Наоборот

Как ни прискорбно, но летние каникулы закончились, как обычно, слишком быстро, и ученикам одного из лучших колледжей аргентинской столицы пришлось возвращаться в свою элитную тюрьму. А кто-то, ещё не зная, что его тут ждёт, впервые переступал порог славного заведения: в просторный холл вошла довольно экстравагантная парочка — молодой человек лет пятнадцати, одетый в кислотно зеленые джинсы и красную футболку, яркий образ завершали очки в жёлтой оправе и красивая женщина, возраст которой с ходу определить было сложно: ей явно было больше тридцати, но вряд ли она переступила сорокалетний рубеж. — Мама, не надо меня целовать! — Пабло с трудом вырвался из цепких объятий Сони Рей. — Можешь ехать домой, я сам прекрасно справлюсь. Но экстравагантная актриса снова полезла обнимать сына: — Солнышко моё, постарайся, чтобы тебя не выгнали отсюда. Ты знаешь условие своего папаши, если тебя отчислят и из этой школы, он заберёт тебя в Италию. — Постараюсь, мама, только не надо меня обнимать, — у блондина никак не получалось убрать с себя руки матери. — Постарайся, милый, постарайся. Я ведь не смогу жить без тебя, — Соня начала целовать сына. — А во всем виноват этот старый козёл — твой папаша, как я рада, что ты у меня не такой как он! Он ещё настоял на том, чтобы засунуть тебя в школу-интернат! — В этом есть большой плюс, я теперь буду видеть тебя только по выходным. — Сынок, за что ты так со мной?! — женщина наконец выпустила парня из объятий и театрально приложила руки к лицу. — Это так ужасно, я увижу тебя только в субботу! Я не выдержу! Я завтра приеду проведать тебя. — Мама, умоляю тебя, давай обойдёмся без этого! — блондин сделал шаг назад, чтобы его снова не начали целовать. Сверху за бурной сценой прощания наблюдали трое. — А новенький ничего так, симпатичненький, — протянула Мия, накручивая на палец прядь волос. — Я вам говорю, он гей, — скептично заметил Гвидо. — Лассен, ты просто ревнуешь, — парировала Марисса. — Ревность тут ни при чём, — продолжал настаивать на своём брюнет, — посмотрите на его мать, разве она может вырастить кого-то кроме педика. — Недавно я читала в Космополитоне интервью с Соней Рей, — голосом эксперта из рекламы заговорила Колуччи, — так вот, её бывший муж живёт в Италии и не принимает участие в воспитании сына. Возможно, Гвидо прав. — Мия, как ты можешь читать этот мусор? — скривилась рыжая. — А Гвидо действительно прав, вы гляньте на его мамашу-клоунессу. Такое чувство, что она напялила первое, что нашла в гримёрке. А он сам? Что за дурацкие желтые очки? Это явно не наш круг, и этот блондинчик не заслуживает нашего внимания, и его ориентация тут ни при чём. Пренебрежительно хмыкнув, рыжеволосая девушка развернулась и ушла. Вспомнив, что забыла в комнате эссе о творчестве Маркеса, Марисса поднялась в свою спальню. Взяв нужную тетрадь, она направилась в класс, но на первом же повороте столкнулась с кем-то, от неожиданности рыжая выронила тетрадку. Желая узнать виновника, она подняла взгляд — перед ней стоял новенький. Бустаманте многозначительно посмотрела на блондина, ожидая извинений. — Ты что не смотришь, куда идёшь? — просить прощения новичок явно не собирался. — А ты для чего очки напялил? Или уже не спасают? И это называется элитной школой, понаберут всякий сброд, а нам потом мучайся! — Ты вообще кто такая, пигалица? — хмыкнул Пабло Пий Спирито. — Как ты меня назвал? — от возмущения задохнулась Марисса. — Пигалицей, хотя больше ты похожа на мелкую занозу в заднице. — Тебя бомжи на помойке воспитывали? Здесь так не выражаются! — Ах, да, прости, забыл, что эта тюрьма считается привилегированной. Ладно, отойди, мне некогда, ещё нужно переодеться в элитную робу, — Пабло рукой отодвинул девушку в сторону и пошёл дальше, разговаривая сам с собой, катящийся за ним чемодан, переехал лежащую на полу тетрадь Мариссы, — сборище снобов, а не школа, проклятый папаша. Бустаманте ошарашенно смотрела в след блондину, она опешила от его наглости и не могла придумать, что же сказать ему в ответ. — Лучше быть снобом, чем отребьем, — наконец нашлась девушка и крикнула, как она полагала, обидные слова в след удаляющемуся парню.