A Gift of Feelings

      Эджи постучал пальцами по столу. Раз. Два. Три… снова перевёл взгляд на маленькую коробочку. Это был подарок, который он сегодня получил от Папайруса. Эджи снова протянул к нему руку и придвинул к себе. Он снова заглянул внутрь, но… новые запонки для его костюма никуда не исчезли.       Папайрус сказал, что когда увидел их, то вспомнил, что Эджи нужна была новая пара. Папайрус подумал, что они ему подойдут. И да, так оно и было, они идеально сочетались с его костюмом. С одной стороны, Эджи не мог поверить, что Папс запомнил такую крохотную, незначительную деталь. Но, с другой стороны, это же был Папайрус, а он редко что забывал.       От воспоминания, как Папс обрадовался, когда Эджи принял подарок, на лице скелета медленно расцветала улыбка. Папайрус был очень доволен тем, что его подарок был оценен по достоинству. И… Что это было? Душа Эджи тепло затрепетала, когда он посмотрел на запонки. Он повертел футляр в руках, а затем снова отодвинул подарок подальше.       Скелет подпер голову рукой и снова начал нервно постукивать по столу. Почему он так волнуется из-за подарка? Ну, по сути, это определенно был не первый раз, когда Папайрус что-то дарил ему. Этот улыбчивый скелет определенно был одним из тех, кто любил дарить своим друзьям всякую всячину, — иногда и вовсе без повода, — Эджи усвоил это в самом начале их дружбы.       Все полки и шкафы в доме стражника были заполнены маленькими и милыми безделушками, а иногда и практичными хорошими вещами, которые он также получил от Папайруса. Но ничто из этого, не заставляло Эджи чувствовать себя так странно, как эта маленькая коробочка перед ним. Скелет старался не смотреть на подарок… он ведь не сделал ему ничего плохого. И в любом случае, Эджи был слишком горд, чтобы пялиться на неодушевленные предметы. Это было больше в стиле его брата.       Запонки были очень милыми. Явно сделанные из золота, они идеально подходили к костюму. Одну свою запонку он потерял, а другую сильно поцарапал, когда ему пришлось сдерживать одного особо сильно разбушевавшегося мудака в баре Гриллби. Но ведь Эджи тогда лишь мельком упомянул об этом в присутствии Папайруса…       Это было очень… очень мило, что тот вспомнил. Скелет почувствовал, как его лицо вспыхнуло от этой глупой мысли, и он снова отвернулся от коробочки. Эджи определенно не был взволнован этим подарком. Весьма продуманным и приятным подарком.       Но это заставило его задуматься, а какие еще мелочи в нем Папайрус заметил и запомнил? Были ли они такими же, какие Эджи замечал в действиях Папайруса? Например, у Папса была не самая приятная привычка — он потирал запястья, когда нервничал. Из-за этого, любые его перчатки изнашивались быстрее и чаще, чем у кого-либо другого.       Может быть, в качестве благодарности стоило сделать ответный подарок? Как раз новые, возможно кожаные и отделанные внутри натуральным мехом, перчатки?.. Будет ли Папайрус так же рад, как и сегодня днем? Улыбнётся ли также, что в уголках глаз появятся эти милые морщинки, а лицо покроет легкий солнечный румянец?..       Это выражение счастья и смущения, кажется ещё больше, украшали и без того красивое лицо Папайруса. Скулы из-за оранжевой пыли казались острее, а глаза на фоне белоснежной улыбки горели неземными огоньками. Эджи знал это выражение лица слишком хорошо. Именно так выглядел Папайрус во время их совместных тренировок. Волнение и общая любовь к хорошему бою. В этом плане Папайрус не отставал от солдат из мира Эджи. У Папса была непоколебимая вера в то, что никогда нельзя сдаваться, что если ты можешь бороться, чтобы помочь кому-то, ты должен это сделать. И прекратить любые проявления насилия.       Это сильное чувство справедливости было определяющей чертой Папайруса.       Но самое удивительное, что этот милый скелет никогда, ни при каких обстоятельствах не отступал от своей веры в то, что ему не нужно убивать, чтобы достичь мира. Что даже самых ужасных людей можно спасти, и стоит бороться и за них тоже, даже если ваши взгляды разительно противоположны и они определенно вам не нравятся… В родном мире Эджи это бы не сработало. Но и Папайрус не держал на него обиды за выбор, который скелет сделал в своем собственном Подземелье. Папайрус просто провел жесткую черту на песке своего собственного выбора.       И он уважал это. Этот Папайрус всегда выбирал быть таким непоколебимым, быть добрым и любящим. Это одна из тех вещей, которые в первую очередь привлекал внимание Эджи. Сначала, он хотел разобраться в этом, думая, что это наивно. Что Эдж должен рассказать Папсу об ужасах внешнего мира, предостеречь, чтобы люди и монстры не воспользовались его добротой. И это сработало. Папайрус знал эти вещи, знал свои недостатки. И чем больше они говорили о своих взглядах на то, что было правильным или неправильным поступком…       Что ж…       Они не всегда приходили к согласию и действовали зачастую по-разному. Но Папайрус был хорош в том, чтобы убедить его вести себя чуть менее враждебно. Эджи же надеялся, что некоторые из его собственных бесед заставили Папайруса взглянуть на вещи по-другому.       Но тот факт, что Папайрус был одним из немногих монстров, которые могли заставить Эджи смеяться, также значительно повышал его рейтинг дружбы. Они оба презирали ленивые каламбуры, которые отпускали их братья. Но собственные шутки Папайруса были умными и оригинальными. Кроме того, что поначалу Эджи сильно удивило, так это то, что эти шутки могли быть действительно грязными или мрачными.       Было слишком много раз, когда Эджи почти не выплюнул что-то, от смеха. И Папайрус явно был в восторге от того, что ему удалось почти сломать этот стоический имидж грозного лейтенанта Королевской гвардии. Эджи был на девяносто восемь процентов уверен, что целью Папса было заставить его — Эджи — показать именно эту свою сторону перед их друзьями. И все же Папайрус уважал его самого и его потребность в том, чтобы незнакомцы видели все же Лейтенанта Королевской гвардии, а не фыркающего и несобранного парня.       Ну, если конечно, не считать инцидента на собрании в прошлом месяце. Но это явно не было запланировано. В тот раз Эджи удалось скрыть свой смех в приступе кашля перед политическими лидерами, где им двоим было поручено заниматься охраной.       А Папайрус выглядел таким застенчивым и в то же время гордым собой.       Перерыв на кофе после был восхитительным. Папайрус вел себя немного самодовольно и гордился своей способностью заставить Эджи однажды оступиться. Он явно был убеждён, что сможет сделать это снова в будущем, и теперь, когда у него была свобода дразнить, Папайрус решил воспользовался ею. На пост он вернулся вдвое более уверенный. У Папайруса буквально глаза горели. Радость хорошей конкуренции, волнение от обмена шутками и колкостями с друзьями. Папс тогда был так разочарован тем, что перерыв оказался таким коротким.       Эджи следовало пригласить Папайруса сходить в кафе после работы. Он задавался вопросом, что еще он мог бы узнать о своём друге. Что еще заставило бы его смеяться так, как он смеялся тогда?       Скелет еще раз отметил запонки, и тот факт, что он снова мягко улыбался. А ещё едва ощутимый румянец на собственном лице. Легкое учащённое биение своей души...       И внезапно, это все просто… как бы встало на своё место.       Оу.       О-о-о-о…       Эджи застонал от осознания и пытался спрятать лицо в ладонях. — Су-у-ука-а-а-а..!       Скелет уставился сквозь пальцы на запонки. Вспомнил улыбающееся лицо Папайруса. Вспомнил то, как ускорилась его собственная душа, когда увидел это зрелище в первый раз. Прямо как и сейчас, и каждый раз, когда он смотрел на этот маленький подарок. — Я чертовски влюблен в тебя... верно?       Эджи снова застонал. Конечно, черт возьми, он застонал. Как он мог быть таким глупым и не обращать внимания на свои собственные чувства?! Может быть, была какая-то доля правды в том, что его брат всегда орал на него из-за палки в заднице.       Тепло в груди разливалось по мере того, как он думал об этом снова и снова.       Он был влюблен.       Он был чертовски влюблен.       Нет, это не было «Я хочу переспать с тобой и нахожу тебя привлекательной интрижкой на вечер». Это определенно было как минимум «Я хочу пригласить тебя на свидание! Блять, я охренеть как влюблен! Помогите!»       Правда, не то чтобы Эджи не хотел заняться сексом с этим парнем — Папайрус был чертовски привлекателен и точно знал это… ублюдок. Его наряды всегда были такими красивыми, когда они ходили в клуб со всеми другими Папайрусами…       Эджи негромко рассмеялся, удивив самого себя.       Ладно... ладно… значит, он был влюблен… и что теперь..?       Чем он сейчас занимается? У него были чувства к своему другу. Глупые, сентиментальные чувства, которые немного пугали его. Но он также... был счастлив? Взволнован? Прошло много времени с тех пор, как он чувствовал что-то подобное.       В большинстве руководств по свиданиям говорилось только о способах пригласить на встречу того, с кем вы даже не были знакомы до этого. А уж точно не с кем-то, кого вы уже знаете много лет и дорожите им.       Эджи глубоко вздохнул и попытался вспомнить те книги. Конечно, они у него все еще были, но уже много лет не были нужны. Итак, они были в коробках в подвале... и вставать, чтобы забрать их, было немного… чересчур отчаянно.       Из того, что он мог вспомнить, большинство из них, по крайней мере, говорили что-то о том, чтобы проверить, заинтересован ли в вас объект ухаживания.       Скелет посмотрел на запонки и снова вспомнил улыбку и раскрасневшееся лицо. Но… это не было однозначным доказательством. Эджи нахмурился. Папайрус был просто очень экспрессивным парнем, он постоянно демонстрировал эмоции похожим образом.       Большие глаза, взволнованные комплименты... Румянец, который... который. Который он начал замечать совсем недавно. В большинстве случаев они были одни... Или ему удавалось застать его одного. Или наоборот.       Например, когда он сделал Папайрусу комплимент по поводу его кулинарных навыков, которые определенно улучшились. Или когда Папайрусу удалось победить его во время спарринга... хотя это было простое упражнение.       Если бы тогда Папайрус наклонился чуть ближе, они могли бы поцеловаться… это могло произойти случайно, если бы кто-то из них сделал шаг навстречу. Эти пылающие глаза смотрели на него сверху вниз, будто представляли, как если бы его так сладко поцеловали, повалив на пол. Неторопливо углубили поцелуй, как мягкий язык проходится по его зубам, прося разрешение войти.       Эдж вырвался из своих мыслей, прикрыв рот рукой и борясь с тем, чтобы не углубиться в эту мысль. О том, каким бы был Папайрус на вкус, как вспыхнула бы чужая магия…       Остановись.       Сосредоточься.       Скелет ударил себя по лицу. Он был выше этого, он мог контролировать себя и свои мысли. Но сейчас он был один дома, в своей комнате. Уставившись на подарок, который его… возлюбленный… подарил ему…       Эджи взял футляр в руки, этот маленький подарок, с которого и началась вся эта ситуация.       Этот подарок... может быть это просто…       Этот подарок…       Но ведь он мог быть чем-то большим. Папайрус запомнил такую мелочь…       Не только запомнил, но и потом подумал о нем, Эджи, когда увидел эти запонки в магазине и захотел подарить их ему. Не потому, что у него был день рождения, или потому, что он сделал что-то хорошее. Папайрус просто увидел их и решил купить их для Эджи, потратить на него деньги просто потому, что он этого захотел.       Увидел их и подумал, что они могли бы хорошо смотреться на нем, что они подошли бы к его официальному костюму… и они действительно подходили. Эджи вытащил украшения из футляра, рассматривая их, как в первый раз. Они идеально сочетаясь с его булавкой для галстука.       Так что Папайрус явно знал, что делает. Просто купил такую вещь с нечего делать? Нет… он точно помнил как выглядит булавка для галстука, несмотря на то, что Эджи использовал ее так же редко как и запонки. Папайрус знал, что эти запонки точно будут сочетаться с его булавкой. Он знал.       Эджи повернул запонку, рассматривая тонкий узор со всех сторон. Красивые. Забавно, они заставили его наконец осознать свои чувства… и теперь, ему определенно нужна была одна серьезная причина, чтобы надеть костюм вместе с ними.       А что может быть лучше, чем свидание? Шикарное свидание за ужином!       И тогда же он мог подарить Папайрусу новые перчатки…       Они могли бы отпустить несколько глупых грубых шуток за кофе… Эджи увидел бы, как Папайрус улыбается…       И, может быть… просто может быть, в конце…       Он впился зубами в запонку.       Эджи далеко не был трусом… он хорошо знал Папайруса. Тот был бы добр к нему и продолжил бы относиться к нему хорошо даже если бы… Эджи бы просто все это показалось. Он знал, что не потеряет своего друга. Папайрус бы этого не потерпел. Тосковать было не в его манере, и он определенно не был мастером в хранении такого рода секретов или некоторых своих эмоций… уж точно не от тех, кого он считал своими друзьями.       Скелет потянулся к своему телефону и набрал нужный номер. Он видел как сейчас, эти счастливые глаза перед собой, радостную улыбку. Эджи перевёл свой взгляд на часы и осознал, что сейчас была… середина ночи. Но и у него, и у Папайруса было свое мнение о том, что такое нормальная продолжительность сна. Остальной мир, казалось, просто не соглашался с ними. — Эджи! Чему я обязан таким удовольствием.       Эджи чувствовал, что его губы снова пытаются растянуться в улыбке, когда услышал счастливый голос собеседника. — У меня был к тебе вопрос. — Конечно, конечно! Рассказывай, я постараюсь помочь всеми силами.       Его душа снова потеплела. — Это скорее похоже на предложение, — осторожно сказал он и его душа забилась чаще.       Папирус тихо засмеялся: — Нье-хе-хе~, это тоже прекрасно, спрашивай. — Ты бы пошел со мной на свидание?       Эджи не хотел ходить кругами в этом вопросе, не хотел, чтобы его не так поняли. Сколько раз люди говорили одно, а подразумевали другое — это было раздражающе сложно. Его восхищала прямота, которую к нему самому проявлял Папайрус, и он отвечал ему тем же.       Последовала небольшая пауза, и он воспользовался этим моментом, чтобы быстро взглянуть на свой календарь, узнать, когда у него будет немного свободного времени. — Романтическое свидание? — по телефону он не смог разобрать тон собеседника. Осторожность и отстранение или все же надежда на большее? Оба они были на свиданиях, которые приходилось заканчивать с не самыми лучшими чувствами, ведь они в большей степени были обидными пранками.       Эджи пытался отбросить любую похожую мысль. — Да.       Скелет перебирал запонки между пальцев, пытаясь занять свой разум от перебора миллиона различных вариантов того, как Папайрус мог бы сейчас отреагировать. Эджи все же доверял своим инстинктам.       Он услышал мягкое шуршание ткани на другом конце. Как будто Папайрус опять потирал свои запястья. — …ты серьезно? — и если Эджи не обманывал себя, то он уловил слабое чувство удивления… и надежды в чужом голосе. — Конечно… Я бы не… — начал он, желая при необходимости снова успокоить собеседника. — Да! — нетерпеливо перебил его Папайрус, а потом начал бессвязно бормотать, — оу, извини. Я не хотел прерывать тебя… Но да. Да, я согласен на свидание… — он издал что-то похожее на удивленный, взволнованный смешок, — когда~?.. когда бы ты хотел встретиться?       Душа Эджи забилась в раз десять быстрее, а лицо мгновенно покраснело. Папайрус прервал его тем, как взволнованно он отреагировал. Это означало… ну. Это могло означать многое. И теперь Эджи должен был заставить свой разум от перебира и анализа этих вариантов «многое». — В эти выходные? Если ты не занят? — как-то спокойно ответил он… на самом деле наполовину действуя на автопилоте, когда осознание поразило его. Свидание… он собирался пойти на гребаное свидание. С Папайрусом.       Эджи услышал какой-то быстрый шорох, вероятно, Папс проверял свой календарь. — Я свободен, за исключением утра субботы. — Прекрасно, — Эджи слишком поздно заметил, насколько довольным прозвучал его собственный голос, — Мне… нужно будет сделать несколько звонков насчёт бронирования… Я позвоню тебе завтра и сообщу подробности, хорошо? — он попытался вернуть в свой голос собранность и серьезность.       Эджи не хотел показаться сейчас чересчур нетерпеливым. Папайрус знал, что он был большим "придурком", как с любовью называл его Ред. Но все же у Эджи был свой имидж, который нужно было поддерживать. И если бы он мог, он бы с удовольствием поухаживал за другим. Хотя бы немного. — Да… да, хорошо! Я буду ждать этого!       Скелет практически мог видеть, как его собеседник улыбается, и с облегченным вздохом сказал. — Я… счастлив слышать, что…       Они оба молчали ещё секунду, когда Эджи снова заметил время и молча поморщился. — Мне действительно нужно идти сейчас… Я понимаю, что уже довольно поздно, - сказал он извиняющимся тоном. — Не волнуйся, я все равно не спал.       Эджи снова рассмеялся и постарался не покраснеть ещё сильнее, когда услышал, как Папайрус ответил ему своим собственным мягким "Нье-хе-хе~". — Отдохни немного... Иначе твой брат будет беспокоиться, — сказал Папайрус. — Кто бы говорил, лицемер~ — Я никогда не претендовал на совершенство, - отвечает он со смешком. — Папайрус… приготовь свой костюм к нашему свиданию, хорошо.       Ответный звук на том конце был более взволнованным, чем мягкое, но счастливое: — Ага… да, хорошо. — Спокойной ночи, Папайрус. — Спокойной ночи, Эджи.       Скелет повесил трубку и откинулся на спинку стула. Хех, если бы Ред был бы дома в этот момент и слышал что-нибудь из этого, то возможно, Эджи дразнили бы всю дорогу до самого Ада и даже в загробной жизни, что он стал таким мягким. Но сейчас Эджи позволил теплу еще больше распространиться по его груди.       Да, возможно, годы, проведенные здесь, сделали его мягким. Но на самом деле его это не волновало, если это принесёт ему счастье. Он мог позволить себе это.       Эджи медленно встал со стула. Ему нужно было запланировать свидание.