tempestivus

      Когда Джонни впервые встречает его, на улице цветут деревья вишни и повсюду разбрасывают нежно-розовые цветки. Это напоминает ему снежные хлопья из февральских холодных дней, которые устилали всё вокруг, но стоило только выйти солнцу из-за туч — исчезали струйками воды. Сейчас же желтый яркий круг в небе светит и дарит тепло с двойной силой, но лепестки цветов не пропадают, наоборот — их становится еще больше. Приятный запах разносится по парку и дарит ощущение сказки, а глаза незнакомца ловят солнечные лучи, заставляя жмуриться и изредка чихать. Незнакомец. Он присаживается к Джонни на скамью, чего обычно никто не делает, и с интересом оглядывает высокого, что заметно даже сидя, парня. Джонни думает, что все остальные лавочки заняты, а парень устал от прогулки и требует немного отдыха; но оглядывается по сторонам, замечая, как минимум, две пустые деревянные скамьи, покрытые светлым розовым покрывалом из цветов. С удивлением он осматривает парня слева и начинает паниковать; наверняка очередной приезжий, решивший устроить себе цирк: вот он, главная цирковая обезьянка Сеула — Со Ёнхо, с отвратительной просвечивающей органы кожей; уродское безобразие, отталкивающее от себя всё живое (и неживое, наверняка, тоже бы с отвращением посматривало на это «чудо» природы). Джонни растрепывает длинные волосы, которые гуще накладываются на лицо, после манипуляций рукой; таким образом, его страшное лицо поболее будет скрыто от окружающих, особенно важно утаиться от незнакомца.       Джонни приподнимается, отряхивая коленки от несуществующей пыли. Разворачиваясь в противоположную от незнакомца сторону, он оглядывает узкую дорожку, ведущую прочь из парка любого на неё ступившего. Всё же как красиво вокруг, как прекрасна Земля, но только не Джонни, с его выдающейся отвратительностью. И он это понимает каждой клеточкой своего тела, сдерживая боль внутри себя, запирая горечь за замками, разбиваясь на куски снова и снова.       От Джонни отказывались все, поголовно; откуда взялся ребенок — не известно по сей день, просто однажды его нашли на пороге безымянного интерната, уже тогда ненависть окружающих людей росла к нему. Ребенок был чист, непорочен; белый пустой лист — добавь несколько цветных мазков, сделай его особенным, вдохни в него жизнь. Но с раннего детства бумага видела только чернила, которые один за другим размазывали окружающие, где-то в районе сердца растирали, елозили, до дыр, заливая черным снова и снова. Но Ёнхо привык, ведь одиночество — не так и страшно; в конце концов, кто-то голодает в Африке, а кто-то родился без конечностей или сирота с малых лет. Всё не так страшно, просто часто обжигает изнутри, а лекарство найти невозможно; ничто не способно нейтрализовать людские слова, поступки, оседающие на слизистых.       Джонни резко тянут назад, заставляя сесть обратно на деревянную гладкую поверхность. Он удивленно и, самую малость, испуганно смотрит на парнишку слева, который лучезарно улыбается, обнажая белые зубы. Ёнхо чувствует, как впитывает кожей эту улыбку, ждёт, когда теплый мёд превратится в раскаленную лаву, по новой сжигая всё на своем пути. Он настолько привык, что его уши закладывает как на высоте двух тысяч метров в горах, когда он слышит уверенное и восхищенное: — Ты невероятен.       Ёнхо думает, что это очередная шутка, попытка издёвки, насмешка. Но внешне незнакомец выглядит слишком беззаботно и искренне, и ему хочется отвергнуть любые теории.       Он не может вымолвить ни слова и попросту тыкает пальцем себе в грудь, в попытке уточнить, о нём ли сейчас идёт речь; и он сильнее удивляется, когда парень тихо смеется и легко кивает головой. Щеки незнакомца заливает румянец, и они выглядят как спелые яблоки, которые Джонни когда-то рисовал, не жалея красной акварели.       Он думает, что сранивает часто и не совсем правильно, но в голове туманит от присутствия очень, нет, слишком красивого парня рядом. И Джонни ловит себя на мысли, что становится таким же, как все: разглядывает лишь внешнюю оболочку, за которой могут быть сокрыты самые мерзкие человеческие качества, мысли, поступки.       Незнакомец склоняет голову, смотрит куда-то в район ключиц, кусочками торчащих из-под легкой футболки, и тянет руку, прикасаясь. Джонни бьёт током, все 220 вольт проходятся по телу, вызывая нервные дергания дальше от руки; он широко раскрывает глаза, таращась на парня напротив. Слишком страшно задавать вопросы, но совсем не хочется убегать. — Твердые стебли, удивительно, — ахает юноша, снова тянется к Джонни. На этот раз он аккуратно оттягивает ворот футболки, следя взглядом за открывающимся участком кожи. — Должно быть, где-то здесь будут видны и бутоны, — продолжает он, ближе придвигаясь к Ёнхо.       Джонни не понимает, о чем говорит незнакомец. Следя из-за челки за юношей, Ёнхо не замечает одной важной вещи — как под его кожей появляются бутоны цветов. Самые настоящие; а незнакомец продолжает вырисовывать нечто пальцами. — Вот и они, — счастливо улыбается парень, задирая футболку спереди, тыкает в район сердца и слегка очерчивает несуществующие, по мнению Ёнхо, контуры. Он проводит взглядом невидимый путь от плеча незнакомца к своей груди, пораженно ахая: в его груди действительно раскрывается махровый маковый бутон. Джонни не верит своим глазам, оглядывая открытые участки своего тела и проводит ладонью по груди, сталкиваясь с рукой второго юноши. В миг появляется ощущение, что в целом мире нет никого кроме этих двоих, а рассыпающиеся с деревьев вишни цветы зависают в воздухе. Джонни смотрит прямо в глаза незнакомцу, отчего-то набираясь уверенности и забывая о страхе быть сожженым. Парень убирает руку с груди, легонько проводя по зяпястью и сплетая пальцы, Ёнхо с удовлетворением выдыхает, когда чувствует приятное щекочущее покалывание внутри и видит, как на ладони расцветает целый сад васильков. Незнакомец расплетает их пальцы и проводит рукой вверх, двигаясь к плечу, и за его ладонью растут стебли с изумрудными листьями. — Это какое-то безумие, — шепчет Ёнхо. Он не может оторвать взгляда от тонких пальцев, которые творят нечто необъяснимое и прекрасное с его телом. Уродская оболочка приобретает яркие цветочные нотки, бутоны один за другим рисуются внутри, закрывая органы юноши; он похож на летний сад, и Ёнхо впервые ловит себя на мысли, как он красив. — У тебя чистая душа, — вдруг начинает парень напротив, предвигаясь ближе, — искреннее сердце, добрые помыслы. Мне так жаль, что никто не хочет этого замечать, все смотрят только на внешность, — он нежно обнимает за шею двумя руками; и там распускается пышный венок из ромашек, — и я так хочу помочь. — Вплотную придвинувшись к лицу Ёнхо, незнакомец вдыхает полной грудью цветочный запах, блаженно прикрывая глаза; Джонни же чувствует сладкий запах цитрусовых. Хочется быть ещё ближе, наверное так думает незнакомец, потому что в следующий миг он запечатляет на губах первый для Ёнхо поцелуй. Все бутоны в миг раскрываются, заполняя былую пустоту и замещают боль умиротворением. Джонни тянется за вторым поцелуем и незнакомец более настойчиво целует, раскрывая сладкие губы.       Когда они разрывают долгий поцелуй, переводя дыхание, незнакомец смущенно улыбается и тихо шепчет: «Меня зовут Тэн». И Джонни не знает, в какой момент всё решается так быстро и безмолвно — они становятся чем-то большим, нежели друзьями.       То ли Тэн читает мысли, то ли чувствует все эмоции старшего, но всегда с уверенностью берет руку Джонни в свою, когда тот начинает оглядываться по сторонам, боится привлечь новую порцию внимания людей. Переплетает пальцы и тепло улыбается, прижимаясь к руке; Джонни впервые чувствует себя счастливым, не одиноким и любимым.       Они гуляют по городу в самых безлюдных местах, но не забывают о различных парках, скверах и аллеях. И когда Тэн толкает Джонни на траву, тот лучезарно смеется, забывая обо всём на свете; разглядывает темные гладкие волосы парня напротив, мягкие черты лица и пухлые губы. Тэн садится на бёдра Джонни и щекочет бесконечно долго, смеясь следом; а после укладывается на груди и крепко обнимает. — Откуда ты такой взялся, — скорее озвучивает мысли вслух, а не задает вопрос Джонни, накрывая руку младшего сверху и целует в лоб. Второй лишь улыбается, заливаясь румянцем и ближе прижимается.       Когда внезапно начинает греметь в небе, младший пугается и тянет Джонни в сторону своего дома; нужно скорее скрыться от дождя. Они встречают первые капли не добегая до укрытия, но почему-то не расстраиваются прилипшей одежде, а радостно смеются. Джонни впервые чувствует дождь в новом облике, приятная прохлада будто просачивается внутрь и шевелит цветы.       Когда они занимаются любовью дома у Тэна, цветы прорывают прозрачную оболочку кожи, расцветая уже не внутри, а снаружи. Сначала Джонни пугается, но ловит улыбку младшего под ним и забывает о проблеме; дарит новые эмоции и ощущения обоим, забывая обо всём.       Через несколько дней, когда они решаются покинуть дом, Джонни и Тэн бредут в заброшенный сад, который славится старой архитектурой, но завял давным давно. Они прогуливаются по каменной дорожке и Тэн тянет Джонни к фонтану, покрытому зеленым мхом. Они танцуют вокруг него под никем не написанную мелодию, поднимая вихрь из жухлых листьев.       Тэн резко останавливается, крепко прижимаясь к Джонни. Они целуются отчаянно, как в последний раз и кажется, будто младший роняет слезы на землю.       Вокруг слышатся какие-то звуки, напоминающие шум деревьев и Джонни, не отрываясь от губ, смотрит куда-то в сторону и замечает зеленые густые деревья, шуршащие листьями. Он хочет отстраниться от Тэна, чтобы показать тому произошедшее, но младший не отпускает, продолжая терзать губы.       Они долго целуются, пока некогда заброшенный парк превращается в цветущий зеленый сад. Цветы, расцветающие снаружи Джонни, оплетают ноги парней, поднимаясь вверх по телу к рукам. Крупные листья и цветы красной розы, заплетали парней всё крепче, превращаясь в травяной кокон.       Через несколько секунд они в последний раз чувствовали дыхание друг друга и биение сердца; превращаясь два деревянных ствола, переплетающихся между собой, они дали немую клятву быть вместе навсегда. Так и родилась легенда про двух влюбленных, вдохнувших свою жизнь в заброшенный сад. По сей день цветёт роза без шипов, которая влюбляет в себя прохожих, некогда бросавших злые взгляды на Джонни; а через плотные заросли листьев пробиваются веточки мандаринового дерева.