной. — Ну, у меня уже большой опыт, — усмехнулась женщина, зарываясь руками в волосы мужа. — Я уже выдержала шесть лет и выдержу еще больше. Вот только… Я так соскучилась, Уилл… не хочу вновь тебя отпускать… — Не придется. — Что?! — А ты думаешь, почему я вернулся на четыре года раньше? Я свободен, любимая, мы свободны! И я никогда больше тебя не оставлю. «Не оставлю…» Эти слова они пели вдвоем, усыпляя своего сына. Отныне они были их гимном любви.